Черный ястреб - Борн Джоанна - Страница 39

В некоторых из этих людей Жюстина узнала слуг Наполеона. Их послали купить свежих персиков и конфет или отправили к сапожнику, чтобы отдать в починку обувь хозяина. Наполеон тоже жил во дворце. Этажом ниже, где всегда располагались члены королевской семьи.

— Вы тратите даром мое время. Это какая-то уловка английских спецслужб. — Леблан взмахнул столь тщательно скопированным Жюстиной письмом. — Раз тайной полиции ничего не известно, значит, это ложь. Фикция. Домысел.

Жюстина привыкла работать со знатоками своего дела, ровесниками Леблана. Мадам, например, пригласила бы лучших шифровальщиков и попросила их заняться письмом. Вобан прорвался бы сквозь ряды караула, охраняющего дворец, и с глазу на глаз предупредил бы Наполеона. Сулье наводнил бы своими информаторами дворец. Но Мадам была в Италии. Вобан, чью безвременную кончину оплакивали все, неожиданно мирно умер в собственной постели неделю назад. Сулье был далеко — на своем посту в Англии.

Ни одного из наставников Жюстины, лучших шпионов тайной полиции, не было в Париже. Поэтому ей пришлось докладывать о последних событиях Леблану — невероятно завистливому и подлому интригану. Это было ужасно некстати.

— Англичанин мертв, — произнесла девушка. — Странно, но меня его письмо убедило.

— Люди умирают повсеместно. — Леблан бросил письмо на стопку других писем на столе. — Такова природа вещей. Англичане намеренно сбивают нас с толку своими кознями и секретной информацией о якобы подслушанном разговоре. Они хотят заставить нас бегать по кругу. Вы молоды, Жюстина. Вас легко обмануть. Я вам не Мадам Люсиль, потакающая каждой вашей прихоти.

— А что, если жизни первого консула действительно что-то угрожает?

— На улицах Парижа рождается до тридцати подобных сплетен каждую неделю. Охрана дворца настороже. Им не стать бдительнее от постоянных угроз, которые в итоге ни во что не выливаются. Так что я не намерен беспокоить свое начальство по пустякам. Или, может быть… — Он улыбнулся. Так улыбаться мог бы отвратительный скользкий угорь из черных глубин озера. — Это так важно для вас, Жюстина?

— Я не пришла бы к вам, если бы это не было важно.

Леблан поднялся из-за стола и медленно направился к Жюстине. У нее была возможность отойти назад, но она не сделала этого. Уступив такому мужчине, как этот, один раз, уже невозможно будет остановиться. Жюстина выпрямилась и посмотрела на Леблана. Ей приходилось смотреть в глаза людям и похуже, чем он.

— К аргументам привлекательных женщин я более восприимчив. — Леблан подошел совсем близко. — Убедите меня.

Жюстина прекрасно поняла, что он хотел этим сказать.

— Вас должен убелить мертвый англичанин.

— За много лет совместной работы мы никогда не находили общего языка. Но в этом не было особой нужды. И я не держу на вас зла. Вы просто оказались в эпицентре нашей давней ссоры с Люсиль. — Отвратительные маленькие глазки Леблана напоминали изюмины. Они казались пронзительно черными на бледном вытянутом лице. — Вы амбициозная женщина, Жюстина. Под моим началом вы можете достичь в тайной полиции небывалых высот. У вас будет собственный отдел и дюжина работающих на вас агентов. Я могу дать вам даже больше. Я могу сделать вас хозяйкой «Золотого яблока», со всем его хозяйством.

— Он не ваш, чтобы им распоряжаться. Заведение принадлежит Мадам.

— Все меняется, дорогая моя. — Леблан подошел на расстояние легкого, ни к чему не обязывающего прикосновения. Я могу изменить свое мнение относительно письма этого месье Миллиана. Может статься, оно действительно стоит того, чтобы я начал расследование…

Жюстина перехватила запястье мужчины, когда тот поднял руку, чтобы провести костяшками пальцев по ее шее, и вонзила в него ногти.

— Я не одна из тех женщин, что работают в «Золотом яблоке», месье.

— А я так и не думал.

С детства Жюстина познакомилась со множеством мужских лиц, боясь и ненавидя их. Выражение лица Леблана она изучила особенно тщательно, ибо это был враг Мадам, а стало быть, и ее личный враг. Так вот теперь перед ней стоял донельзя разъяренный Леблан.

Он улыбнулся:

— Во многом вы гораздо привлекательнее каждой из них. — Он повернулся. — Но когда-нибудь мы все же достигнем понимания. А теперь ступайте. Играйте в ваши игры, в которых замешаны покойные англичане, дураки и женщины из Тура. Гоняйтесь за призраками. Выискивайте информацию из своего таинственного информатора, а потом доложите мне о проделанной работе.

Леблан редко давал волю гневу и никому не прощал обид, долго помнил их и мстил беспощадно. Жюстина его оскорбила. И если бы она была одной из его агентов и не пользовалась покровительством Мадам, ей грозили бы серьезные неприятности.

Глава 28

Сжав в пальцах чашку, Жюстина закрыла глаза и принялась заново вспоминать и обдумывать каждую фразу в письме месье Миллиана.

— La Dame est prute. Женщина готова, — прошептала она.

День выдался теплым. Жюстина сидела в тени арок Пале Рояль. В кафе «Фой» готовили восхитительный кофе, но Жюстина не стала пить. Она просто держала чашку в руках, мысленно перескакивая с одной фразы из письма на другую.

— Что это за женщина, и к чему она готова? — На этот вопрос не было ответа. По крайней мере Жюстине ничего не приходило в голову. — Но если она готова, то почему было решено подождать до августа?

— Потому что дурак еще не появился на сцене.

Хоукер.

Жюстина подскочила от неожиданности. Пролитый кофе расплылся по столу.

Хоукер стоял рядом и безразлично разглядывал кафе и посетителей. Он поставил свою трость к стене. Элегантно-черная, с серебряным набалдашником в виде черепа она казалось, с триумфом смотрела в сторону Жюстины.

Она не станет волноваться. Ведь она заранее знала, что Хоукер выследит ее и захочет поговорить. Просто проделал он это слишком быстро. В письме месье Миллиана упоминался Пале-Рояль, где тот стал невольным свидетелем разговора. Так что действия Жюстины оказались вполне предсказуемыми.

А она ненавидела быть предсказуемой.

— Уходи. Нас не должны видеть вместе.

Но Хоукер продолжал стоять.

— Мы никогда не делали того, чего не должны делать. — Презрительно осмотрев стул, Хоукер поднял его и поставил так, как считал нужным. После этого он сел, расправил полы сюртука и пригладил брючины. Пальцем поманил официанта.

Проходящие мимо люди наверняка видели в Жюстине и Хоукере старых друзей, встретившихся в кафе по чистой случайности.

— Полагаю, ты злишься на меня, — не глядя на молодого человека, произнесла Жюстина.

— А почему это я должен злиться? Я проснулся и увидел письмо, в котором ты написала, что устала от меня. Прекрасно. — Иногда за благородными манерами месье Эйдриана Хоукхерста проступали черты мальчишки из лондонских трущоб.

— Я не говорила, что устала от тебя, — возразила Жюстина.

— Да уж конечно!

— Я сказала, что мы больше не будем любовниками.

— Ты не говорила этого, а просто написала мне сухое и безликое письмо.

Жюстина видела Хоукера действительно разгневанным всего три раза. В гневе он становился непредсказуемым и опасным.

Но Жюстину не так-то просто было напугать.

— Это изящно написанное письмо. И мне потребовалось немало времени, чтобы подобрать нужные слова. Мы вели себя глупо, и пришла пора повзрослеть.

— О, да, конечно. Да восторжествует здравый смысл. Мы с тобой станем благоразумными. Черт бы побрал благоразумие!

— А вот грубить не нужно.

Молодые люди замолчали, так как к Хоукеру уже спешил официант.

Жюстина ждала. Хоукер мучительно долго заказывал кофе и графин воды. Он видел в меню пирожные. Свежие ли они? Уверен ли в этом официант? В таком случае он закажет одно. Хоукер некоторое время не мог решить, какое именно пирожное предпочесть — с яблоком или сливой, — и наконец остановил свой выбор на яблоке.

Официант отправился выполнять заказ. Жюстина некоторое время злилась на Хоукера, но делала это незаметно наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц. Она пила кофе, а Хоукер не обращал на нее внимания. Наконец Жюстина промолвила: