Чревовещатель - де Монтепен Ксавье - Страница 49

Даниель сказал с искусно разыгранным волнением:

–?Вы честный человек, господин Галлар. Я знаю того, кто вам поможет.

Бедняга от волнения не мог произнести ни слова. Жид продолжал:

–?Двадцать тысяч должны покрыть долги минувшие или предстоящие?

–?В конце прошлого месяца, — пролепетал Галлар, — я не мог уплатить десяти тысяч франков по векселю, пятнадцатого числа нынешнего месяца, то есть послезавтра, мне предъявят другой вексель, тоже в десять тысяч, и я не в состоянии буду заплатить.

–?Вы ошибаетесь — вы заплатите. Деньгами, которые я сейчас дам вам под простую расписку.

Галлар побледнел:

–?Если вы насмехаетесь надо мной, милостивый государь, это очень жестоко.

–?Никогда в жизни я не говорил серьезнее. Пойдемте в ваш кабинет, я подпишу чек. Я вам верю. Добрый поступок часто лучше выгодного вложения денег.

Даниель говорил это с воодушевлением. Ни один великий актер не был искуснее него.

–?Пойдемте, — прошептал Галлар, — и да вознаградит вас Бог!

Они прошли в кабинет за решеткой. Жид вынул чековую книжку. Он вырвал один чек, сел за пустую конторку кассира и приготовился писать. Метцер подал фабриканту чек на предъявителя. Галлар думал, что сходит с ума. Он прочел имя, которым чек был подписан, схватил обе руки Даниеля Метцера и, несмотря на его сопротивление, прижал их к губам, потом выбежал из кабинета, крича во все горло:

–?Леонида! Леонида! Иди сюда, дитя мое, скорее!

«Вот как хорошо!» — подумал жид.

XLVIII

Леониде было тогда только восемнадцать лет. Увидев со своим отцом незнакомца, она вспыхнула. Эта внезапная краска придала новый блеск ее девственной красоте, уже и без того поразительной. Даниель Метцер был ослеплен. «Человек, который женится на такой красавице, — подумал он, — может достигнуть всего. Не будь у нее и су, я и тогда женился бы на ней и, женившись, заключил бы выгодную сделку».

Леонида, изящная и утонченная в своем черном шерстяном платье, с белокурыми волосами, остановилась, переступив порог кабинета, и ждала, что скажет отец. Даниель почтительно поклонился ей. Она ответила скромным поклоном.

–?Дитя мое, милое дитя, — воскликнул Галлар, обнимая дочь и прижимая ее к груди. — Я могу наконец раскрыть тебе мое сердце. Несмотря на мои усилия, я не сумел предотвратить несчастья. Все погибло, даже честь. Пережить стыд я бы не смог и испытывал неизмеримое горе при мысли, что скоро ты останешься на свете одна, без убежища и без средств.

Леонида с испугом смотрела на отца. Он продолжал:

–?Я жестоко страдал. Я усомнился в божественном милосердии в ту именно минуту, когда Господь послал мне спасителя.

–?Спасителя? — повторила молодая девушка.

–?Да, — продолжал фабрикант, указывая на Даниеля, — этого господина. Он помог мне с беспримерным великодушием. Не забывай никогда, что ты обязана этому господину жизнью и честью твоего отца.

Тут Даниель счел нужным вмешаться:

–?Любезный господин Галлар, прошу вас, не преувеличивайте. Я рад, что могу быть вам полезен…

–?Однако, милостивый государь, — прошептала Леонида дрожащим голосом, отирая слезы умиления, — вы не уклонитесь от признательности. Она неизмерима, она навеки запечатлена в моем сердце.

–?О! — воскликнул жид. — Чего не сделаешь, чтобы услышать такие слова!

–?Теперь, мой великодушный спаситель, — продолжал Галлар, — поговорим о делах. С этих пор вы мой единственный кредитор.

–?Не произносите этого гадкого слова! — перебил его Метцер. — Я не желаю быть для вас кредитором.

–?Словом, я должен вам двадцать тысяч франков. Вы с удовольствием даете их мне, я с радостью и гордостью верну их вам. Надо только определить сроки.

–?Мы поговорим об этом, когда хотите, только не сегодня. Или вы хотите, — проговорил жид с лукавой улыбкой, — отнять у меня предлог посетить вас?

–?Предлог! — вскрикнул Галлар. — Разве он вам нужен? Теперь этот дом — ваш. Позвольте мне надеяться, что вы станете часто в нем бывать. Пожалуйте завтра отобедать.

–?Принимаю приглашение с удовольствием. Позвольте только заметить, что вы еще не представили меня официально вашей дочери. Я сам представлюсь. Меня зовут Даниель Метцер. Я француз, хотя родился в Германии. Мне тридцать два года. Я сам составил свое состояние, которое не громадно, это правда, но которым я могу гордиться, потому что приобрел его собственным трудом. Когда я приехал в Париж, весь мой капитал состоял из моего мужества и моей честности. Теперь у меня триста тысяч франков. Это только начало. Я надеюсь стать очень богатым. Я занимаюсь игрой на бирже, и так осторожно, что не боюсь ничего, потому что ничего не предпринимаю наудачу и не берусь за опасные спекуляции. Может быть, когда-нибудь обо мне скажут: «Даниель Метцер — миллионер». Но наверняка скажут: «Даниель Метцер — честный человек». Теперь вы меня знаете.

Галлар взял руки своего посетителя и, пожимая их с энтузиазмом, воскликнул:

–?Вы сказали не все! Я имею право прибавить, что вы не только честный, но и добрый человек!

Леонида слушала не без волнения слова Даниеля и думала: «Как лица обманчивы и как можно ошибаться, судя по наружности! Под этой несимпатичной оболочкой Господь скрыл благородное сердце и чистую душу».

Даниель Метцер, садясь в фиакр, говорил себе: «Я отлично сыграл роль. Я вполне пленил отца, теперь осталось понравиться дочери. Триста тысяч наличными, имение в Африке и прехорошенькая жена — очень удачная операция, и черт меня побери, если я не доведу ее до конца».

На другой день, ровно в шесть часов, жид приехал к Галлару, привез букет, стоивший луидор, и просил позволения поднести его Леониде. Разумеется, это позволение было дано ему очень охотно. Фабрикант сиял. Он получил утром деньги по чеку Даниеля и немедленно расплатился по первым векселям. Те, которые считали свои деньги потерянными, удивленные и обрадованные, догадались, что Галлар нашел партнера, и осыпали его уверениями в преданности и предложениями услуг. Галлар надеялся вскоре продолжить прерванные работы и восстановить репутацию своей фабрики.

Даниель Метцер приехал на другой день, потом стал приезжать ежедневно. Отец и дочь так привыкли к этому, что если он не приезжал, то его отсутствие вызывало ощущение пустоты. Очень сговорчивый с Галларом, он проявлял к Леониде какую-то сдержанную нежность, которая нисколько не пугала наивную девушку. Но фабриканту он намекал на партнерство, которое могло придать делам нужное развитие. Принимая за чистую монету эти неопределенные обещания, фабрикант думал: «Да благословит Господь Даниеля Метцера! Моя возлюбленная дочь не будет знать бедности».

Однажды вечером жид сказал хозяину со взволнованным видом:

–?Я прошу вас, любезный господин Галлар, поговорить со мной наедине о делах чрезвычайно важных.

Даниель признался Галлару, что испытывает к Леониде глубокую любовь, он прибавил, что считает себя способным сделать ее счастливой женщиной, и, наконец, стал просить ее руки. Обрадованный фабрикант заверил, что брак его дочери с человеком, которого он уважает больше всех на свете, есть предел его желаний, но что он должен посоветоваться с ней.

–?Совершенно справедливо, — ответил Метцер, — и я ждал этого ответа. Похлопочите за меня, умоляю!

Галлар побежал к дочери и без всяких вступлений сказал, обняв ее:

–?Милое дитя, Даниель Метцер, этот превосходный человек, который спас меня от разорения и бесславия, полюбил тебя и хочет на тебе жениться. Он еще молод, богат, и, что еще лучше, у него золотое сердце. В нашем скромном положении ты не могла и мечтать о такой прекрасной партии. Однако я не имею права решать без твоего согласия и пришел сказать тебе: решай сама!

Девушка, слушая отца, побледнела:

–?Решить? Так скоро? Могла ли я подозревать, что господин Метцер питает ко мне нежное чувство? Я нахожу в своем сердце только признательность к нему.

–?Не достаточно ли этого?

–?Я думала, что до замужества надо чувствовать любовь.