Эрагон.Наследие - Паолини Кристофер - Страница 153

Роран, разумеется, мог бы ехать верхом — собственно, так и предполагалось, поскольку он был командиром пол­ка, — но после той вылазки в Ароуз он прямо-таки вознена­видел езду в седле.

А потому шел пешком, на ходу пытаясь решить, как луч­ше штурмовать этот неприступный город. Каменный кар­ман, в котором так уютно устроился Урубаен, не позволял напасть на него ни с флангов, ни с тыла, да и сверху, по­жалуй, тоже, и это наверняка послужило причиной того, что эльфы некогда выбрали именно это место для своей столицы.

«Если бы нам удалось как-то взорвать этот скальный навес, мы могли бы сокрушить цитадель и большую часть города, — думал Роран, но это казалось ему нереальным, по­скольку нависавший выступ был слишком мощным. — Так­же можно попытаться взять стену, что высится на холме, а потом оттуда забросать камнями и залить кипящим мас­лом тех, кто внизу… Хотя это, пожалуй, нелегко сделать. Сражение придется вести, поднимаясь по склону, и потом еще эти стены… Возможно, эльфы смогут. Или куллы. Куллам эта идея, наверно, даже по душе придется…»

Река Рамр протекала в нескольких милях к северу от Урубаена — слишком далеко, чтобы помочь варденам. Сап­фира смогла бы, конечно, прорыть достаточно глубокий канал и отвести воды реки, но даже ей на это потребо­валась бы не одна неделя, а варденам, не имевшим доста­точного запаса провизии, несколько недель здесь было не продержаться. В лучшем случае несколько дней. А потом пришлось бы голодать или распустить войско.

Таким образом, единственная возможность — это на­нести удар первыми, не дожидаясь удара Империи. Хотя Роран вовсе не был уверен, что Гальбаторикс действитель­ноударит первым. Пока что он, как ни странно, позволил варденам подойти к его столице почти вплотную. «С какой стати ему рисковать собственной головой? Чем дольше он выжидает, тем слабее становимся мы», — думал Роран.

А это означало фронтальный штурм — безумную, на­глую атаку на открытом пространстве, и это при наличии таких мощных стен, которые ничем не пробьешь, которые слишком высоки, чтобы с легкостью на них взобраться — особенно когда в твоих воинов непрерывно стреляют из луков и различных боевых машин. Когда Роран себе это представил, холодный пот выступил у него на лбу. Ведь вардены просто полягут там, точно стадо скота! Роран вы­ругался: «Нас тут будут разносить в клочья, а Гальбаторикс будет сидеть на троне да посмеиваться! Если бы мы сумели подобраться к стенам достаточно близко, тогда солдатам на них невозможно было бы в нас стрелять, но тогда они запросто могли бы поливать нас кипящим маслом и осы­пать градом камней».

Даже если бы варденам и удалось проломить стены и ворваться в город, там предстояли бы кровопролитные сражения с немалой армией Гальбаторикса. А кто его зна­ет, каких воинов он сумел себе создать с помощью своей магии? И какова стойкость обычных солдат из его войска? Станут ли они сражаться до последнего вздоха? Или их можно чем-то испугать? Устоят ли они, или побегут с поля боя, если наступление варденов окажется слишком мощ­ным? И главное, какие магические средства использует Гальбаторикс?

Согласно сообщениям шпионов, во главе армии Уру­баена Гальбаторикс поставил какого-то графа Барста. Роран никогда прежде об этом лорде Барсте не слышал, а вот Джормундур после рассказов шпионов сильно встре­вожился, да и люди в полку порассказали Рорану немало всяких историй, которые убедили его, что это настоящий злодей. Говорили, что лордБарст владелобширным поме­стьем неподалеку от Гилида, но вторгшиеся туда эльфы за­ставили его это поместье оставить. Говорили также, что вассалы Барста всегда испытывали перед ним смертель­ный ужас, поскольку он вмешивался в любые споры, жесто­ко наказывая спорящих, а преступников или тех, кого счи­тал в чем-то неправыми, предпочитал попросту казнить без суда и следствия. Правда, ничего особенного в этом не было; многие лорды в Империи пользовались репутацией жестокосердных злодеев. Но Барст, похоже, был не только безжалостен, но и впечатляюще силен, а также невероят­но хитер. Судя по тому, что Роран успел о нем услышать, он отличался незаурядным умом, хотя и был явно полным мерзавцем. Было ясно: недооценивать такого врага недопу­стимо. Кроме того, вряд ли Гальбаторикс поставил во гла­ве своего войска слабака или тупицу.

И потом, нельзя было забывать о том, что в Урубаене имеются еще Муртаг с Торном. Гальбаториксу, возможно, и выходить из своей крепости не придется, ведь город на­верняка будут защищать красный дракон и его Всадник.

«Эрагону и Сапфире придется выманить их и увлечь за собой, иначе нам Урубаен ни за что не взять». — Роран нахмурился. Это будет действительно проблема. Муртаг сейчас сильнее Эрагона, а значит, Эрагону непременно понадобится помощь эльфов…

И снова горькое чувство досады и гнева охватило Рора­на. До чего же противно было вечно зависеть от тех, кто способен использовать магию! Когда речь идет о силе и хи­трости, соперники могут восполнить нехватку одного за счет другого. Но если тебе не дано пользоваться магией, а твой противник это умеет, тут уж ничего не поделаешь.

В отчаянии Роран поднял с земли камешек и, как учил его Эрагон, сказал: «Стенр риза», требуя, чтобы камень поднялся в воздух, но камень так и остался лежать у него на ладони.

В его руках камешек всегдаоставался неподвижен.

Роран фыркнул и отшвырнул камешек на обочину дороги.

Его жена и будущий ребенок находились сейчас в лаге­ре, им грозила нешуточная опасность, а он ничего не мог поделать. Не мог же он убить Муртага или Гальбаторикса! Роран стиснул кулаки и представил себе, что ломает своим врагам кости.

«Может, нам лучше сбежать отсюда, пока не поздно? — впервые в голову ему пришла подобная мысль. Он знал, что на востоке есть земли, куда Гальбаториксу не дотянуться — плодородные равнины, где обитают только кочевые пле­мена. Если бы и другие жители Карвахолла пошли с ними вместе, можно было бы все начать сначала и быть свобод­ными от власти Империи и Гальбаторикса. Роран отогнал эти мысли, чувствуя себя отвратительным предателем. Неужели он покинет Эрагона, свой полк, людей, которые ему верят, землю, которую считает своей родиной? — Нет! Я не позволю, чтобы мой ребенок родился и жил в таком мире, где правит Гальбаторикс. Лучше уж умереть, чем веч­но жить в страхе!»

Это, разумеется, по-прежнему не решало вопроса о том, как варденам взять Урубаен. Во всех прежних слу­чаях Рорану всегда удавалось отыскать некое слабое звено в обороне неприятеля, и эту слабину он с успехом исполь­зовал. В Карвахолле неудачная атака раззаков позволила ему убедить односельчан, что и они могут успешно сра­жаться. В сражении с ургалом Ярбогом таким слабым ме­стом оказались страшные рога этого чудовища. В Ароузе им помогли каналы. Но здесь, в Урубаене, Роран не видел ни одного слабого места, ничего такого, где можно было бы обратить мощь противника против него же самого.

«Если бы у нас было больше провизии, я бы просто по­дождал и уморил их голодом. Это было бы лучше всего. Все остальное — чистое безумие. — Но, как и сам уже прекрас­но понимал Роран, любая война по сути дела — это беско­нечная череда безумств. — Магия — вот единственный спо­соб, — в итоге решил он. — Магия и Сапфира — только это может спасти нас. Если нам удастся убить Муртага, тогда либо Сапфире, либо эльфам с их магией придется помочь варденам пробиться внутрь этой цитадели».

Роран сердито сдвинул брови, чувствуя во рту про­тивный, кислый привкус, и ускорил шаг. Чем скорей они разобьют лагерь, тем лучше. Он сильно натер себе ноги, постоянно идя пешком, и если уж ему суждено умереть во время бессмысленного штурма этой твердыни, то, по край­ней мере, перед этим он хотел бы получить горячий обед и хорошенько выспаться.

Вардены раскинули свои палатки примерно в миле от Урубаена возле небольшого ручья, впадавшего в реку Рамр. И почти сразу же люди, гномы и ургалы принялись стро­ить оборонительные укрепления — этот процесс должен был продолжаться до темноты, а утром начаться снова. Каждый раз, закрепляясь на каком-то одном месте, они первым делом укрепляли свои позиции. Это была тяжелая, утомительная и всем страшно надоевшая работа, однако же именно эти укрепления порой спасали им жизнь, а кро­ме того, избавляли от ничегонеделания.