Книга воспоминаний - Романов Александр Михайлович - Страница 40

Витте получил едва ли не диктаторские полномочия. В течение менее, чем полутора лет, он заставил Царя подписать мир с Японией, встать на путь либеральных реформ и созвать первую русскую Государственную Думу. И действительно Витте удалось получить во Франции заем в два с половиной миллиарда франков, но революционная деятельность настолько усилилась во время его пребывания у власти, что основы существующего строя были сильно поколеблены.

8 июля 1906 г. председателем Совета Министров был назначен П. А. Столыпин, замечательный человек, в котором трезвый реализм сочетался с высокой одаренностью. Он понимал, что методы управления современной Россией должны быть уже не те, чем в эпоху, когда революционное движение проявляло себя только в столицах. При Столыпине в России наступило на несколько лет ycпoкoeниe, и это дало громадный толчок росту русской промышленности. 14 сентября 1911 года Богров стрелял в П. А. Столыпина в Киевском Городском Театре во время спектакля в Высочайшем присутствии и ранил смертельно министра.

На допросе Богров сознался, что в течении долгих лет состоял одновременно агентом охранного отделения и террористической организации в Париже. Его присутствие на спектакле в непосредственной близости с Царской ложей объяснялось тем, что Богров должен был охранять особу Царя.

Еще раз Николай II обратился к теням далекого прошлого и назначил преемником Столыпина одного почтенного бюрократа. Пятнадцать миллионов мирных русских крестьян должны были оставить в 1914 г. домашний очаг, потому что Александр II и Александр III считали необходимым защищать балканских славян от притязаний Австрии. Вступительные слова манифеста, изданного Царем в день объявления войны, свидетельствовали о послушном сыне, распятом на Кресте своей собственной лояльности.

Верная своим историческим традициям, наша Империя не может равнодушно смотреть на судьбу своих славянских братьев… - Трудно добиться большего нагромождения нелогичности на протяжении этой коротенькой фразы. Самая могущественная Империя перестает быть таковой в тот момент, когда сентиментальная верность, традициям прошлого отклоняясь от победоносного шествия вперед.

Император Николай II был обаятелен. Я полагаю, что он был самым обаятельным человеком в Европе. Поэтому скептически настроенные сановники часто оставляли его в уверенности, что в Государе под непроницаемой маской обаятельности скрывалась иногда ирония.

- Государь - восточный человек, типичный византиец, - сказал про Николая II Витте вскоре после своей отставки в 1906 году. Мы говорили с ним добрых два часа; он пожал мне руку, он меня обнял. Желал мне много счастья. Я вернулся домой, не помня под собой ног, в тот же день получил указ о моей отставке.

Вильгельм II и Великий Князь Николай Николаевич подписались бы обеими руками под этим мнением Витте. Оба подпали под обаяние Царя и оба за это поплатились.

11 июля 1905 года Император Николай II пригласил Германского Императора к завтраку на борту Императорской яхты Полярная Звезда, которая стояла в Бьерке. Кузен Вилли решил соединить приятное с полезным и захватил с собою подробно разработанный проект русско-германского союза. Но, бросив взгляд на этот серьезный документ, Государь смутился.

- Если ты интересуешься моим мнением, - сказал Вильгельм: - то должен тебе сказать, что это очень высокая политика. Этот акт принесет благо не только нашим странам, но и всему миру.

- Да, это очень хороший проект, - вежливо согласился хозяин.

- Ты подпишешь его, Никки?

- Я подумаю. Оставь мне его. Я, конечно, должен буду показать его моему министру иностранных дел.

- Слушай, Никки, - начал Вильгельм II, и Государь опустил голову. Красноречие Вильгельма пользовалось здравой известностью. Государь опробовал переменить тему разговора. Эффекта не последовало. Потсдамский оратор произнес блестящую речь, после которой оставалось или же высказаться о договоре отрицательно или же подписать договор. Вежливость Николая II превозмогла в нем стремлению подражать во всем отцу, он протянул руку за пером.

- Вот и прекрасно, - обрадовался Вильгельм II.

- Еще одна маленькая формальность, и величайший в истории договор будет реальностью. Но кто засвидетельствует твою подпись? Кто-нибудь из твоих министров есть на борту?

- Я попрошу завтра это сделать министра иностранных дел графа Ламздорфа.

- Но, если я не ошибаюсь, я видел по дороге в твой кабинет морского министра, адмирала Бирилева?

- Да, он тут, но я предпочел бы подпись Ламздорфа.

Последовал новый взрыв красноречия Вильгельма. II, и адмирала Бирилева вызвали в кабинет. Николай II был настолько уверен, что аннулирует этот импровизированный договор, как только вернется в Царское Село, что даже не разрешил морскому министру ознакомиться с содержанием документа.

- Адмирал, - сказал, краснея Царь: - вы мне верите?

- Ваше Величество, можете быть уверенным, что я сделаю все для престола, и родины.

- Хорошо. Тогда скрепите вашей подписью этот документ. Я не могу сам дать его для ознакомления. На это у меня есть свои причины.

Адмирал Бирилев поклонился и скрепил Бьеркский договор.

А потом в Берлин, была отправлена нота, в которой указывалось, что, в силу договоров, заключенных до сего времени с Францией, Россия не могла вступить в какие-либо новые договорные отношения с Германией. Император Вильгельм рвал и метал по адресу вероломства русского Царя и поклялся не верить ему впредь.

Можно с уверенностью сказать, что своевременный обмен телеграммами между обоими царственными кузенами в июле 1914 года предотвратил бы мировую войну, не будь у Вильгельма II на душе того запаса горечи, которая накопилась у него за эти девять лет.

Эпизод вынужденной отставки Великого Князя Николая Николаевича, также весьма характерен. В начале войны Царь не хотел вверить верховное командование русской армией дяде Николаю, прекрасно сознавая, что его военный дилетантизм быстро поблекнет пред военным гением Людендорфа и Макензена. Стремительное отступление русских войск летом 1915 года, которым мы были обязаны ошибкам верховного командования, требовало немедленной перемены в Ставке, так как необходимо было возможно скоре восстановить пошатнувшееся доверие пятнадцати миллионов русских солдат. Николай II старался вызвать Великого Князя Николая Николаевича на добровольный отказ от Верховного командования, но его намеки и учтивость не были поняты. Тогда 23 августа 1915 года Царь подписал приказ об отставке Великого Князя и о принятии на себя Верховного командования русской армией.

6.

Личность Распутина захватила воображение всего цивилизованного мира. Серьезные историки и легковерные романисты посвятили тома описаниям той роли, которую сыграл в гибели России этот неграмотный мужик.

Правда, о Распутине - достаточно проста. Секрет его могущества заключался в одной черте характера Государя, которая накладывала на него печать столь же неизгладимую, как и его учтивость.

Царь был идеальным мужем и любящим отцом. Он хотел иметь сына. От его брака с принцессой Алисой Гессен-Дармштадской у него родились в течение семи лет четыре дочери. Это угнетало его. Он почти что упрекал меня за то, что у меня в тот же промежуток времени родилось пятеро сыновей. Как это ни покажется малоправдоподобным, но мои отношения с Императрицей были далеки от сердечности по причине, той же разницы пола наших детей!

Однажды во дворце появился таинственный господин - доктор Филипп из Парижа. Он был представлен Царской чете черногорками - Великими Княгинями Милицей и Анастасией Николаевными. Французский посланник предостерегал русское правительство против этого вкрадчивого иностранца, но Царь и Царица придерживались другого мнения. Люди, которые хотят быть обманутыми, попадают впросак. Псевдонаучное красноречие д-ра Филиппа достигло цели.

Он утверждал, что обладает силой внушения, которая может оказать влияние на пол развивающегося в утробе матери ребенка. Он не прописывал никаких лекарств, которые могли бы быть проверены придворными медиками. Секрет его искусства, заключался в сериях гипнотических пассов. После двух месяцев лечения, он объявил, что Императрица находится в ожидании ребенка. Все придворные празднества были отменены. Европейские газеты писали о приближении великого события в семье русского Царя. Прошло шесть месяцев. Императрица вдруг заболела острым нервным расстройством и, несмотря на упорные протесты д-ра Филиппа, к постели больной были приглашены врачи. Они быстро и решительно постановили диагноз; они не нашли и следов беременности у Александры Федоровны. Доктор Филипп уложил свои чемоданы и ухал в Париж.