Эрагон.Наследие - Паолини Кристофер - Страница 215

— Как скажешь. Если твоей целью является желание держать в узде всех заклинателей, тогда имя древнего язы­ка — это как раз и есть та тайна, которую лучше всего не доверять никому.

— Если это действительно так, тогда… да, я понимаю.

— Спасибо. Есть и еще кое-что, что тебе следует знать.

Насуада настороженно глянула на него:

— Вот как?

И он рассказал ей о тех идеях, которые недавно приш­ли ему в голову относительно ургалов. Выслушав его, На­суада некоторое время молчала, потом сказала:

— Ты слишком много на себя берешь, Эрагон!

— Приходится. Больше никто и не стал бы столько на себя брать. Так ты одобряешь? По-моему, это единствен­ный способ обеспечить долгосрочный мир.

— А ты уверен, что это разумно?

— Не до конца, но, думаю, нам надо попробовать.

— И с гномами тоже? Это что, действительно так необходимо?

— Да. И это только справедливо. Кстати, это поможет установить равновесие между различными народами.

— А если они не согласятся?

— Я уверен, что согласятся.

— В таком случае поступай, как считаешь нужным. Тебе не нужно мое одобрение — ты достаточно ясно дал это по­нять, — но я согласна: эти действия, похоже, необходимы. Иначе лет через двадцать — тридцать мы можем столкнуть­ся с точно такими же проблемами, какие были у наших предков, когда они впервые прибыли в Алагейзию.

Эрагон слегка поклонился и сказал:

— Хорошо, я все устрою.

— Когда ты собираешься нас покидать?

— Тогда же, когда и Арья.

— Так скоро?

— Нет причин ждать дольше.

Насуада прислонилась к парапету, не сводя глаз с фонтана.

— Ты приедешь к нам погостить?

— Я попробую, но… вряд ли. Когда Анжела гадала мне, она сказала, что я никогда не вернусь.

— Вот как… — Насуада вдруг словно охрипла. Она резко повернулась к Эрагону и посмотрела ему прямо в глаза. — Я буду скучать по тебе.

— И я по тебе.

Она плотно сжала губы, словно стараясь не заплакать. Потом шагнула к нему и обняла. Он тоже обнял ее, и они постояли так несколько секунд, а потом Эрагон сказал:

— Насуада, если ты когда-нибудь устанешь быть короле­вой или захочешь найти место, где могла бы жить в мире и покое, приезжай к нам. Тебе в нашем замке всегда будут рады. Я не могу сделать тебя бессмертной, но я могу значи­тельно продлить годы твоей жизни, и эти годы ты прове­дешь в добром здравии.

— Спасибо. Я очень благодарна за твое предложение и не забуду его.

Однако у Эрагона было ощущение, что она никогда не сможет заставить себя покинуть Алагейзию, какой бы ста­рой ни была. Слишком сильно было в ней чувство долга.

Затем он спросил:

— Ты дашь нам свое благословение?

— Конечно. — И она взяла его лицо в обе руки, поцело­вала его в лоб и сказала: — Благословляю вас обоих, тебя и Сапфиру. И пусть всюду, куда бы вы ни направились, вам сопутствуют мир и удача.

— И тебе я желаю того же самого, — сказал Эрагон.

Насуада еще раз ласково погладила его по щеке, а по­том махнула рукой, и он пошел прочь, оставив ее в одино­честве на балконе.

76. Кровавый долг

Опускаясь по лестнице, Эрагон наткнулся на травницу Анжелу. Она сидела, скрестив ноги, в темном дверном проеме и вязала нечто, похожее на бело-голубую шляпу. Поля шляпы были покрыты странными рунами, значе­ния которых Эрагон разобрать не сумел. Рядом с нею ле­жал Солембум, пристроив ей на правое колено голову и тяжелую переднюю лапу.

Эрагон остановился, несколько удивленный, потому что не видел их обоих — он даже не сразу вспомнил, как долго, — наверное, с первых часов после окончания битвы за Урубаен. С тех пор они словно исчезли куда-то.

— Приветствую тебя, — сказала Анжела, не поднимая глаз.

— И я тебя приветствую, — ответил Эрагон и спро­сил: — А что ты тут делаешь?

— Вяжу шляпу.

— Это я вижу, но почему именно здесь?

— Потому что хотела с тобой увидеться. — Спицы в ее руках, слегка позванивая, мелькали с завораживающей регулярностью и быстротой, как тонкие языки пламени. — Говорят, что вы с Сапфирой забираете драконьи яйца и Элдунари и покидаете Алагейзию?

— Как ты и предсказывала, — сердито буркнул Эрагон, приходя в отчаяние от того, что Анжеле удалось выведать такую важную тайну. Подслушать их с Насуадой разговор она никак не могла — не позволила бы магическая защи­та, — и, насколько он знал, никто не мог рассказать ни ей, ни Солембуму о существовании драконьих яиц или техЭл­дунари, с острова Врёнгарда.

— Ну да, предсказывала. Но никак не думала, что буду провожать тебя.

— Откуда ты узнала? От Арьи?

— От нее? Ха! Едва ли она бы мне рассказала. Нет, у меня иные возможности. — Анжела перестала вязать и по­смотрела на Эрагона, поблескивая глазами. — Но тебе я о них не расскажу. В конце концов, и мне хочется иметь кое-какиетайны.

— Правда?

— Правда! И если ты намерен разговаривать со мной без должного уважения, то зря я вообще побеспокоилась и пришла сюда.

— Извини. Просто мне… немного не по себе. — И, по­молчав, Эрагон спросил: — А зачем ты хотела меня видеть?

— Я всего лишьхотела попрощаться с тобой и пожелать тебе удачи в пути.

— Спасибо.

— Угу. Постарайся не слишком загружать себе голову, где бы ты в итоге ни решил поселиться. И старайся как можно больше бывать на солнце.

— Постараюсь. А чем займетесь вы с Солембумом? Оста­нетесь здесь и будете присматривать за Эльвой? Ты как-то говорила, что собираешься ею заняться.

Травница фыркнула самым неподобающим для дамы образом.

— Остаться? Как я могу остаться, когда Насуада намере­на за каждой ведьмой шпионить?

— Так ты и об этом слышала?

Анжела быстро на него глянула.

— Мне это не нравится! Мне это очень не нравится! Я не желаю, чтобы со мной обращались, как с набедокурившим ребенком! Нет, пришла, видно, пора и нам с Солембумом перебираться в более дружелюбные места, в Беорские горы, например, или в Дю Вельденварден.

Эрагон, поколебавшись, спросил:

— А с нами ты не хотела бы отправиться?

Солембум открыл один глаз и некоторое время при­стально смотрел на Эрагона, потом снова зажмурился.

— Очень мило с твоей стороны было предложить это, — сказала Анжела, — но, думаю, мы твое предложение отклоним. По крайней мере, пока. Сидеть там и караулить Элдунари, а также учить молодых Всадников уму-разуму… Нет, по-моему, это скучно. Хотя воспитывать молодых дра­конов, пожалуй, неплохо. Даже увлекательно. Впрочем, пока что мы с Солембумом останемся в Алагейзии. Я дей­ствительно хочу приглядеть за Эльвой, ее еще хотя бы не­сколько лет нельзя оставлять без внимания.

— Ну, а свою «череду интересных событий» ты получила?

— Нет, конечно! Череда событий — это и есть смысл жизни. — Анжела продемонстрировала Эрагону наполови­ну законченную шляпу. — Как тебе? Нравится?

— Красивая. Особенно голубой цвет. Но что говорят эти руны?

— Раксакори… впрочем, неважно. Все равно это тебе ничего не скажет. Спокойного путешествия вам с Сапфи­рой. И помни, Эрагон: тебе следует остерегаться уховер­ток и диких хомяков. Свирепые твари, эти дикие хомяки.

Он невольно улыбнулся.

— И тебе спокойных странствий. И тебе, Солембум.

У кота снова приоткрылся один глаз, и он мысленно сказал Эрагону:

«И тебе спокойного пути, Убийца Королей».

Эрагон вышел из дворца и долго шел по городу, пока не добрался до того дома, где поселились Джоад и его жена Хелен. Дом был красивый, с высоким забором и большим садом, в дверях стояли и кланялись многочисленные слу­ги. Хелен явно преуспевала. Ей удалось создать новую тор­говую компанию, значительно большую, чем была у них в Тирме, и теперь она обеспечивала продовольствием не только варденов, но и все королевство Насуады.

Эрагон застал Джоада, когда тот умывался в преддве­рии вечерней трапезы. Но обедать с ними Эрагон отка­зался и немало времени потратил на то, чтобы объяснить Джоаду то, что только что объяснял Насуаде. Сперва Джо­ад был удивлен и даже огорчен, но под конец согласился, что Эрагону с Сапфирой необходимо покинуть Алагей­зию. Как и в случае с Насуадой и Анжелой, Эрагон и Джоа­да пригласил присоединиться к ним.