Студия пыток - Уэлш Лиза - Страница 33

– Заткнись или еще получишь. – Потом залез к нему в карман и достал ключи.

Мы сидели друг напротив друга, прислонившись к противоположным стенам чердака. Стини снял свитер и прижал его к лицу, пытаясь остановить кровь. Глаза его блестели. Я разбил ему нос. Он очень страдал, но я знал, что скоро боль немного утихнет, станет тупой и ноющей. Слишком скоро. Я осмотрел свой костюм. Он был в грязи, на пиджаке длинный кровавый подтек от лацкана до самого края.

– Господи, мать твою. Ну ты и урод.

Я еще раз пнул его. Стини всхлипнул и отполз на безопасное расстояние. Я скрутил две папиросы и протянул ему одну.

Мы с минуту курили в тишине. Где-то далеко ветер качал деревья, но там, где мы сидели, не было и намека на ветер. Обычно после шока советуют глубоко вздохнуть. Неплохой совет. Я глубоко втянул в себя дым, до отказа заполнив им легкие. Слегка закружилась голова и захотелось пить.

– Тут есть вода где-нибудь?

Стини молча покачал головой, все еще прикрывая лицо свитером.

– Ты собираешься мне объяснять, что все это значит?

Он сидел, не шевелясь.

– Твою мать, Стини, я ведь могу убить тебя прямо сейчас, и ни один суд не признает меня виновным.

Стини наконец заговорил, его голос хлюпал от мешавших ему слез и крови.

– Там было бы твое слово против моего.

– Ты, кажется, не понял. Ты бы валялся тут под лестницей и уже ничего бы не смог сказать.

Стини снова прижал свитер к лицу и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

– О господи! – Я встал и заходил по комнате. – Пошел ты на хер. – В комнате не было мебели, зато повсюду валялись какие-то бумаги. Я машинально нагнулся и поднял с пыльного пола один листок.

Я уронил листок и повернулся к Стини. Он слегка улыбнулся. Я поднял другой листок.

Я разворошил ботинком кучку разбросанных по полу листов. Со всех этих разрозненных листовок на меня глядела ненависть.

Стини валялся на полу, победоносно улыбаясь.

Я невольно прошептал:

– Да ты сумасшедший.

Он выглядел утомленным.

– Нет, я не сумасшедший. – В голосе его появились железные и нравоучительные нотки. Он принялся проповедовать: – Содом и Гоморра и примыкающие к ним города вверглись в пучину порока, их жители возжелали запретной плоти. Участь этих городов послужила примером праведного гнева божьего, и теперь они горят в вечном огне. Ты обязан покаяться, Рильке. Конечно, тебе не стоит и мечтать о том, чтобы восседать одесную Господа, но с помощью хорошего покаяния, возможно, тебе удастся смягчить Его гнев. Иначе гореть тебе вечным пламенем в аду.

– Спасибо за совет.

Я и раньше знал о пресвитерианском немилосердном Боге, которому поклонялся Стини, но не придавал этому особенного значения, а тем более не подозревал, что один из его апостолов когда-нибудь кинется на меня. Меня настигла фетва гомофоба. Стини продолжал свою проповедь:

– Месть в руках моих, говорит Господь. – Жестокость Ветхого Завета дополнялась нашим с ним общим акцентом Западного побережья. – Библия говорит нам: если мужчина ложится с мужчиной, как с женщиной, оба они вызывают отвращение! – Бомбы к сбросу. – Такие достойны смерти, да умоются они собственной кровью. Они согрешили, и потому я ненавижу их. Ты должен пасть на колени и молить Господа о прощении!

– Ты, кажется, говорил, что покажешь мне здесь что-то про Маккиндлесса.

Стини молча смотрел в одну точку, высоко на стене. Я старался говорить сурово:

– Ты что, хочешь пополнить ряды мучеников?

Он потряс головой.

– Ты говоришь как папист, Рильке. Джон, как и я, был воспитан в страхе перед Господом, но если я выбрал праведный путь, то он встал на тропу дьявола.

– К чему ты клонишь?

– Его обуяла жажда наживы и плотских утех.

– Не хочется тебя перебивать, но этим страдает весь мир. Что ты знаешь о Маккиндлессе?

– Он был грешник.

– Эй, Стини, признайся, это не ты случайно…

– Нет, Господь сам пришел за ним. Теперь он корчится на дне огненного озера.

– Ну и слава Богу. Но ты ведь узнал эту нэцкэ вчера? Что она тебе говорит?

– Я видел ее в его доме. Он был извращенец. Дегенерат. Разве тебе до сих пор не понятно, что грешникам не дано царство Божие. И не надейся. Царство Божие недоступно ни распутным, ни идолопоклонникам, ни прелюбодеям, ни женоподобным, ни тем, кто спит с мужчинами. А также ворам, алчущим богатства, пьяницам, кутилам и вымогателям.

– Да, вам есть, где развернуться. А еще почему он тебя раздражает?

– А ты видел его библиотеку?

– Да, видел. Хорошая коллекция.

– Так и знал, что ты это скажешь. Но это мерзость, это унижение Бога.