Черный ястреб - Борн Джоанна - Страница 66

— Расскажите мне об этих двух убитых французах.

Каммингс замахал руками.

— Я не обвиняю Хоукхерста. Напротив, я полностью убежден в его честности. Я лишь хочу поднять вопрос о целесообразности временного отстранения его от должности, пока не…

— Я хочу услышать, что скажет он, — перебил Ливерпул. — Итак. Хоукхерст?

Каммингс уперся кончиком трости в мраморный пол, положил обе руки на ее набалдашник, и на лице его отразилось злорадное торжество.

Так, так, так. Схватка началась. Хоукер против Каммингса. Лицом к лицу с врагом. И ставки высоки. Хоукер не мог усмехнуться и потереть руки. Вместо этого он изобразил на лине обиду.

— Что значит отстранение от должности? Что вы хотите этим сказать?

Каммингс изысканно склонил голову к трости.

— В свете выдвинутых против вас обвинений было бы уместнее всего заменить вас на человека, не входящего в… — Каммингсу опять не дали возможности закончить свою мысль.

— Расскажите мне об убитых, — повторил Ливерпул.

Глава британской разведывательной службы умел играть в политические игры не хуже, чем в свои шпионские Хоукер сделал вил, будто разгневан, и приправил все это завесой тайны.

— Произошло два убийства. Убитые — французские эмигранты. Дела расследовались на Боу-стрит. Первое убийство…

— В обоих случаях действовал один и тот же человек поспешно вставил Каммингс. — Он…

— Дайте ему закончить! — рявкнул Ливерпул.

Это хорошо. Премьер-министр не поддерживает Каммингса. Он не принял сторону Хоукера. но и на сторону Каммингса тоже не встал.

— Действительно. Оба француза были зарезаны. Нам известны обстоятельства совершения убийств. — Хоукер сделал паузу. Стоящие вокруг премьер-министра люди подались вперед, жадно внимая каждому слову. Ничто так не развлекает представителей высшего сословия, как рассказы об убийствах. — За этими убийствами стоит нечто большее.

— Что вы хотите этим сказать? — подал голос Каслри. Надо же, оказывается, и министрам иностранных дел ужасно интересны подробности жестоких убийств.

Пришло время немного приоткрыть завесу таинственности. Черт возьми, он мог бы с успехом выступать на улицах.

— В обоих случаях использовался один и тот же способ убийства. Единственный удар в сердце. — Хоукер резко выбросил вверх сжатые в кулак пальцы. — На это требуется четкий расчет, умение и — ненавижу говорить такое — практика. Мы имеем дело с профессионалом.

— Трусливая. Трусливая работа, — пробормотал Каслри.

— Вы говорите, это случилось в Лондоне?

Этот вопрос задал член парламента из Суффолка.

— Куда же катится мир, если уж в самом Лондоне происходят кровавые убийства?

«Люди умирают в Лондоне гораздо более ужасной смертью каждый день. В районах Уайтчепела и Сент-Джайлса, например».

— Боу-стрит привлекла нас к расследованию лишь потому, что здесь присутствует французский след. Нам стало известно, что оба убитых служили раньше в тайной полиции Франции. Они покинули страну во время революции, сменили имена и поселились в Лондоне, открыв собственные магазины.

Отиравшийся поблизости Римс пробрался вперед.

— Негодяев следовало повесить в день их приезда.

Один из джентльменов вскинул бровь. На лице Ливерпула отразилось раздражение. Но Римс, не замечающий ничего вокруг, продолжал:

— В Англии развелось слишком много этих проклятых французов. Война закончилась, а они продолжают мутить воду.

Дьявол. Неужели он не знал, что почти все из окружавших его людей обладали тесными связями с Францией? Посредством происхождения, брака или дружбы. Хоукер подождал, пока шок от сказанного Римсом пройдет, а потом продолжал:

— Судя по способу убийства, нападавший тоже был французом. Использованные им ножи…

— Они принадлежат вам, черт бы вас побрал. — У Римса не хватило ума, чтобы промолчать. — На них стоит ваше имя. Инициалы Э. и X. И как вы только можете стоять тут перед нами и делать вид, будто вам это неизвестно?

Люди благородного происхождения с детства умеют пресекать дерзость на корню. Хоукеру лишь предстояло научиться этому.

— Прошу прошения?

— Ваши ножи. Я видел их…

— Достаточно! — гаркнул Хоукер. постаравшись вложить в свой голос как можно больше льда. — С меня довольно. Замолчите!

Римс не осмелился возразить.

— Действительно, существует внешнее сходство с ножами, которые использовались в зарубежных операциях десять лет назад. Если бы у вас был опыт участия в боевых действиях. — Хоукер многозначительно оглядел мундир Римса, — и если бы вы потратили хотя бы пару минут, чтобы повнимательнее рассмотреть ножи, разница стала бы очевидна.

— Будь я проклят, если…

— Достаточно, полковник. — оборвал Римса Хоукер. Если бы один из моих людей воспользовался непроверенной информацией, я разжаловал бы его в сержанты. Радуйтесь, что находитесь в подчинении не у меня.

С этими словами Хоукер развернулся к Римсу спиной.

— Ножи — это ключевое звено. — Хоукер обвел взглядом собравшихся. Все его внимательно слушали. — Судя по клейму, ножи изготовлены в мастерской Парижа. Вполне возможно, к ним приложило руку французское военное ведомство. Это французская сталь. — Хоукер бросил испепеляюший взгляд на Римса. — А не британская.

Римс находился не в том положении, чтобы спорить. К тому же он вряд ли мог бы отличить французскую сталь от итальянской сосиски.

— Ссора между французами? — предположил Ливерпул.

— К сожалению, все не так просто. На рукоятках ножей имеются гравировки. Буквы. Только не Э. и X.. а Н. и Б…

Каслри сразу же все понял.

— Не может быть.

Может. Буквы Н. и Б. обозначают Наполеон Бонапарт. Ножи были оставлены на местах преступления в качестве предупреждения. Эго без сомнения политические убийства. Мы столкнулись с французскими революционными группировками, орудующими в Лондоне. К сожалению, фанатики пока еще не перевелись.

По толпе слушателей пронесся ропот. Люди согласно закивали. Начали многозначительно переглядываться. Старый, больной, озлобленный на весь свет Наполеон доживал свои дни на уединенном острове в Атлантическом океане, но его имя по-прежнему навевало благоговейный ужас. Каждому из присутствующих здесь могущественных лордов его великая армия внушала страх.

Каммингс понял, что его перехитрили. Те вещественные доказательства, что он видел на Боу-стрит, теперь исчезли. Его лицо под копной седеющих волос стало белым, точно рыбье брюхо. А губы растянулись в неестественной улыбке, маскировавшей ярость.

Нужно было закончить этот разговор, пока он не пришел в себя.

Пришло время насупить брови и придать лицу серьезности.

— Я связался с нашим подразделением в Париже. Мы надеемся… — Хоукер выдержал паузу. — Мы надеемся, что причиной убийств послужила застарелая вражда. Но нам необходимо принять но внимание возможность существования более веского основания. — Жест Хоукера свидетельствовал о том, что он не может поделиться имеющейся у него секретной информацией. — Мы ведем расследование.

Один господин кивнул другому. Уже к рассвету половина Лондона будет знать, что существует заговор, целью которого является освобождение Наполеона с острова Святой Елены. Все любят заговоры, начиная с десятилетнего мальчишки и заканчивая премьер-министром.

— Черт бы вас побрал! Я знаю, что видел собственными глазами! — воскликнул Римс.

Но Каммингс знал, когда нужно отступить.

— Достаточно, полковник. — Как бы ему ни было горько, Каммингс сумел принять поражение. — Очевидно, вы ошибаетесь.

— Будет лучше, если в будущем вы постараетесь избежать подобных ошибок, — произнес Ливерпул. Этих слов оказалось достаточно, чтобы пресечь дальнейшие возражения.

Каслри захотелось узнать, осталась ли на ножах кровь. К счастью, Хоукер смог ответить утвердительно, не вдаваясь в подробности.

А ведь все могло повернуться совсем иначе. Ведь это он мог оказаться в роли униженного. Его вообще могли уволить из разведывательной службы. Быстро и легко. Тот, кто хотел избавиться от Эйдриана Хоукхерста, обрел прекрасный инструмент в лице лорда Каммингса.