Фан-клуб - Уоллес Ирвин - Страница 75

Она: «Могла бы. Да. Может быть, скоро я буду к этому готова… Полетела бы куда глаза глядят и поглядела бы, где я приземлюсь и что со мной случится».

Господи, Господи, все это она говорила Нелли вечером перед похищением. И Нелли, в свете того, что случилось, не забудет ни единого ее слова.

Она могла представить себе следующую сцену, после ее исчезновения.

Феликс: «Ты имеешь в виду, что она тебе это говорила предыдущим вечером, до того, как исчезла?»

Нелли: «Именно. Это ее слова. Что ей просто хотелось бы сдвинуться с места, уехать, под влиянием момента, скрыться там, где ее никто не знает и никто не достанет».

Феликс: «Значит, в этом все дело. Она просто уехала, поддавшись внезапному порыву, и не известила нас. Отдыхает где-нибудь».

Нелли: «Но это на нее не похоже — не сообщить хотя бы одному из нас».

Феликс: «Она так делала и раньше, Нелли».

Нелли: «Но все же…»

Феликс: «Нет, все ясно, что случилось. Идти в полицию не имеет смысла. Думаю, нам следует просто сидеть и ждать, пока ей не надоест быть одной и она вернется домой. Нет смысла тревожиться, Нелли. Ясно, что она подала тебе знак — сознательно или бессознательно, — что она планирует уехать и спрятаться где-нибудь — на время. Именно так она и сделала. Нам остается только ждать».

О, Господи, тот дикий, невинный, бессмысленный разговор, который она вела с Нелли, теперь будет неправильно понят и станет причиной, которая уничтожит любую возможность тревоги, поиска и избавления.

Тот призрак в ее голове, загасивший последнюю надежду, был не кем иным, как ею самой.

Она плыла в одиночку по незнакомому морю, и с этой реальностью ей нужно было разбираться самой.

Она была целиком во власти этих акул-садистов.

И как только ее угораздило — именно ее из всех людей — попасть в этот живой кошмар?

Ее мышление искало рациональное объяснение этого, и ей вспомнились невероятные мгновения вчерашнего вечера, когда Мечтатель процитировал ей все дутые утверждения из ее дутых интервью, такие, которые представляют ее чуть ли не нимфоманкой, которую она играла в своем последнем фильме «Королевская шлюха». Именно все это надувательство, изощренное создание образа, начиная с ее студийной биографии, и привело каким-то образом к ее пленению на этой кровати.

Актерская биография, биография для публики — в ее ушах все еще звучали слова Мечтателя, пересказывающего ее ей, как будто бы это было Евангелие. Родилась на плантации в Западной Вирджинии. Родители — сельские аристократы. Отец — благородный человек, юрист с Юга. Образование — Школа миссис Гассет и Брин Мавр. Конкурс красоты, рекламные ролики, занятия по системе Станиславского, благотворительный вечер показа мод, человек, подметивший ее талант, кинопроба, контракт с крупной киностудией, эпизодические роли и мгновенный взлет.

О, Господи, Господи, если бы эти психи знали правду. Но если бы они и знали, они бы не поверили — не больше, чем она сама, потому что она давно уже похоронила ее. Против ее желания ее мышление само по себе начало археологические раскопки в ее не слишком отдаленном прошлом. Один за другим из земли появлялись уродливые, нелюбимые предметы. Даже одного взгляда на них ей хватило, чтобы внутренне сжаться.

Клатт, а не Филдс — была фамилия ее родителей и ее фамилия. Хэйзел и Томас Клатт. Ее отец, невежественный иммигрант, работавший тормозным кондуктором на железной дороге Чесапик — Огайо, пьяница, хлеставший дешевый бурбон, умер от болезни печени, когда ей было семь лет. Оставив ее, бросив ее, отдав ее в рабыни к Хэйзел (она все еще не могла назвать ее матерью), которая ненавидела ее, считая обузой, и заставляла выполнять черную работу, которая игнорировала ее существование, сосредотачивая все свое внимание на мужчинах. Отчим в ее годы, с девяти до тринадцати, был еще одним пьяницей, который бил Хэйзел (поделом ей) и однажды ушел. Другой отчим, вероятно просто сожительствовавший с Хэйзел, фермер, сексуально помешанный, с распутными надеждами на свою приемную дочь, который разбудил ее однажды ночью, когда ей было шестнадцать, — одна его лапа была у нее между ног, а другая на груди. На следующий день она уехала из дома в Нью-Йорк.

Все это было в Западной Вирджинии. Ранние годы — в дешевой квартирке в доме без лифта. Позже — бесплодная, холодная ферма рядом с Хомини Фолс, в районе Аллегени Маунтинз. Потом раздолбанный доходный дом на крутой узкой улочке в Графтоне.

Школа. Три года в продуваемой сквозняками, скудоумной публичной школе в Западной Вирджинии. Три месяца вечерних классов в Сити Колледж в Нью-Йорке. Шесть недель в школе секретарш в Куинсе. По вечерам — в кинотеатрах — просмотры, грезы, подражания.

Работа. Официантка у Шраффта. Секретарша в фирме по продаже автомобилей. Продавщица «попкорна» в кинотеатре повторного показа. Упаковщица в универмаге. Барменша в неряшливом коктейль-баре. Приемщица в бюро проката спецодежды. Машинистка в компании по рассылке поздравлений почтой. Затем однажды этот фотограф — как там его звали? — прыщавый юнец, явившийся поворотной точкой ее жизни.

Он занимался нештатной работой для журналов по торговле. Делал макеты для поздравительных открыток. Увидев ее, он спросил у ее босса разрешения использовать ее, чтобы придать сюжетам последовательности и «сдобности». Конечно, давай, давай. Он извел на нее десять роликов. Затем уик-энды, потому что он был энтузиастом, потому что он считал, что она воплощает чувственность, бесконечные другие сюжеты с ней, однажды в сельской местности в Коннектикуте, другой раз в бикини на берегу в Атлантик-Сити. Еще больше энтузиазма. Показал ее снимки приятелю в агентстве демонстрационных моделей. Приятель предложил ей сначала пройти трехмесячные курсы по подготовке моделей. Она согласилась. У нее тогда был преуспевающий приятель, помощник управляющего отелем «Парк Авеню», и он, разумеется, заплатил за курсы, хотя и был скрягой, но она пригрозила отказаться от встреч с ним, если он не заплатит. Эти курсы дали ей очень много. После их окончания она бросила помощника управляющего ради женатого работника рекламного агентства, и он заплатил за фарфоровые коронки, поставленные ей на зубы, за уроки по дикции и по физическим упражнениям.

Она работала моделью не в самых лучших местах, но вполне хороших. Она демонстрировала лифчики перед покупателями, и белье, и бикини. Стала появляться в журнальных объявлениях, демонстрируя нижнее белье, и дошла до журнальных обложек в «Ю. С. Камера», например, и журналов для мужчин.

Второстепенный голливудский агент — агент! — увидев ее на обложке одного из журналов для мужчин, нашел ее, предложил взять ее под свое крыло, привезти в Голливуд, платить за ее содержание, дать вперед деньги на одежду, пока не найдет для нее работы на телевидении или в кино. Она поехала с ним в Голливуд. Он не представлял собой ничего особого, у него не было собственной конторы, только телефон, потертые костюмы, пахшие чесноком и сигарами, но он был ее агентом. Он был нетребователен: «ручная работа» дважды в неделю — отлично, дорогая, спасибо, дорогая, очень хорошо.

Он находил ей работу. Не совсем в фильмах. Но вокруг фильмов, рядом с ними. Она была дежурной в авто-шоу, яхт-шоу. Она была одной из многих, кто принимал гостей на открытиях ресторанов и супермаркетов. Скоро она уже под ручку сопровождала того подающего надежды артиста, другого, третьего — на вечеринках, на премьерах.

Она начала разбираться, что к чему. Ее агент не был талантливым покровителем. Он не пользовался уважением или доверием. Просто побочные контакты. Но она разобралась. Агент — это просто другое название сводника для высших слоев. Ей не нужен был сводник, она не хотела его иметь. Сама по себе она смогла бы это делать лучше. Она ушла от него и поднялась выше. Характерный артист. Контакты. Режиссер по кадрам. Несколько ролей. Производитель киноаппаратуры. Еще больше контактов. Независимый продюсер. Две вторых роли в короткометражках. Преуспевающий агент. Знакомство. Недавно овдовевший директор киностудии. Контракт, несколько прогонов, еще одна вторая роль, хозяйка на его вечеринках в Палм Спрингс, квартира на бульваре Уилшир.