Фан-клуб - Уоллес Ирвин - Страница 84

Да-да, это ключ к избавлению — заставить каждого поверить, что он один является фаворитом Шэрон Филдс, что он единственный возбуждает ее больше всех, единственный, кому она принадлежит полностью. Так ей удастся сделать их менее осторожными, они будут стремиться получше услужить ей в обмен на ее милости. Каждый должен захотеть стать мужчиной ее жизни. Она должна медленно вытягивать из каждого его биографию, характер, привычки и нужды, а затем использовать их уязвимые места. Обладая этой силой, она могла бы даже столкнуть их друг с другом — она знала, что почва для этого уже готова; она должна умно сеять разногласия и постараться разделить дом на части.

Опасная игра, более опасная, чем любая роль, какую она играла когда-либо в прошлом. Но зато и ставки выше, чем когда-либо раньше.

Пошевелившись на кровати, она изобразила на лице хитрую кошачью улыбку.

Потому что, в конце концов — почему бы и нет? Это надежда. Это кое-что, к чему можно стремиться. Это что-то такое, что может дать хороший результат.

Впервые за все время своего пленения Шэрон Филдс ожила.

Ей хотелось позвать их. Ей хотелось, чтобы подъехала камера. Она была готова к величайшему вызову за всю свою карьеру.

О Господи, как будет хорошо снова стать актрисой.

Глава 10

Премьера, в которой Шэрон Филдс выступала в качестве «гастролирующей актрисы», состоялась поздним вечером. Несмотря на отвращение к избранной ею роли, она испытала глубокое профессиональное удовлетворение от того, как она ее сыграла. Она была уверена, что проявила себя в роли легендарного секс-символа идеально и добилась такого успеха, о котором и мечтать не смела.

Ее успех мог измеряться лишь бесценной информацией, которую она получила, и обещанными ей дальнейшими наградами.

Блестящее представление, экстра-класс, несомненно.

Первый акт.

На сцене она и Злодей. Это потребовало всех запасов ее волшебного ларца с драматическими трюками. Из всех четверых техасца она недооценивала менее всего. Она всегда чувствовала его врожденную злобу и хитрость. Его легко не проведешь.

Когда он подошел к кровати и начал трогать ее, она притворилась холодной и обиженной, как раньше, и никак не реагировала на его появление, снизойдя лишь до того, чтобы смириться с его присутствием и не оказывать сопротивления. Но едва он раздвинул ей ноги и вошел в нее, как она приготовилась начать игру. Шэрон знала, что должна идеально рассчитать время. Она приняла его первые движения инертно и бесстрастно, оставаясь холодным, апатичным сосудом, знакомым ему по предыдущим совокуплениям. Но постепенно, словно против своей воли, она превратилась в страстную самку. Бедра ее начали двигаться, ягодицы вращаться, а тело ожило, вздымаясь и опадая в собственном ритме.

Глаза ее были закрыты, а влажные губы приоткрылись, показывая, что она наслаждается сексом, и наконец она позволила себе тихо застонать в экстазе.

Его мгновенная радость от того, что удалось заставить ее ответить ему против воли, превзошла все ее ожидания. Наступил час его славы. Он победил. Замедлив толчки, он прохрипел:

— Наконец-то, крошка, я знал, что тебя проймет, если дать тебе шанс. Ты не сдавалась, но теперь посмотри: ты хочешь этого и хотела с самого начала. Ведь ты никогда не испытывала такого, а?

— Да, — задохнулась она. — Никогда… пожалуйста… пожалуйста продолжай.

— Я и продолжаю, милая.

— Только сильнее, делай это сильнее.

— Обязательно, милая. Сделаю все, что хочешь.

Его нескончаемые болезненные толчки сотрясали ее, но она продолжала хныкать и просить еще.

— О Господи, развяжи меня… дай обнять тебя, я… ох, позволь мне…

Шэрон знала, что уже вывела его из-под контроля и, когда он кончил, ощутила его наслаждение и сожаление, что все позади.

Одеваясь, он не смог сдержать восторга от собственной доблести.

— Это было здорово, крошка, верно? Ты должна признать, что тебе понравилась каждая минутка.

Конец представления требовал перехода от страстной секс-партнерши к смущенной деве, испытывающей стыд из-за того, что не сумела подавить необузданность своего желания. Шэрон призвала на помощь весь свой драматический спектр.

Вначале она отвела от него глаза.

— Ну как, тебе понравилось? — повторил он, наклоняясь над ней и ухмыляясь.

Она взглянула на него, зажмурилась, будто не находя слов от восторга и уткнулась лицом в подушку, намекая, что она слишком стыдится страстей, разбуженных им в ней.

— Ага, — пробормотал он, выпрямляясь. — Что ж, понадобилось немало времени, но ты оправдала то, что в тебе заложено. Я знал, что здесь нужен подходящий мужчина.

— Я… не знаю, что в меня вселилось, — с притворной скромностью сказала она.

— Это я, крошка, — ворковал он. — Я вселился в тебя так, как ты этого хотела.

Шэрон промолчала.

— Знаешь, мне сдается, что не мешало бы повторить. Держу пари, тебе хочется, чтобы я вернулся ночью, да?

Она поджала губы.

— Слушай, крошка, согласно правилам, я должен уступить другим их очередь. Но они быстро выдохнутся. Когда они заснут, я вернусь и мы повторим «на бис». Ты хочешь этого?

Она еле заметно кивнула.

Он широко ухмыльнулся и, посвистывая, ушел.

Краткая утренняя рецензия: «Мисс Шэрон Филдс порадовала своих поклонников виртуозной игрой в долгожданной театральной премьере».

Второй акт.

На сцене она и Скромняга. Эта роль не терпит девической застенчивости. Герой уже сыт добродетелью и унылым домашним бытом. Ему нужна экзотика. Совсем недавно она провела несколько недель перед камерой в роли шлюхи — Мессалины, агрессивной нимфоманки.

Агрессивность — в ней, но не доминирующая и не унижающая. Просто необходимая, чтобы отобрать у него инициативу, снять чувство вины и осуществить его мечты, возвратив ему юность.

Скромняга, бледный, с животиком и висячими мышиными усиками, лежал на кровати. Он судорожно глотнул, когда она подкатила к нему свое роскошное тело. В ее глазах впервые мелькнул интерес к нему.

— Прежде чем мы начнем, — тихо сказала она, — я хотела бы сделать вам признание. Может, это и лишнее, но я скажу. Надеюсь, вы не против моей искренности?

— Нет-нет, говорите что угодно, мисс Филдс. У вас на это полное право.

— Вы понимаете мою обиду на всех вас за похищение и грубое насилие…

— Да, и я уже говорил вам, что вовсе не хотел в этом участвовать.

— Хорошо, я подумала об этом. Времени у меня было достаточно. Но вы понимаете, что я не могу расценивать это иначе чем гадкий поступок. Но поскольку у меня нет выбора, вчера я решила сдаться и повернуть плохое к лучшему. Впрочем, я уже узнала понемножку о каждом из вас. Прошлой ночью я размышляла о том, как отношусь ко всем вам, и — знаете что?

— Что, мисс Филдс? — неуверенно переспросил он.

— Я обнаружила, что, продолжая ненавидеть тех троих, я не питаю этого чувства к вам. Как хотите, но в душе я не могу не симпатизировать вам более, чем остальным. Я вижу, что вы присоединились к этому… проекту вопреки своим взглядам и оказались сметенным напором остальных. Кое в чем наше положение схоже, оба мы беспомощные жертвы.

Обеспокоенная физиономия Скромняги просветлела:

— Да-да, вы абсолютно правы, мисс Филдс.

— Поэтому я отношусь к вам совершенно иначе, нежели к ним. Я способна мысленно отделить вас от остальных. Для меня ясно, что вы здесь единственный приличный человек. Вы галантны и благородны по натуре. Вы джентльмен.

Он смотрел на нее, едва не падая в обморок от признательности.

— Спасибо, мисс Филдс, большое вам спасибо.

— И вдобавок, я поняла, что вы единственный из четверых, кто умеет обращаться с женщиной. По-моему, вы научились этому благодаря зрелому возрасту и долгому браку.

— Слышать такое от вас… у меня просто нет слов… — пробормотал он вне себя от эмоций.

Она медленно улыбнулась ему самой сексуальной из своих улыбок:

— Не говорите ничего. Просто примите за факт, что вы — единственный, кого я не возражаю иметь в постели. По сути… но пожалуй, мне не следует этого говорить…