Музыка горячей воды - Буковски Чарльз - Страница 35

– Слыхали про паука черную вдову? – спросила она.

– Не знаю.

– Ну, я вам тогда расскажу. После того как они этим позанимаются – еблей,- она съедает его заживо.

– Ой,- произнес Марти.

– Но есть способы умереть и похуже, как считаете?

– Еще бы,- ответил Марти.- Проказа, к примеру.

Блондинка встала, прошлась взад-вперед, взад-вперед.

– Я как-то вечером напилась, а ехала по шоссе, слушала концерт для рожка, Моцарта, и вот этот рожок прямо в меня вошел, а у меня скорость восемьдесят пять миль в час, а я руль локтями придерживаю и слушаю этот концерт для рожка, поверите ли?

– Конечно поверю.

Лилли перестала ходить и посмотрела на Марти.

– А вы поверите, что я могу взять вас в рот и сделать такое, что с мужчинами вообще никто никогда не делал?

– Ну, я уже и сам не знаю, чему верить.

– А я могу, могу…

– Вы очень милы, Лилли, но где-то через час мне тут встречаться с подругой.

– Так я вас к ней подготовлю.

Лилли подошла и встала над ним, расстегнула брюки и вытащила его пенис из плавок.

– Ой, какой хорошенький!

Она облизнула средний палец на правой руке и принялась тереть головку и сразу под ней и за ней.

– Но он такой лиловый!

– Совсем как тени у вас…

– И так РАСТЕТ!

Марти рассмеялся. Из обоев выполз таракан – глянуть, что происходит. За ним еще один. Они шевелили усиками. Вдруг пенис оказался во рту у Лилли. Она туго схватила его ниже головки и засосала. Язык у нее был что наждачка; похоже, она знала, где что нужно делать. Марти опустил взгляд на ее макушку и очень возбудился. Начал гладить ее по волосам, а изо рта у него выпадали звуки. Как вдруг она впилась в его хуй зубами – сильно. Чуть не пополам перекусила. И, не разжимая зубов, дернула головку вверх. Часть оторвалась. Марти заорал и принялся кататься по кровати. Блондинка встала и сплюнула. Кровь и ошметки плоти забрызгали ковер. Потом она отошла, открыла дверь, закрыла ее за собой и пропала.

Марти содрал наволочку и прижал к пенису. Он боялся туда взглянуть. Пульс бился во всем теле, особенно – там. Сквозь наволочку проступала кровь. Потом зазвонил телефон. Ему удалось встать, подойти и снять трубку.

– Ну?

– Марти?

– Ну?

– Это Тони.

– Ну, Тони…

– У тебя голос странный…

– Ну, Тони…

– Ты больше ничего не можешь сказать? Я у Джеффа и Хелен. Приеду где-то через час.

– Давай.

– Слушай, что с тобой такое? Мне казалось, ты меня любишь?

– Я уже не знаю, Тони…

– Ну и ладно тогда,- зло сказала она и бросила трубку.

Марти сумел отыскать дайм и сунуть его в телефон.

– Барышня, мне нужна частная «скорая помощь». Найдите мне кого-нибудь, только быстро. Я могу умереть.

– Вы у своего лечащего врача проверялись?

– Барышня, прошу вас, частную «скорую помощь»!

В соседнем номере слева блондинка сидела перед телевизором. Протянула руку, включила. Как раз успела к «Шоу Дика Кэветта»*.

* Ричард Алва (Дик) Кэветт (р. 1936) – американский теле-и радиожурналист, ведущий нескольких ток-шоу, известный своим серьезным и взвешенным подходом к обсуждаемым вопросам. В фильме Барбе Шредера «Пленки Чарльза Буковски» (1987) Буковски утверждал, что согласен участвовать только в программах Кэветта, потому что остальные – «это как жрать собственную блевотину».

Битый товар

Фрэнк выехал на трассу в самую гущу движения.

Он работал экспедитором в «Американской часовой компании». Уже шесть лет. Раньше нигде на шесть лет не задерживался, а теперь эта сука его добивает. Но в 42 года со средним образованием и при десятипроцентной безработице особого выбора не было. Эта работа у него 15-я или 16-я, и все были кошмарны.

Фрэнк устал, ему хотелось домой и пива. Он вырулил «фольк» на скоростную полосу. А добравшись до нее, засомневался, так ли уж ему хочется домой. Фрэн ждет. Уже четыре года.

Он знал, что будет. Фрэн ждет не дождется первого словесного залпа. И Фрэнк его вечно ждет. Господи, ведь сразу же начнет долбить. И долбить, и долбить, и долбить…

Фрэнк знал, что он неудачник. Тут не нужна Фрэн ему напоминать, подчеркивать. Если два человека живут вместе, вроде должны друг другу помогать. Но нет – обоим лишь бы придираться. Он критикует ее, она – его. Оба неудачники. А теперь обоим осталось только выяснить, у кого больше сарказма.

И еще этот сукин сын Майерс. За десять минут до конца работы Майерс зашел в отдел отгрузки и встал.

– Фрэнк.

– Ну?

– Ты клеишь этикетки «ХРУПКО» на все отправляемые партии?

– Да.

– Пакуешь тщательно?

– Да.

– Нам от клиентов поступает все больше жалоб – они получают битый товар.

– При перевозке всякое, видать, бывает.

– Ты уверен, что пакуешь должным образом?

– Да.

– Может, попробовать других перевозчиков?

– Все одинаковы.

– В общем, я хочу, чтоб стало лучше. Меньше боя.

– Слушаюсь, сэр.

Некогда Майерс управлял «Американской часовой компанией», но его погубили пьянство и неудачная семейная жизнь. Большую часть доли пришлось продать, и теперь он был лишь помощником управляющего. Пить он бросил, а потому теперь бывал неизменно раздражителен. Все время прикапывался к Фрэнку, злил его. Чтобы возник повод уволить.

Нет ничего хуже пьяницы в завязке и Вернувшегося к Вере Христианина, а Майерс был и тем и другим…

Фрэнк пристроился к какой-то колымаге на скоростной полосе. Битая прожорливая дрянь, седан, из трубы грязный хвост выхлопа. Бамперы коцаные, на ходу трясутся. Почти вся краска облезла, машина была едва ли не бесцветна – серая, как смог.

Все это Фрэнка не колыхало. А колыхало его, что колымага ползет еле-еле – на той же скорости, что и машина в соседнем ряду. Он глянул на спидометр. Идут на пятидесяти двух. Почему?

Может, и неважно. Фрэн ждет. На одном конце – Фрэн, на другом – Майерс. Фрэнк один – когда никто не рвет его на куски – лишь по пути с работы или на работу. Или когда спит.

Но все равно застревать на шоссе ему не нравилось. Бессмысленно. Он посмотрел на двух парней на переднем сиденье седана. Оба говорили одновременно и смеялись. Пара щеглов, года 23-24. Фрэнк радовался, что не надо слушать, о чем они говорят. Щеглы начинали его раздражать.

И тут Фрэнк узрел свой шанс. Машина справа от старого седана чуть разогналась и вырвалась вперед. Фрэнк стал обруливать колымагу.

Он уже ошутил вкус свободы – сейчас прорвется. Хоть какая-то победа после жуткого дня с жутким вечером впереди. У него все получится.

И только собрался обогнать старый седан, как щегол за рулем поддал газу, подрезал его и вновь поехал вровень с другой машиной.

Фрэнк опять пристроился за машиной щеглов. Они по-прежнему болтали и ржали. Фрэнк заметил у них наклейку на бампере: «ИИСУС ТЕБЯ ЛЮБИТ».

На заднем стекле у них была переводилка. «ТЕ, КТО»*.

* «Те, Кто» (The Who, с 1964) – английская рок-группа.

Ну вот Иисус у них есть, «Те, Кто» у них есть. Почему же, еб вашу мать, они его вперед не пропустят?

Фрэнк тащился за ними, приклеившись к их заднему бамперу. Они продолжали трепаться и ржать. И ехали ровно с той же скоростью, что и машина справа. 50 миль в час.

Фрэнк глянул в заднее зеркальце. Насколько хватало глаз, тянулся сплошной поток машин.

Он срулил со скоростной полосы на соседнюю, затем – на медленную. Там все двигалось быстрее. Фрэнк объюлил машину впереди, метнувшись влево, и вырвался на простор. И тут же заметил, что старый седан тоже наддал. Щеглы теперь с ним поравнялись. Фрэнк проверил спидометр. 62 м/ч. Фрэнк разогнался до 65. Щеглы держались рядом. Он рванул к 70. Щеглы не отставали.

Вот теперь они спешат. Почему?

Фрэнк надавил на акселератор до отказа. «Фольк» способен лишь на 75. Он загубит двигатель, или тяги полетят. Щеглы держались с ним вровень, хотя и свою машину загоняли до смерти.

Он посмотрел на них. Два молодых и светловолосых, жиденькие бороденки. Лица обернулись к нему. Оба никакие, как индюшкины гузки с дырками ртов.