Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Детская книга

Байетт Антония С.

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Детская книга - Байетт Антония С. - Страница 183

183

Изменить размер шрифта:

Глупые воины не умирают,

Глупые воины в пекло шагают:

Рухнули, Встали. И вновь упадут:

Спать с наступлением темноты.

Красные розы на белых идут:

Правила в схватках они блюдут.

Если успешно закончится бой,

Джема и чаю получит любой —

От Провидения дар благой —

Получим и я, и ты.

Да, Провиденье добро к дуракам,

Лес же ко всем жесток:

Коль заблудился, ни тут, ни там

Тебе не найти дорог:

Небо чернеет от воронья,

Ветер деревья гнет.

Буря приходит, грозой гремя,

Воет, кричит, ревет.

Красное с черным сплавит огонь.

Красное с черным. Ненависть. Боль.

Я видел лес, смешенье всех стихий:

В огонь горячий превратился воздух,

Земля текла расплавленным потоком,

Деревья, словно спички, загорались.

Огонь не иссякал.

Ни взора и ни слуха

Он не щадил.

Людей смешали с грязью.

Они и были грязью, пылью, прахом:

Все обратилось в прах, все истекало кровью

Под жалкими обрубками деревьев.

Живой не мог стоять — и по колено

Тонул в крови своих погибших братьев.

Мы шли по мертвым лицам.

Падали бессильно

Поверх уже упавших. Все смешалось:

Плоть, дерево, металл жестокий.

Утрачена опора, смысл жизни:

Ни света нет, ни дня, ни горизонта —

Все поглотила серость.

Кровь на сером Лице товарища.

На серо-бурых листьях.

В другом лесу

Идет Алиса с молодым оленем.

Их не зовут никак:

Ни девушка, ни зверь, ни что живое.

Растения растут.

Летают твари.

Трепещут крылья.

Все без изменений.

Здесь хорошо. Здесь безразлично. Тихо.

Здесь царствует блаженное безделье,

Которое разрушил Змей коварный

В саду Эдемском, где Адам

Именовал всех тварей сущих, а затем…

Затем вкусил Греха и устыдился.

В Тьепвале между временем и местом

Шум страшный превратился в тишину,

Боль страшная — в забвенье. Мне была

Дарована немыслимая милость —

Не зная, знать. Ни как меня зовут,

Ни имена всех тварей в этой тьме.

Я безразлично пялился на пни.

Обрубки дерева, металла, щепок, плоти —

Слились в одно. Сосед хрипит в крови.

Он умер. Смерть со мною рядом ходит.

ПЕРЕКЛИЧКА

Смотри — они стоят невинны и чисты.

Прислушайся к печальной перекличке.

Лугг, Холм, Лесс, Йорк, Девон,

Твид, Северн, Тайн и Уэллс.

Здесь

Молчанье…

…Выбыл

Отмыты дочиста и пахнут влагой, мелом,

и чуточку чернилами на пальцах.

И ваксы тоже — слабый отголосок.

Все встали кучно, словно облака

Над небом Англии, что далеко отсюда.

Там, далеко, они плывут, как рыбы,

плывут по грязным, закопченным окнам.

Плывут… плывут… плывут… Концу навстречу.

Уотерс… Уэллвуд…

Скрип стульев. Перьев визг. Они сидят.

Царапают эссе об Азенкуре.

Но злые лорды, что творят закон

Из тайных слов, имен и ухищрений,

Зовут на перекличку тоже.

Кто ты?! Что ты такое? Говори,

А то еще сильней получишь. Ну?

Червяк? Опарыш? Эти были раньше.

Вонючка? Отпущения козел? Слизняк ничтожный?

Жаба? Мусор? Кто ты?

Молчишь? Не выучил? Сейчас получишь, педик.

Ты — ноль. Ничто. Запомни, если сможешь. Ты трус.

Смазливый трус. Ублюдок. Педик.

Давай, спускай штаны, пригнись, и дальше — терпи,

пока тебя охаживаю розгой.

За мною повторяй: «Я ноль. Я ноль без палки. Я — пустота!

Я — тварь, других ничтожней».

Не дергайся, не хлюпай носом. Будь мужчиной.

Над полем Франции звучит сигнал к атаке.

Все, чисто выбриты и в чистом, салютуют —

Как будто бы они на этом поле в крикет

должны сразиться или в регби.

Постройтесь в ряд. И будьте все вниманье.

Услышав имя — откликайтесь тут же.

Все это — мои люди. Мои парни. Были.

Вот Флетчер — человек-душа и смелый Билли Ганн,

и длинноногий Найт, отважный рыцарь,

и кучерявый Смит.

О где вы, смельчаки, что ринулись отважно

В пучину боя. Где вы, где вы нынче?

Вы имена на мраморной доске

В часовне школьной,

На именных пластинах гравировка.

Два цвета: красный и зеленый.

Кровь с плотью на траве.

Кровь, что смешалась

С чужою кровью и впиталась в землю, пропав навечно.

Имена

Составлены из букв, а буквы образуют строки в письмах

И в телеграммах, что приносят ужас

Тем, кто остался ждать. И не дождался.

Стучаться бесполезно. Дверь закрыта.

Ее открыть нет сил.

Но все-таки придется. С болью.

Я помню все: всю радость первой встречи

С юнцами пылкими и умными мужами.

Я помню имена уже ушедших.

Имен парней, что присылают на замену

Погибшим — не запоминаю. Бесполезно.

Вот улыбаются они. Вот хмурят брови.

Не помню их имен — и слава богу.

Они уходят без числа, без края. И без имен —

В гремящий ад. Навечно.

Новых надо

Безжалостной рукой послать на гибель…

…Смотри — они стоят, невинны и чисты…