Черный ястреб - Борн Джоанна - Страница 24

Северен крепко обняла сестру, любя се всем сердцем и. как всегда, боясь за нее.

— Будь осторожна.

— Не волнуйся. В последние несколько месяцев моя жизнь невероятно скучна. Я только и делаю, что пью кофе в кафе, составляю отчеты и гуляю за городом. Моя жизнь вполне спокойна и безопасна, уверяю тебя. — Как и всегда напоследок, Жюстина поцеловала сестру в макушку. — Расскажи Маргарите, что я приходила.

— Вечером. — Все как всегда. Жюстина не позволила бы Северен что-то скрывать от maman.

Когда Жюстина ушла, девочка отправилась на поиски Фрике. Та была вовсе не против, чтобы ее поймали. Ведь она знала, что скоро окажется в конюшне, где все примутся хлопотать вокруг нее и угощать отрубями и морковкой. Фрике была по колено в грязи от гулянья по ручью.

Северен шагала по лугу, веля под уздцы своего пони, сосала леденец и вновь вспоминала эту недолгую встречу с сестрой.

Она расскажет maman о визите Жюстины после ужина. Тогда ее уже никто не сможет догнать.

Глава 18

Жюстина не стала задерживаться возле дома Уильяма Дойла. Он знал, что она приезжает сюда время от времени чтобы повидаться с сестрой. Но пока он не пытался положить этому конец. Да и Жюстина прекрасно понимала, что видится с сестрой с молчаливого согласия ее названого отца.

В последнее время Жюстина не питала любви к жителям туманного Альбиона. В Италии случилось одно происшествие, и девушка искренне считала, что англичане не должны принимать участие в войне, развязанной на территории Италии. Обратный путь пришлось проделывать по вязкой грязи. Жюстина шла вдоль ручья под прикрытием кустов. За те полтора дня, что она поджидала случая увидеться с Северен, Жюстина заметила нескольких человек, патрулирующих местность. Вот и сейчас один находился в саду, а второй на холме. Оба делали вид, будто работают. Жюстина развела руками высокую серебристо-зеленую траву. Так и есть. Угрюмый молодой грум, повсюду сопровождавший Северен, стоял у стены конюшни и чистил удила. Все его внимание было сосредоточено на зарослях кустов, в которых он оставил свою подопечную.

Да, о ее сестре здесь хорошо заботились. На территории поместья она находилась словно в плотном тщательно оберегаемом коконе. Ей купили красивую амазонку и спокойного, послушного пони. Наняли гувернера — французского ученого, лишившегося работы и крова во время революции. И ему дала приют обладающая огромным добрым сердцем Маргарита. Бдительные ветераны войны, потерявшие в боях глаз или руку, охраняли территорию поместья. После захода солнца по парку рыскали три огромные собаки. Уильям Дойл приложил все силы, чтобы в доме, где живут его жена и дети, царили мир и спокойствие.

Жюстина вышла на небольшую зеленую полянку в том месте, где ручей начинал расширяться. Северен скоро вернется в дом, и тогда патрульные уйдут из этой части леса.

С неба сыпал мелкий дождь, шелест которого сливался с плеском воды в ручье. Невозможно было понять, где закапчивается серое небо и начинается пелена дождя. После многих месяцев, проведенных в Италии, Англия казалась слишком сырой.

Жюстина стояла, прижавшись спиной к стволу дерева, позволив чувствам захлестнуть ее с головой. Такие шпионы, как она, по сути своей очень одиноки. И все же Жюстина наиболее тяжело переживала свое одиночество после таких вот коротких встреч с сестрой и вынужденных расставаний с ней.

Она считала проявлением слабости свои настойчивые попытки повидать Северен. Разумнее было бы порвать отношения с ней сейчас, пока она все еще любит се. Прежде чем поймет, что собой представляет ее старшая сестра. Прежде чем начнет задавать вопросы, и Маргарита вынуждена будет рассказать о борделе в Париже.

Дождь усилился. От земли начал подниматься туман, пряча все вокруг. Еще пара минут и можно будет…

Холодный металл коснулся горла Жюстины. Лезвие ножа. Чья-то рука схватила ее за волосы и запрокинула голову назад. Жюстину сковал ужас.

Мужчина стоял позади нее, держа в руке смерть. Но Жюстина даже не вздрогнула. Не стоит дергаться, когда к твоему горлу прижат нож. Разумная женщина вообще замерла бы и задержала дыхание. Жюстина пребывала в нерешительности, а ее сердце колотилось как сумасшедшее.

— Сова? — раздался голос у нее за спиной.

Никто больше не называл ее так.

— Хоукер.

Его дыхание щекотало ей затылок. Как же она сразу не догадалась, что это он?..

Страх плескался в душе Жюстины лишь мгновение. Хоукер не убьет ее. Она была в этом уверена. Почти уверена. Но он мог отправить ее в тюрьму, ибо нельзя просто так вторгаться на территорию Англии. И уж тем более бродить вокруг дома ценного британского агента, даже если в этом доме живет твоя родная сестра.

Нож больше не касался горла Жюстины. Хоукер тубо развернул ее лицом к себе.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь? Уж точно не птичками любуюсь. Я приходила повидать Северен. — Жюстина говорила спокойно. Очень спокойно. Ведь на нее смотрело темное суровое лицо молодого человека, в руках которого к тому же был нож.

Последний раз она вплела Хоукера шесть месяцев назад в Вероне. Их взгляды встретились на Пьяцца Деи Синьори. Оба они играли роли итальянцев. Город удерживали французы, но в сельской местности расположились австрийские войска, намеревающиеся завладеть Вероной, потому ее жители одинаково ненавидели всех иностранцев. Жюстина и Хоукер сочли разумным отвернуться и зашагать в разные стороны.

С того дня, когда Жюстина стояла рядом с ним так же близко, как сейчас, Хоукер заметно вырос. Он не слишком вытянулся, но все равно был выше ее.

— Я должна видеть ее, понимаешь? Но я приезжаю сюда нечасто.

Хоукер спрятал нож во внутренний карман, словно его и не было, и теперь угрожающе смотрел на Жюстину. Он казался таким знакомым и вместе с тем совсем чужим.

— Ты не должна здесь находиться. И что теперь предлагаешь с тобой делать?

— Отпустить, конечно. Я не шпионю за коровами, пасущимися на окрестных полях. В данный момент у меня вообще нет никаких дел в Англии. Думаешь, у агентов не бывает выходных?

Дождь полил сильнее — типичная английская погода. На Хоукере не было головного убора, и вода теперь стекала по его лбу, превращая пряди его волос в темные линии — острые, как его любимое оружие. С каждой минутой его одежда промокала все сильнее, и это обстоятельство определенно не делало его добродушнее.

— Трудность общения с тобой, Сова, состоит в том, что невозможно определить, когда ты лжешь, — произнес Хоукер.

— Какая польза была бы от меня моей стране, если бы любой британский шпион мог с одного взгляда понять, что происходит у меня в голове? Кроме того, говоря по правде, я ставлю себя в невыгодное положение.

— К счастью такое происходит нечасто. — Хоукер огляделся, словно лес и ручей могли дать ему какой-то совет. — Я чувствую себя не слишком уютно. Пожалуй, мне стоит отобрать у тебя оружие.

— Осторожный человек так и поступил бы.

— Но я не думаю, что ты зарежешь меня всего в нескольких шагах от Севи. В Оксфорде чертовски сложно отделаться от тела.

— Не сомневаюсь, что ты знаешь это по собственному опыту.

Нет, Хоукер не причинит ей боли. Опасный момент миновал. Он также не потащит ее в дом Уильяма Дойла.

— Никто из нас не хочет причинить боль Северен. А это самая веская причина для перемирия, ты не согласен?

Но Хоукер лишь проворчал что-то в ответ, не слишком довольный таким поворотом беседы.

— А что делаешь здесь ты? — спросила Жюстина. — Странно, что ты бродишь по мокрым кустам в Оксфордшире. Я бы в такой день, как сегодня, с большим удовольствием грелась бы у камина.

Хоукер отер лицо рукавом куртки.

— Ты права. Я не знаю, зачем стою тут под дождем. — С этими словами он развернулся спиной к Жюстине и пошагал прочь в серую пелену измороси.

За три года она уже забыла, что он был мастером таких вот простых и грубых уловок. Пожал плечами, отвернулся и тут же выяснил, собиралась ли Жюстина на него напасть. Но с другой стороны, он предоставлял ей возможность побега: не придется ломать голову, что с ней делать. Однако Жюстина не собиралась стрелять ему в спину или бежать, воспользовавшись случаем. У нее в запасе тоже были свои хитрости. Она последовала за ним, догнала и пошла рядом.