Мятежная - Рот Вероника - Страница 45

– Следовательно, я и мои ученые будем изучать тебя столько, сколько возможно, – она слегка улыбается. – А потом, в завершение исследования, ты будешь казнена.

Я знала. Но почему колени подгибаются и сводит живот?

– Казнь произойдет здесь, – продолжает она. – На этом столе. Я думала, будет интересно показать это место тебе.

Она хочет оценить мою реакцию. Я едва дышу. Я привыкла к мысли, что жестокость требует злобы, но ошибалась. Джанин не руководствуется злостью. Ей плевать на свои поступки, ведь сейчас ей интересно. На моем месте могла быть головоломка или сломанный механизм. Она расколет мне череп, если ей так будет лучше наблюдать за работой моего мозга. Я умру здесь, и в этом будет мое избавление.

– Я знала, что так произойдет, – отвечаю я. – Обычный стол. Я бы хотела вернуться обратно в комнату.

В действительности, я не осознаю течения времени, по крайней мере так, как раньше. Тогда часы всегда были под рукой. Когда Питер открывает дверь и входит в камеру, я не знаю, сколько прошло времени, только могу сказать, что очень устала.

– Давай, Сухарь, – говорит он.

– Я не альтруист, – отвечаю я, поднимая руки и касаясь пальцами потолка. – А ты, поскольку стал лакеем эрудитов, теперь уж точно не можешь называть меня Сухарем. Это неверно.

– Сказал, пошли.

– Что, и никаких едких шуточек? – с деланым удивлением спрашиваю я. – Никаких: «Ты идиотка, что пришла сюда, твои мозги настолько же дебильные, как и дивергентные»?

– Все и без слов понятно, – парирует он. – Либо ты сама идешь, либо я потащу тебя по коридору. На твое усмотрение.

Я чувствую себя спокойнее. Питер всегда был груб ко мне.

Я встаю и выхожу из комнаты. По дороге замечаю, что рука Питера, которую я ему прострелила, уже не на перевязи.

– Они залечили пулевую рану?

– Ага, – отвечает он. – Так что тебе придется искать другое слабое место. Скверно, что у меня их нет.

Он крепко хватает меня за здоровую руку и шагает быстрее.

– Мы опаздываем.

Несмотря на то, что коридор длинный и пустой, от наших шагов почти нет эха. Будто кто-то заткнул мне уши, а я только что заметила. Я стараюсь запоминать коридоры, но вскоре сбиваюсь со счета. Доходим до конца одного, сворачиваем влево, в темное помещение, напоминающее аквариум. Одна из стен сделана из зеркального стекла. Зеркальное с моей стороны, прозрачное с другой, наверное.

У другой стены стоит аппарат, из которого выступает большой, в человеческий рост, лоток. Вспоминаю, что я видела такой прибор в книге по истории фракций. МРТ, аппарат для съемки мозга.

Во мне что-то вспыхивает. Я так давно этого не чувствовала, что не сразу узнаю ощущение. Любопытство.

Из динамика раздается голос Джанин:

– Ложись, Беатрис.

Я гляжу на лоток, на котором меня затянет внутрь.

– Нет.

Она вздыхает.

– У нас есть способы тебя заставить.

Питер стоит сзади. Даже с раненой рукой он сильнее меня. Я представляю себе, как он хватает меня и укладывает в лоток, прижимая к металлу и затягивая ремни потуже.

– Давай договоримся, – говорю я. – Если я соглашусь, дадите мне посмотреть снимок.

– Ты сделаешь это, хочешь ты или нет.

– Неправда, – отвечаю я, выставляя палец.

Гляжу на зеркальное стекло. Нетрудно представить, что я говорю с Джанин, стоящей за ним, даже видя собственное отражение. У меня русые волосы, как и у нее. Мы светлокожие, с жесткими лицами. Внезапно эта мысль так задевает меня, что на мгновение я теряюсь и стою молча, с поднятым пальцем.

Я светловолосая, хладнокровная. Мне любопытно увидеть снимок своего мозга. Я – как Джанин. И я могу ненавидеть, отрицать, бороться с этим… или использовать.

– Неправда, – повторяю я. – Сколько бы ремней вы на меня не надели, вы не сможете удержать меня в полной неподвижности, которая требуется для хорошего снимка.

Я прокашливаюсь.

– И потом, я хочу посмотреть его. Вы все равно меня убьете, так что какая разница, сколько я узнаю о своих нервных клетках, до того как вы меня прикончите?

Тишина.

– Почему ты так сильно этого желаешь? – спрашивает она.

– Кому уж не понимать, как не тебе. У меня равные склонности к Эрудиции, такие же, как к Альтруизму и Лихачеству.

– Хорошо, ты увидишь.

Я подхожу к лотку и ложусь. Металл холодный, как лед. Спустя несколько секунд я оказываюсь внутри аппарата. Гляжу на окружающую меня белизну. Когда была маленькой, думала, что так выглядят небеса. Теперь понимаю, что ошибалась. Белоснежный свет может быть зловещим.

Слышу стук, закрываю глаза и вспоминаю одно из препятствий в пейзаже страха. Кулаки, стучащие в стекло. Мужчины с невидящими глазами, пытающиеся похитить меня. Начинаю представлять себе, что стук – это сердцебиение. Или барабаны. Шум реки, бьющей в стену ущелья, у лихачей. Топот ног по лестнице по окончании Церемонии Выбора.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем стук прекращается и я выезжаю обратно. Сажусь и тру шею пальцами.

Открывается дверь. В коридоре Питер машет мне рукой.

– Пошли. Теперь посмотришь на снимки.

Я соскакиваю с пол и иду к нему. Когда мы оба оказываемся в коридоре, он смотрит на меня, качая головой.

– Что?

– Не знаю, как у тебя получается все время добиваться всего, чего ты хочешь.

– Ага, особенно сесть в камеру в штаб-квартире Эрудиции. И чтобы меня казнили.

Я говорю браво, будто убийства – нечто привычное для меня. Но, складывая губы, чтобы произнести слово «казнили», я вздрагиваю. Сжимаю предплечья пальцами и делаю вид, что спокойна.

– А то нет? – говорит он. – В смысле, ты же пришла сюда по своей воле. Я бы не назвал это хорошим инстинктом выживания.

Он набирает серию цифр на клавиатуре у следующей двери, и она открывается. Я вхожу в помещение по другую сторону зеркала. Там очень светло и много экранов, свет отражается в очках эрудитов. Другая дверь, напротив, щелкает, закрываясь. Перед одним из включенных мониторов находится пустой стул. Видимо, кто-то только что вышел.

Питер стоит вплотную ко мне, на случай, если я захочу на кого-то напасть. Но я не стану ни на кого бросаться. Далеко ли я убегу? До конца одного коридора, может, второго? А потом потеряюсь. Я не смогу выбраться, даже если не будет охранников, которые постараются остановить меня.

– Выведи их сюда, – Джанин показывает на большой монитор на левой стене. Один из ученых-эрудитов начинает стучать по экрану компьютера, и там появляется изображение. Снимок моего мозга.

Но на что смотреть? В принцие, я в курсе того, как выглядит мозг, и даже знаю названия основных зон, но не понимаю, чем мои полушария отличаются от остальных. Джанин смотрит на меня, постукивая пальцами по подбородку. Кажется, проходит много времени.

– Кто-нибудь, объясните мисс Прайор функции префронтального кортекса, – наконец говорит она.

– Это область мозга, за лобной костью, так сказать, – поясняет один из ученых. Девушка, не сильно старше меня, в больших круглых очках, от которых ее глаза кажутся больше, чем есть. – Отвечает за координацию мыслей и действий для достижения целей.

– Правильно. А теперь кто-нибудь подскажите мне, что вы обнаружили во внешних долях префронтального кортекса мисс Прайор.

– Они большие, – говорит другой ученый, мужчина с редеющими волосами.

– Уточни, – Джанин будто школьника отчитывает.

Я на уроке, осознаю я. Любая комната, где больше одного эрудита, превращается в класс. А Джанин – самый авторитетный учитель. Они смотрят на нее широко открытыми глазами и рвутся что-нибудь сказать, чтобы произвести на нее впечатление.

– Намного больше среднего размера, – поправляется мужчина с редеющими волосами.

– Лучше, – наклоняет голову Джанин. – На самом деле, одни из самых крупных внешних долей префронтального кортекса, какие мне доводилось видеть. А вот орбитальный кортекс заметно мал. Что означает сочетание этих двух факторов?

– Орбитальный кортекс отвечает за вознаграждение. Люди, постоянно жаждущие вознаграждения, обычно имеют большой орбитальный кортекс, – говорит кто-то. – Мисс Прайор не слишком-то свойственно жаждать вознаграждения.