100 великих загадок Африки - Непомнящий Николай Николаевич - Страница 77

Причина куполообразного способа возведения домов в Эль-Уэде кроется в отсутствии стройматериалов. В Суфе имеется лишь подземный гипсовый пласт и кремнистые кристаллы гипса. Это обстоятельство наряду с абсолютным отсутствием лесоматериалов подсказало единственно возможный выход – строить куполообразные крыши. Так как для сооружения куполов и каркасов не было пригодных для этой цели горбылей, жителям Суфа приходилось пользоваться скрепленными между собой пальмовыми ветками, которые должны были служить подпорками на время строительства жилья. Однако незначительная несущая способность такого материала позволяла строить лишь помещения очень небольших размеров.

Другая особенность оазисов Суфа состоит в том, что они окружены многочисленными воронками. Одна воронка вплотную примыкает к другой, и из них выглядывают верхушки финиковых пальм. Где-то на краю Большого Восточного Эрга (где именно – точно неизвестно) берет свое начало подземная река, устремляющаяся на северо-восток, к Шотт-Мельгиру. Этой реке оазисы Суфа, расположенные посреди песчаных дюн, обязаны своей жизнью. В оазисе Гвемар грунтовая вода течет на глубине пяти-шести метров, в Эль-Уэде – пятнадцати метров. Садоводы Суфа буквально соблюдают правило, согласно которому пальма должна стоять ногами в воде. Так как в Суфе из-за незначительной природной покатости местности орошение с помощью колодцев было нецелесообразным (возникли бы трудности с дренажем, и пальмы сгнили бы в стоячей воде), крестьяне начали копать землю навстречу воде. Они выкапывали воронки и сажали в них пальмы, корни которых дотягивались до грунтовых вод.

Чтобы сохранить растениям жизнь, необходимо вступить в жестокое единоборство с природой, ибо песок безжалостно наступает на оазис. Изо дня в день земледельцы отправляются к воронкам и на ослах, в корзинах, вывозят из них навеянный ветром песок. Это настоящий сизифов труд – работа, которой нет конца.

Водоносные слои Сахары не могут вычерпываться бесконечно. Правда, неиспользованные резервы еще велики, однако при бурении новых колодцев следует внимательно изучить местность и учесть все подземные течения, чтобы не повредить другим оазисам. В районе Рира до французской оккупации насчитывалось триста колодцев, которые могли поставлять пятьдесят шесть тысяч литров воды в минуту. В 1924 г. было уже тысяча тридцать три колодца, дававших двести семьдесят восемь тысяч литров воды. В 1930 г. из них получили целых триста сорок восемь тысяч литров воды. Тем самым были исчерпаны все возможности освоенных тогда водоносных горизонтов. Бурение у Сиди-Рашеда лишило воды оазис Гамра, и он погиб. Бурение у Тамерны, в свою очередь, привело к тому, что стала иссякать вода во вновь заложенном колодце в Сиди-Рашеде.

Примером сложности подземных гидрологических сооружений может служить оазис Уаргла. Уаргла лежит в низине, через которую в доисторические времена протекала река Миа. В самом глубоком месте этой низины в настоящее время находится шотт, соленое озеро, образовавшееся в течение столетий из-за дренажа пальмовых рощ. Летом в этом шотте, охватывающем четыреста гектаров, добывают соль.

История Уарглы началась с источника Айн-Сфа, расположенного на расстоянии приблизительно четырнадцати километров к югу от современной Уарглы и питающего маленькую речушку. Километрах в тридцати к северу от источника речушка орошала пальмовые рощи старого оазиса. Однако, вероятно, в VII или VIII столетии крестьяне оазиса вместе со своими растениями перебрались вверх по течению речушки. Большие потери воды вследствие испарения подсказывали необходимость быть поближе к истоку воды.

В X в. пришли поселенцы с севера, бежавшие оттуда по религиозным причинам. Эти приверженцы секты хариджитов отличались особой преданностью своей вере. Около 800 г. они основали в степной зоне севернее Сахары, в Тахерте – современном Ти-арете, свое государство. В 911 г. египетские халифы из династии Фатимидов разрушили Тахерт и хариджиты бежали в пустыню. В Уаргле они нашли заселенный оазис вблизи источника Айн-Сфа. Здесь они осели и основали свой город Седрата.

Новому городу не хватало воды от Айн-Сфа. Тогда поселенцы соорудили новые колодцы и создали отличную сеть оросительных каналов. Когда в XI в. они начали покидать Седрату и переселяться в уэд Мзаб, Уаргла-Седрата уже страдала от весьма ощутимого недостатка воды. На месте старой Уарглы, там, где когда-то кончалась питаемая источником Айн-Сфа речушка, по-прежнему жили люди, отрезанные от Айн-Сфа и вынужденные поэтому сооружать новые колодцы. Однако колодцы, в свою очередь, отнимали воду у Айн-Сфа.

Если крестьяне, сажавшие пальмы, сначала поднимались вверх по течению, то впоследствии, когда вода в. источнике стала иссякать, они постепенно снова спустились вниз. В середине XIX в. оазис почти слился с шоттами, и дальнейшее передвижение сделалось невозможным. В 1956 г. начали бурить другой, более глубокий водоносный слой. Это бурение сразу же дало столько воды, что молниеносно поднялось зеркало шотта, и вода затопила близлежащие сады. Следующее бурение было произведено несколько выше, так что оазис снова начал «передвигаться» вверх по течению.

Наверху, однако, вблизи иссякшего источника Айн-Сфа, у развалин древней Седраты, еще и теперь собираются странники из Мзаба, чтобы помолиться на месте своей прежней столицы.

Мзаб – ожерелье из семи городов, в которых в настоящее время проживает около четырнадцати тысяч человек, – отличается своеобразным ландшафтом. Города как будто цепляются за склоны гор. На расстоянии многих километров пальмовые рощи, высаженные террасами, обрамляют уэд. «Мзабитские города, состоящие из домов кубической формы, подобно сахарным головкам, заостряются по мере приближения к мечетям, – пишет Георг Герстер. – Улицы и переулочки кольцами или спиралями обвиваются вокруг горы. Мечеть – духовный и архитектурный центр поселения… С высоты мечети можно обозреть как бы соскальзывающий со всех сторон в пропасть город. Никто не в состоянии различить, где дом, а где голый камень. Среди выкрашенных в белый цвет домов попадаются нежно-голубые и светло-зеленые, а охра на дне долины и по косогорам светится ярче, чем в наших краях самый насыщенный желтый цвет».

Если мзабит, живущий на чужбине, чувствует, что настал его последний час, он всеми силами старается успеть вернуться в Мзаб. Часто можно встретить мчащееся на юг, к Мзабу, такси, в котором сидит умирающий мзабит…

Миражи озера Чад

Первыми европейцами, вышедшими из Триполи, пересекшими путем неимоверных лишений раскаленный ад Центральной Сахары и обследовавшими берега озера Чад, были британцы Уолтер Аудни, Хью Клаппертон и Диксон Дэкхем. 4 февраля 1823 г. последний сделал следующую дневниковую запись: «Перед нами, приблизительно на расстоянии мили, сверкая в золотых лучах полуденного солнца, расстилалось великолепное озеро. Сильно забилось мое сердце. Я понял, что теплая водная равнина – ключ к великой загадке, которую предстояло разгадать, к тому, о чем образно повествовали древнегреческий царь-мудрец Птолемей и нумидийский правитель Юба II. Если докажем, что они были далеки от фантазирования, сможем познать истину. Чего бы это ни стоило!»

Цена любознательности оказалась слишком большой. Сделав ряд открытий на западных и южных берегах, установив, что река Сокото течет в сторону Нигера, нанеся на карту устье реки Шари, Клаппертон и Дэнхем без Аудни, который тяжело заболел и умер, не вынеся тяжелого скитальческого быта, вернулись в Англию. Диксон Дэнхем подвел итог: «Я позволю себе высказаться в том смысле, что наш отряд существенно раздвинул рамки познаний по географии и природным условиям Африки, вынеся за скобки то, что понять нам не по силам. Сахара страшна и коварна. В песках ее погибло немало цивилизованных смельчаков, ослепленных, сбитых с толку призраками и миражами, схожими по силе воздействия с пустынной жаждой, медленно убивающей. И это все по злой воле творится рядом с водой, пригодной для питья, но зачастую непригодной для пребывания рядом».