Битва за женщину - Хантер Келли - Страница 13

— Джейкоб… — Как бы сформулировать предложение так, чтобы не задеть его гордость? — Не могла бы я принять участие в приобретении этих ставен? Ведь пользу получу прежде всего я?

— Нет. — Джейк посуровел. — Когда Зай Фу придет в себя, ты уедешь, а ставни останутся, и тогда пользу от них буду получать я. Мне нравится жить так, как я живу, Джиан, но это не означает, что я не могу позволить себе нечто лучшее. Я могу заплатить за ставни.

— Хорошо. Мне нравится, как ты живешь, Джейкоб, — сказала она ласково. — Я с уважением отношусь к мужчине, который выбирает такую жизнь.

— Раньше ты думала по-другому.

— Может быть, ты прав.

Старый спор, в основном касавшийся роли Джейкоба как кормильца братьев, сестры и жены. Он был в ярости, когда узнал, сколь велико состояние ее семьи. Как велико ее собственное состояние. Его гордость была задета. Его доверие к ней подорвано. Джейк ни под каким видом не соглашался считать богатство Джиан богатством Беннетов.

— Ты считаешь, что я нахожу твой мир не очень комфортным, Джейкоб. Я пришла и начала многое менять, вот тебе и пришло в голову, что я не одобряю твой образ жизни. Но я не могла заснуть, и только. Огни на улице…

— Я знаю.

— Мне ужасно неудобно, что ты заказал совсем не нужные тебе ставни.

— Я хочу эти ставни, — заявил Джейк.

— Предложив оплатить их, я сделала только хуже. Ты теперь думаешь, что я швыряю деньги тебе в лицо, а я всего лишь хотела немного облегчить свою жизнь, не вводя тебя в дополнительные расходы. Как тогда, с домработницей.

— Джиан, перестань. Пожалуйста. В комнате нужны ставни. Я заказал их. Ты можешь оплатить их, если это избавит нас от бессмысленного спора.

— Правда?

— Правда, — бросил он сердито. — Тебе надо спать по ночам. Кстати, я готов был согласиться на домработницу и позволил бы тебе платить ей.

— Мне надо было рассказать, как богата моя семья, еще до того, как мы поженились, — прошептала Джиан.

— Мы тогда были молоды, — заметил Джейк.

— Неуверенны.

— Не понимали сами себя.

— Совершенно.

— Тогда царил полный хаос.

— Именно. Хочешь знать одну странную вещь? — улыбнулась она. — Из-за этого я стала лучше. Потом. Когда наконец поняла, в чем ошибалась.

— Со мной произошло то же самое, — проговорил он.

— Так что, — сказала Джиан, — мы стали лучше. Теперь мы способны совершенно спокойно обсудить вопрос, кто заплатит за ставни для спальни.

— Джиан!

— Да?

— Мы говорили не без эмоций.

В тот вечер они пообедали блюдами индийской кухни. И съели их в маленькой кухоньке, распахнув дверь, так что ветер выдувал духоту жаркого дня. Еда была вкусная. Шум с улицы создавал веселый фон для реплик, которыми время от времени обменивались Джейкоб и По. Джиан рассказывать было нечего, а потому она сидела и слушала, как По расспрашивает Джейка о вчерашнем матче. Мальчика интересовало, почему лучший ученик с лучшей техникой не стал победителем.

— В том, что касается техники, он лучший из моих учеников, — подумав минуту, начал Джейк. — Но он никогда не был голодным или бездомным, ему не приходилось сражаться на улице за свою жизнь. Вчера он столкнулся с человеком, который испытал и голод, и ужас, и подлость, и кровь. Поэтому наш техничный спортсмен проиграл.

— А вы тоже все это испытали? — спросил По. — Поэтому вы побеждаете?

— Я ничего этого не испытал, — ответил Джейк. — Но я испытал боль утраты и всегда жил в страхе, что не смогу защитить тех, о ком должен заботиться. Я испытал гнев такой глубокий, что он готов был пожрать меня. И все это до сих пор живет во мне и грозит вырваться. Когда я борюсь с противником, кое-что из этого просачивается наружу. Поэтому я побеждаю.

— Я все испытал, — произнес По с тоской, которая тронула сердце Джиан.

Мальчик не был склонен к помпезности и сделал свое признание без какого-либо намека на хвастовство.

— Тогда, думаю, у тебя есть задатки великого борца, — сказал Джейкоб. — Или, если ты предпочитаешь, великого защитника прав человека.

По кивнул.

— Старый Чин хочет, чтобы я сегодня помог ему в ресторане, — немного помолчав, сказал он. — Его племянник заболел, поэтому я согласился.

Джейкоб предупредил:

— Будь внимателен, когда будешь возвращаться домой. За додзё могут наблюдать. Их интересует, что здесь делает Джиан.

По снова кивнул, и его взгляд стал тяжелым. Вскоре после этого мальчик ушел.

— Ну что? Никаких комментариев по поводу По? — поинтересовался Джейкоб.

— Нет. — Джиан отнесла свою миску в раковину и, стоя к нему спиной, высказала то, что было у нее на сердце: — То, что ты сказал ему… Указание цели, поддержка. Это было прекрасно.

— Он славный малый. — Джейкоб нахмурился. — По… То, что он пережил, гораздо страшнее того, что когда-либо переживал я. Представь, я не был уверен, что действительно ему помогаю. — Он провел рукой по лицу. — Боже, мне требуется виски.

Джиан собралась сделать для него это: опереться коленом о стул, чтобы стать чуть-чуть выше, достать с полки стакан и бутылку и налить виски. Между тем Джейкоб встал и направился к ней. Она ощутила исходящий от него жар, напряжение, возникшее, когда он осушил стакан до дна.

— Тебе легче? — спросила она.

— Возможно. — Он взял бутылку. — Хочешь?

— Да.

Джейк не стал экономить — щедро налил виски в стакан и протянул ей:

— Хочешь чистый стакан, принцесса?

Джиан выпила виски и с холодной улыбкой вернула ему стакан:

— Да.

Он снял с полки еще один стакан, наполнил оба стакана до половины и протянул ей чистый:

— Лучше?

— Спасибо.

— Я же говорил тебе, что исправился, — заметил Джейк. — Я обучился хорошим манерам. В каком-то смысле.

— У тебя всегда были хорошие манеры, — возразила Джиан. — В каком-то смысле. Что случилось с тем инспектором, который приходил утром?

— Он собирается подать рапорт. Ничего страшного. — Взгляд Джейка задержался на ее губах. — Не по большому счету, во всяком случае. А по большому счету твой навязчивый поклонник поймет намек и оставит тебя в покое, По станет защитником прав человека или юристом, а я вновь обрету душевное спокойствие. По-моему, это не чрезмерное желание. — Он посмотрел на Джиан, и его глаза потемнели. — Ты действительно делала что-то скверное в моей спальне?

— Ты не добьешься от меня признания, Джейкоб Беннет. — Джиан опустошила свой стакан и поставила его на стол. — Никогда в жизни.

— Еще виски? — жалобно спросил Джейкоб.

— И виски не поможет.

Он улыбнулся, медленно и лениво, и его улыбка пронзила ее насквозь. Джиан вцепилась обеими руками в скамейку и прерывисто вздохнула.

— Ты думала обо мне? — прошептал он. — Ты думала о том, что мы делали друг для друга, когда делала кое-что для себя в моей постели?

Джиан замотала головой.

Джейкоб лукаво улыбнулся, придвинулся ближе, и его тело коснулось ее тела. Губы Джейка скользнули по уголку ее рта. Затем он прикусил нижнюю губу Джиан, причем не очень осторожно.

— Ты когда-нибудь думаешь обо мне? О том, чем мы занимались?

— А ты?

— Да, — ответил Джейк и лизнул след от укуса.

Джиан прижала ладонь к его щеке, прильнула к его губам и отдалась во власть Джейка. Он целовал ее как человек, который знает, что такое боль и утраты. Как человек, который голодал долгие годы и теперь пытается не спешить, но не может.

Джиан обхватила ладонями лицо Джейка и наслаждалась его сладостью, его вкусом. Предоставила ему право сделать все, что он захочет, взять все, что он пожелает, и к черту завтрашний день. Он притянул ее к себе.

Джейк резко вдохнул. Его длинные пальцы заскользили по ногам Джиан, ниже, ниже. Он легко поднял ее и посадил на скамью. Теперь его руки легли на ее бедра. Он приподнял юбку, раздвинул ноги и притянул Джиан к себе. Все это время его губы не отрывались от губ Джиан.

— Я думала о тебе, — призналась она. — И фантазировала… Джейкоб…