Виагра для дракона - Хаус Доктор - Страница 93

     А Ваня не только умудрился пронести ее через годы отсидки, он бережно хранил память о ней до сих пор. Хотя, даже получив такую возможность, семью с любимой так и не создал. То ли не позволили строгие законы воровского мира, толи просто хватило ума понять – совместная жизнь не сулит обоим ничего, кроме страданий.

     Его избранница то же не обрела счастья. В качестве протеста против насилия со стороны родителей она избрала популярный для отпрысков власть имущих метод - алкоголизм. И, если до выхода Вани на волю, еще хоть как-то умудрялась сохранять человеческий облик, то после его освобождения дела пошли совсем плохо.

     Убедившись, что любимый не собирается предлагать ей руку и сердце, ограничивая общение денежной помощью, пусть и не малой, бывшая спортсменка-комсомолка ушла в запой, закончившийся только с ее смертью.

    Воровской закон не запрещал иметь детей вообще, но семью не признавал, как факт. И в этом была своя правда. Чтобы быть авторитетом среди волков, вор в законе не должен иметь чего либо, чем его можно было бы шантажировать. Особенно – любви.

    Такова плата за власть, и Ваня согласился ее платить, ограничив контакты с наследником до минимума. Но совсем сына не забывал, продолжая поддерживать его деньгами и негласной опекой. И это несмотря на то, что отпрыск, мягко говоря, относился к папочке без должного пиетета. А именно, - открыто посылал Ваню вместе со всей его «воровской шушерой», отказываясь иметь с ними чего либо общего.   

   Молодой байкер, успевавший одновременно с ночными гонками по Московским улицам, учиться на Мехмате МГУ и зарабатывать неплохие деньги программированием, вызвал у меня невольное уважение. Да и зависть, надо сказать, то же. Василий Могильный вел тот образ жизни, о котором я мог только мечтать. Парень жил в удовольствие, и мог позволить себе послать на хрен все, что ему не нравилось. В том числе и воровской мир… - Даже денег не брал в последнее время, подлец! – Последняя фраза прозвучала в устах Вани-Могилы почти нежно.

   Он на секунду задумался, мечтательно улыбаясь, потом помрачнел и продолжил, отрывисто и четко выговаривая каждое слово: – Я помогаю тебе не потому, что ненавижу Демиоса. И даже не потому, что ты спас мою шкуру, вовремя убрав снайпера. Это недостаточные причины, чтобы так подставляться.  

   Просто у меня нет другого выхода. Сатанопуло убьет мальчика, вне зависимости от того, что я предприму. Даже если застрелюсь, предварительно оформив на него все имущество, это не изменит судьбы моего сына. Я сильно сомневаюсь, что в человеческих силах изменить тут что-то. А ты, нелюдь, - может и в силах.

  По крайне мере тут есть небольшой шанс. И, потом, ты избавил меня от необходимости решать, что делать с Борей. Должен же я хоть как-то тебя вознаградить. – Ваня грустно и как-то устало улыбнулся и протянул мне руку.

    Я пожал ее, стараясь быть осторожным и не сломать ее тонкие и такие хрупкие человеческие кости. Странно, несмотря на то, что Иван Могила был убийцей, мне совсем не хотелось причинять ему боли.

Глава шестнадцатая. И Ад следовал за Ним…

       Мне не хотелось причинять боли Ване, но это ничего не меняло. Если мне удастся выжить, я вернусь и принесу смерть всем обитателям его дома. Мы оба принадлежали к одной касте – убийц. Убийца должен убивать и, в конце концов, быть упокоенным более сильным, хитрым и дальновидным собратом.

    Так устроен мир, что вступив однажды на путь Смерти, ты неизбежно будешь вовлечен в Большой Дарвиновский Отбор. Правила Игры  установлены и поддерживаются отнюдь не людьми, а приз победителю часто заставляет его завидовать проигравшему.

     Багряные плащеносцы, последовавшие за мной, оставив свой пост в уютном пентхаузе господина Могильного, доказывали правоту моих суждений. Демоны-палачи всегда выбирают сторону сильнейшего. В прочем, нет худа без добра. Их появление любопытным образом повлияло на реакцию окружающих на мою персону.

     Еще недавно люди меня частично боялись, интуитивно обходя стороной, частично (в основном голубые), наоборот, притягивались, то сейчас просто перестали замечать. Такое ощущение, что я просто вывалился из поля осознания большинства человечества.

    Похоже, что Серые Призраки в компании с демонами-палачами вызывали инстинктивный ужас такой интенсивности, что у обывателей срабатывали защитные механизмы, отсекавшие из восприятия запредельный раздражитель. Такое поведение эволюционно оправданно: - бегущая жертва вызывает у хищника  рефлекс преследования. А ничего кроме желания бежать без оглядки вид нашей компании, стань она заметной, у нормального человека бы не вызвал.

    Но нас не замечали и, как результат, не возникало поводов для активации Дракона. И это несмотря на то, что его голод неуклонно рос. Убийство «студентов» удовлетворило мою жажду мщения, но ощутимого прилива сил не принесло. Похоже, энергию мы могли черпать только из нежити.

    И, все-таки, определенных успехов в самоконтроле я добился. За прошедший час у меня не было ни одного приступа бешенства. Так что Багряные Плащеносцы мне здорово помогли. Глядишь, еще и доброе дело сделаю, частично загладив вину перед Господом за нарушение обещания. Ведь Василий Могильный – плод Великой Любви, и, соответственно – любимчик Бога. Помочь мальчику – несомненно богоугодное дело.

   Успокаивая себя душеспасительными размышлениями, я даже начал тихонько насвистывать привязавшийся мотивчик про «миллион алых роз» из репертуара столь любимой Могилой Аллы Борисовны. Пребывать в таком приятном заблуждении долго мне не дали. Все опять испортил Господь Бог, точнее – его нерадивые служители.

    Я неспешно прогуливался вдоль берега Москвы реки, и так уж получилось,  прогуливаться пришлось мимо сильно нелюбимого мной собора. Нелюбимого настолько, что не назначь мне встречу Нужный Человек неподалеку, черта с два я б тут был. И ведь угораздило же Ваниного посыльного выбрать для стрелки такое место, где меня тошнит  прямом смысле этого слова.

   То есть не надо думать, что если я демон, так от церкви христовой у меня рыло перекашивает. Есть в Москве старые намоленные веками церквушки, - тянут к себе так, что плакать хочется. И объяснение тому простое, - тоскует душа Демона по горнему миру, пусть и оставленного по своей воле.

   Даже и отсветы того давно покинутого мира вызывали у Реальгара настоящее смятение чувств, заставляя нас часами простаивать перед папертью. И внутрь нельзя и уйти сил нет.. Но, на драконово счастье, мало таких храмов сохранилось в столице.

   А этот, восстановленный на деньги воровской семьи вечно пьяного президента, я невзлюбил сразу. Странной, не имеющей разумного объяснения ненавистью. Нельзя же назвать разумным виденье. А оно каждый раз демонстрировало картину, от которой моя крыша так и норовила съехать на бекрень.

   Световые линии благодати, уходящие в зенит, как и положено уважающему себя храму, были неразрывно переплетены с серыми потоками излучений Мамоны и черной бахромой Инферно. Не удивительно, что  на паперти этого сооружения я пару раз встречался с Яцеком, и упырь чувствовал себя там вполне уютно.

     Как и должен себя чувствовать серьезный бизнесмен рядом с крупным торговым учреждением. Возродившийся на месте советского бассейна храм вполне гармонично уживался с религиозным супермаркетом. И оборудован он был по последнему слову техники, - подземные авто-стоянки, концертный зал с генераторами снега, дыма и мыльных пузырей, роскошная акустическая система….

    Все необходимое, для того, чтобы зашедшие на «поклон к Богу» власть придержащие могли понять: - их обслуживают по «высшему разряду». А попавшие туда случайные посетители замерли в восхищении от богатства и роскоши убранства и по достоинству оценили величие московитской церкви.

    Собор имени Божьего Сына открыто демонстрировал все то, что Он в своем человеческом воплощении так яростно отрицал. Назарянина и распяли за то, что он посмел покуситься на «святое»: - упрекал еврейских законников в лицемерии и гордыне и даже посмел выгнать торгашей из Храма. Так что наша РПЦ в этом вопросе просто скопировала фарисеев…