Свободные отношения - Вулф Энн - Страница 2

Девушка выпила шампанского, и напиток легким дурманом ударил ей в голову. С Бартом ей стало гораздо спокойнее — она уже не чувствовала себя одинокой девочкой из Холтона. Они непринужденно болтали, перебивая друг дружку рассказами о том, как им было нелегко в огромном негостеприимном городе, смеялись, шутили, забыв о разряженной кукольной толпе, кружившей рядом с ними. Голос Барта согревал Литу, а тепла в ее теперешней жизни было так мало…

В следующем номере «Фэйр Лайф» появилась статья о том, как из маленького городка под названием Холтон приехал неопытный зеленоглазый юнец, который воплотил в жизнь американскую мечту, поднявшись от курьера до владельца крупного и прибыльного предприятия. Статья получилась интересной и трогательной. Жизненные и карьерные перипетии Барта Блэквуда читатели «Фэйр Лайф» поглощали как увлекательный роман. Директор журнала был доволен, и Лита получила хорошую премию, а заодно повышение оклада.

Барт не без удовольствия прочитал статью и пригласил Литу в ресторан под прикрытием благодарности за внимание к своей скромной персоне.

Нельзя сказать, чтобы Барт Блэквуд серьезно относился к женщинам. Его связи с представительницами женского пола были непродолжительными. Во-первых, он не слишком хотел серьезных отношений, во-вторых, его дамы на них совершенно не настаивали. Он был уверен, что с Литой будет то же самое: романтический ужин в китайском ресторане, душная ночь в одной постели, лихорадочное сплетение тел и… утро без продолжения. Но все вышло совершенно не так, как он задумал.

Лита сразу же отказалась от китайского ресторана — эта кухня не в ее вкусе. Итальянская пицца и спагетти в томатном соусе ей по душе гораздо больше. Никакой душной ночи в одной постели не было — после ресторана Лита повела Барта в маленький старый кинотеатр на просмотр «Седьмой печати» Бергмана, одного из своих любимых фильмов. В общем, вечер удался на славу, но прошел совсем не так, как представлял его Барт. Он не расстроился, скорее даже был рад тому, что в кои-то веки все выбивается из намеченной программы, идет не по задуманному плану. И совершенно неожиданно для себя он серьезно увлекся Литой.

Лита тоже не на шутку заинтересовалась молодым человеком. Жизнь в большом городе приучила ее к постоянной спешке, к вечному вращению в водовороте событий. На романы и увлечения времени и желания у нее не было. Но на этот раз все было по-другому. Ее влекла к Барту сила нерастраченной нежности, которую просто необходимо время от времени изливать на кого-нибудь. А Барт Блэквуд был не кто-нибудь, а весьма интересный и привлекательный мужчина. И Лита влюбилась.

Первое время она не знала, как вести себя с ним, но быстро и грамотно справилась с этой проблемой, решив не играть в нелепые игры, а оставаться самой собой. Так будет проще, подумала она. Он будет знать, с кем имеет дело, а я не буду насиловать себя жеманством и изобретением глупых правил, которые никому из нас не нужны. Если я не понравлюсь ему такой — что ж… Значит, я ошиблась, и этот человек мне не подходит.

Барту нравилась ее естественность, непринужденность и синие звездочки, горящие в детском взгляде. Он видел и чувствовал, что она доверяет ему и ценит его. Он понимал, что она влюблена в него, и не мог не ответить ей взаимностью. И когда однажды он не смог переспать с красоткой Сьюзан Ли, потому что перед его глазами все время стояло лицо Литы, он понял — его холостой жизни пришел конец.

Лита не сразу согласилась на предложение выйти замуж за Барта. Замужество страшило ее. Она боялась, что шагнет в пропасть, которая проглотит ее и не оставит ни кусочка от личности Литы Солвер. Быть «единым целым» со своим мужем, думать его мыслями, жить его идеалами… Нет, она не готова была потерять себя.

Барт не был настойчив. В течение нескольких месяцев он ненавязчиво объяснял Лите, что брак — это отнюдь не растворение друг в друге, а скорее дополнение одной личности другой, что это ни одному из них не мешает, а, напротив, поддерживает обоих на плаву. Это не замкнутый круг, говорил он ей, это просторная дорога, которую в их силах сделать светлой и радостной. Это не ограничение интересов, а, наоборот, расширение их, возможность лучше узнать друг друга и проникнуться внутренним миром любимого, близкого человека. И Лита сдалась, о чем, кстати, впоследствии не жалела, потому что в обещаниях Барта не было ни слова лжи.

Замуж Лита Солвер выходила девушкой. Мужчин до Барта у нее не было, а с Бартом… Он не слишком настаивал на физической близости, а ей все это представлялось до того странным и далеким, что она предпочла оставить постель на абстрактное «потом». После замужества все изменилось.

Барт всегда был нежен с ней, но в первую ночь особенно. Он словно усыплял ее бдительность плавными, легкими движениями рук. Его пальцы, как тонкие перышки, щекотали ее шею, плечи, живот. Его губы влажно и горячо вбирали в себя ее волнение, смывая тревогу и усталость. Она едва успела почувствовать резкую боль, пронзившую низ ее живота, настолько эта боль была короткой и мгновенной, настолько Барт смог сделать ее незаметной и ничего не решающей. Он медленно-медленно двигался внутри нее, одновременно осыпая ее лицо поцелуями-звездами. Он старался задерживать дыхание, чтобы полностью насладиться ее вздохами и тихими стонами. Он хотел, чтобы эта ночь запомнилась ей на всю жизнь.

Те уроки, которые Барт, пылкий и нежный учитель, преподавал Лите в постели, не прошли даром. Она стала замечательной любовницей, именно любовницей, а не зажатой женой, бревном лежащей в постели и ожидающей поползновений мужа. Ее тело постоянно было полно огневого задора, требовавшего выхода, порой в самых неподходящих для этого ситуациях. Эта влюбленная парочка часто напоминала Амаранту Урсулу и Аурелиано из «Ста лет одиночества», которые занимались любовью в тех местах, где их заставал порыв яростной страсти. Барт и Лита предавались желанным утехам и на полу в гостиной, где их как-то раз чуть не застала прислуга, и на кухонном столе, с которого с гулким звоном падали хрустальные конфетницы и фарфоровые блюдца, и в саду, где под их телами стонали примятые гортензии. Однажды, сжигаемые изнутри всепоглощающим чувством, они занялись сексом в лифте многоэтажного здания, куда приехали по каким-то делам. Барт остановил лифт, и через десять минут они, растрепанные, румяные и счастливые, предстали перед недоумевающими людьми, которые долго и напрасно нажимали на кнопку. Как долго потом Лита и Барт смеялись, вспоминая эти удивленно-возмущенные лица и представляя себе, что сказали бы родители, узнав о том, как их «детки» проводят время.

Четыре года брак был для Литы и Барта легкой игрой без правил, законов и условий. Единственной непреложной истиной в этом союзе, аксиомой для обоих было взаимопонимание. Но пятый год принес с собой первый ветерок отчужденности.

Барт странно отдалился, укрывшись, как за стеной (правда, все еще фанерной, а не каменной), за обилием заказов, сделок, контрактов и клиентов. Лита почувствовала себя поразительно одинокой в мире своих грез и журнальных статей. Она-то считала себя самодостаточным человеком, она-то думала, что, находясь в одиночестве, всегда сможет найти себе достойное занятие. Лита обожала книги, и они периодически скрашивали ее выходные, проведенные без Барта, занятого делами, не терпящими отлагательства. Но книги — не всегда хорошее спасение от одиночества и от ревности, лирнейской гидрой копошащейся внутри.

Рождению гидры положил начало прием в честь очень удачной сделки, заключенной Бартом. Барт снял большой и дорогой ресторан, позвав на вечеринку своих коллег и партнеров с женами. Там Лита впервые за долгое время почувствовала себя ненужной и забытой. Пока она выслушивала рассуждения какого-то старичка об истории американского флага, Барт (ее Барт!) любезно улыбался и шутил с какой-то весьма эффектной дамой, одетой в вызывающее открытое платье цвета лепестков мака. Лита видела, как блестят ее влажные карие глаза, как призывно смеется рот каждой шутке мужа, как дрожат крошечные золотые сережки в ее маленьких ушках. Лита думала, что Барт вскоре отойдет от нее для того, чтобы побеседовать с другими гостями, но, увы, она ошиблась. Барт продолжил беседовать с красавицей-незнакомкой (незнакомкой, разумеется, для Литы).