Вскрытие показало... - Корнуэлл Патрисия - Страница 55

– Понимаю.

– Было совершено еще одно убийство, и я начала думать, что если скандал разразится, то исключительно из-за неосторожности моих подчиненных и моей собственной. Я чувствую себя почти соучастницей преступлений, мне кажется, что и я повинна в этой последней смерти. – Я замолчала, чтобы совладать с голосом. – Короче говоря, мне стало казаться, что никому уже дела нет до плохой работы Службы спасения, потому что все возмущены поведением сотрудников главного офиса отдела судмедэкспертизы, в частности моим.

Фортосис промолчал.

– Может, я делаю из мухи слона? – беспомощно добавила я.

– А вот это вряд ли.

Я хотела услышать совсем не то.

– Теоретически все могло произойти именно так, как ты описываешь, – принялся объяснять Фортосис. – Если кому-то хочется спасти свою шкуру, весьма вероятно, что этот кто-то станет валить все с больной головы на здоровую. А из судмедэксперта легче всего сделать козла отпущения. Люди в большинстве своем не имеют представления, чем конкретно занимается судмедэксперт. К судмедэксперту относятся с предубеждением, воображают о нем всякие ужасы. Оно и понятно: кому понравится, если тело близкого человека станут резать и изучать? Люди считают вскрытие надругательством над покойным...

– Может, хватит? – перебила я.

– Ты поняла, что я имел в виду.

– Еще бы.

– Плохо, что база данных оказалась незащищенной.

– И не говорите. Уж лучше бы мы пользовались печатными машинками.

Фортосис стал с задумчивым видом смотреть в окно.

– Знаешь, Кей, что я тебе посоветую? – мрачно произнес он. – Будь очень осторожна, но не вини себя в гибели этой женщины. Грязные политики и даже страх перед ними могут довести тебя до такого состояния, когда ты действительно начнешь делать непростительные ошибки, таким образом давая своим врагам реальный повод обвинить тебя.

В памяти всплыли перепутанные предметные стекла. Внутри все сжалось.

Фортосис продолжал:

– Сейчас в Ричмонде обстановка как на тонущем корабле. Неудивительно, что люди озверели. Каждый сам за себя. А ты, Кей, не хочешь никому мешать. Ты не желаешь участвовать в этой панике. А паника налицо.

– Да, некоторые не на шутку перепугались.

– Оно и понятно. Смерть Лори Петерсен можно было предотвратить. Полиция допустила непростительную ошибку, когда не присвоила ее звонку первую степень важности. Убийца разгуливает на свободе. Женщины продолжают погибать. Люди во всем винят городские власти, а тем что делать? Им тоже надо кого-нибудь обвинить. Такова уж человеческая природа. И полиция, и политики будут перекладывать ответственность на подведомственные организации, пока не дойдут до самого низа...

– И не окажутся прямо в отделе судмедэкспертизы, – с горечью продолжила я и тут же подумала о Кэгни. Интересно, а с ним такое могло бы произойти?

Вопрос был чисто риторический – я поспешила озвучить ответ:

– Не могу отделаться от мысли, что я легкая мишень лишь потому, что я женщина.

– Ты женщина в мире, которым правят мужчины, – ответил Фортосис. – Ты будешь считаться легкой мишенью до тех пор, пока все эти крутые парни не поймут, что у тебя есть зубы. А они у тебя есть. – Он улыбнулся. – Так покажи их!

– Каким образом?

Вместо ответа Фортосис спросил:

– Есть среди твоих подчиненных человек, которому ты полностью доверяешь?

– Все мои сотрудники – люди надежные...

Фортосис замахал руками:

– Кей, я говорю о доверии. Ты доверяешь кому-нибудь так, как самой себе? Например, своему системному администратору?

– Маргарет никогда меня не подводила, – поколебавшись, произнесла я. – Но чтобы доверять ей как самой себе? Пожалуй, нет. Я совсем не знаю, что она за человек – мы ведь общаемся только по работе.

– Так вот, повторю: твоя безопасность – твоя лучшая защита. И постарайся выяснить, кто влез в компьютер. Не исключено, что у тебя не получится. Но если есть хоть малейший шанс, его нужно использовать. Задействуй специалиста, которому доверяешь. И ни в коем случае не проси помощи у случайных людей – они могут проболтаться.

– У меня нет таких друзей, – возразила я. – А если я даже и узнаю, кто взломал базу данных, что хорошего? Если это журналист, не думаю, что, выяснив его личность, я решу свои проблемы.

– Конечно, гарантии нет никакой. И все же я на твоем месте попытался бы.

Интересно, на что это Фортосис меня толкает? Меня не оставляла мысль, что у него уже появились собственные подозрения.

– Если мне станут звонить по поводу последних убийств, я все это буду иметь в виду, Кей, – обещал он. – Если на меня надавят, чтобы я снова высказался насчет связи активности преступника и шумихи в прессе, буду молчать как рыба. Не хочу, чтобы меня использовали. Но и лгать я тоже не смогу. Дело в том, что у маньяка несколько необычная реакция на шумиху, другими словами, его модус операнди.

Я внимательно слушала.

– На самом деле далеко не всем серийным убийцам нравится читать в газетах о своих преступлениях. Однако обыватели склонны думать, что каждому маньяку необходима известность, ощущение собственной значимости. Что преступления совершаются ради славы. Да, именно по такому принципу действовал Хинкли: выстрелил в президента – и стал героем. Неадекватный, жалкий человек, не способный ни найти приличную работу, ни завести семью и друзей, вдруг делается знаменитым на всю страну. Но такие типы – скорее исключения. Они редко встречаются. Совсем к другому типу маньяков принадлежат всякие лукасы и тулы. Они совершают преступления и сразу уезжают из города, не дожидаясь выпуска новостей. Они не хотят, чтобы о них узнали. Прячут тела жертв и вообще всячески заметают следы. Большую часть времени такие личности проводят в дороге – переезжают с места на место, попутно выбирая себе новые жертвы. А о ричмондском маньяке я вот что думаю: он гибрид первого и второго типов. Я тщательно изучил его модус операнди. Маньяк насилует и убивает, потому что без этого не может, хотя и не имеет ни малейшего желания попасться. В то же время ему хочется привлечь к себе внимание, хочется, чтобы каждый узнал о его "подвигах".

– Вы это сказали Эмберги?

– Кажется, когда я говорил с Эмберги, у меня в голове эта мысль еще не оформилась. Разговор был на прошлой неделе. Понадобилась смерть Хенны Ярборо, чтобы я окончательно убедился в правильности своей версии.

– Из-за того, что Хенна – сестра Эбби Тернбулл?

– Да.

– Допустим, маньяк охотился за Эбби, – продолжала я. – Лучшего способа повергнуть город в шок и приобрести известность в национальном масштабе, чем убить известную журналистку, которая вдобавок писала о преступнике статьи, и не придумаешь.

– В этом-то и загвоздка. Что-то уж слишком личное получается убийство по сравнению с остальными. Первых четырех женщин маньяк не знал, выбрал случайно. На их месте легко могли оказаться другие.

– После экспертизы на ДНК станет ясно, один человек всех их убил или нет, – произнесла я, понимая, к чему клонит Фортосис, и мысленно ему возражая. – Но лично я уверена, что убийца всего один. Я ни на минуту не допускаю мысль, что Хенну задушил кто-то другой, желая поквитаться с ее сестрой.

– Эбби Тернбулл – знаменитость, – сказал Фортосис. – С одной стороны, я все думаю: если маньяк охотился именно за Эбби, мог ли он перепутать ее с сестрой? С другой стороны, если он охотился за Хенной Ярборо, случаен или нет тот факт, что она оказалась сестрой Эбби?

– В жизни порой происходят странные вещи.

– Да, конечно. Ни в чем нельзя быть уверенным. Всю жизнь мы строим догадки, а ответов не получаем. Почему случилось именно так, а не иначе? Взять хотя бы мотивы преступления. Может, преступника в детстве била и унижала мать, может, над ним было совершено насилие, а может, еще что. Вдруг он мстит обществу, демонстрирует свое к нему презрение? Чем больше я работаю в области психиатрии, тем чаще убеждаюсь: мои коллеги не желают признавать одну очевидную вещь – убийца, как правило, убивает потому, что ему это доставляет удовольствие.