Витязь специального назначения - Каменский Юрий - Страница 63

— Прости, дружище, увлёкся, — Акела был смущён, — этих троих на берегу бьём стрелами. Одновременно и в шею, чтобы гавкнуть не успели. Потом Барс превратится в рыбку и сплавает на остров. Какое от берега расстояние?

— Саженей двадцать.

Барс секунду подумал и презрительно махнул рукой.

— Детский сад с барабаном. Где эти покойники? — он снял с плеча самострел, Акела сделал то же самое.

— Борисыч, может, лучше я? — Клим говорил извиняющимся тоном. Акела пристыжено кивнул. Привычка всегда кидаться в первые ряды имеет и свои отрицательные стороны. Славка был охотником с детства и отменным стрелком.

— Василич, какой сигнал? — деловито спросил Акела. Тот задумался, потом махнул рукой.

— Либо я назад вернусь, либо там тарарам устрою. Тогда уж поспешите.

— Добро.

Барс разделся донага и, держа в руках самострел, взял в зубы нож. Они тихонько подошли к месту вражеского дозора. Один из разбойников, видимо, обладавший более тонким слухом, встрепенулся, но белопёрая стрела Берендея навечно притупила его бдительность. Ещё два самострельных болта Барса и Клима в один миг вывели остальных «за скобки».

Андрей, ни медля ни минуты, сунул разряженный самострел Соловью. По-пластунски добравшись до воды, он соскользнул в свою родную стихию. По жесту Акелы Васька раскатал на земле ковёр и потянулись минуты томительного ожидания. Напряжённый слух уловил слабый плеск от реки, через несколько секунд Барс уже был среди них.

— Охрана там ни к чёрту, два зевающих молокососа, я их сниму на «раз», — рассказывал он, — прочая шайка в глубине острова, смотрит представление. Друга нашего примотали к столбу, но всерьёз ещё не пытали. Так, пока куражатся. Я нырну ещё разок, смотрите на те кусты, — он показал на купу зелени на островном берегу, — если я махну рукой, быстро на остров. Вася, по-над водой, понял? Ну, всё, я пошёл.

И он снова исчез, словно и не был вовсе. Не прошло и двух минут, как он высунулся из той кущи, на которую только что показывал. Тут же ковёр, словно на воздушной подушке, оторвавшись от травы едва ли на ладонь, перемахнул и узкий берег и водное пространство. Оставив его, наскоро свёрнутым, в прибрежных кустах, они двинулись за Барсом, успевшим снова одеться в полный доспех.

Метров через двадцать уже стали слышны голоса. Видимо, никто никогда не пытался штурмовать их убежище, или пробовал, но неудачно. Вот и расслабились. Не ждали, что придёт им «привет» от советского военно-морского спецназа. Осторожно продвигаясь вперёд, друзья заняли позиции в кустах вокруг большой поляны, на которой в данный момент разыгрывалось весьма пошлое действо.

К стоящему посередине дереву был привязан их хороший знакомый кнезич Волод, он же Лутоня. Было видно, что над ним уже изрядно потрудились, но опасных ран или повреждений, слава Богу, не видно. Неподалёку в роскошном, хотя и изрядно ободранном, кресле сидел крепкий мужик с волосами морковного цвета. Его лицо можно было бы даже назвать интеллигентным, если бы не узкогубый рот с сильно выдающейся верхней губой, этого признака не скрывала даже редковатая борода.

— Лутоня, я тебе не предлагаю вступить в нашу ватагу, — Мизгирь говорил негромко и спокойно, — ты просто нам не подходишь. Начнешь и сюда со своим уставом лезть, а зачем нам лишние хлопоты? А чтобы другим неповадно было на нас хвост задирать, умрёшь ты смертью лютой в назидание другим дуракам.

Волод почти до пояса был обложен сухими сучьями и хворостом. Неподалёку томился с факелом в руке голый по пояс детина Внешний облик был настолько палаческим, что хотелось стереть его, как поганую мокрицу. Вокруг расположилось человек пятнадцать, в основном, такие же отбросы. В пьяном кураже стая выкрикивала оскорбления беспомощному пленнику

Среди них была худенькая девчонка лет семнадцати, а может, и двадцати. Две детали в её облике поставили Акелу в тупик — морковный цвет волос, как у главаря, и здоровенный фингал под глазом. Если это дочь Мизгиря, то отношения между ними, похоже, непростые.

Способ действия был обговорён заранее. Когда Мизгирь подал дебилу знак, тот, не успев и шагу ступить, упал с ножом Барса, вошедшим между ключицей и шеей. Одновременно свои клинки метнули Берендей и Акела. Ещё один разбойник из толпы пополнил собой ряды покойников. Акеле повезло меньше, — его мишень, прах её побери, повела себя весьма грамотно. За долю секунды до броска Мизгирь плашмя бросился на траву, перекатился и уже стоял рядом с пленным, обнажив длинный норманнский меч.

С разрывом в один миг стрелы смели ещё шестерых, сократив перевес противника до минимума. Они выскочили из кустов и сшиблись с разбойниками лицом к лицу. Берендей напал на атамана, стараясь оттеснить его от пленного. Но Мизгирь, видимо, ни под каким видом не любил отменять принятых решений, а, может, туманила разум лютая ненависть.

Секира гнома уже развалила одного из его противников, второго он сильно теснил. Барсу тоже досталось двое, но видно было, что жить им осталось чуть-чуть. Вот один уже получил в горло концом меча, второй, отпрыгнув, неосторожно оказался вблизи Акелы. Тот, ударив своего противника ногой в грудь, резко развернулся и рубанул раззяву мечом по шее.

Девчонка, как только началась эта мясорубка, повела себя странно. Вместо того, чтобы быстро покинуть поле боя, она бросилась в самую гущу сечи. Ловко, как куница, проскользнув мимо секущих воздух клинков и оказалась возле Волода с ножом в руке. Там же в этот момент оказался и Славка, которому была поставлена одна задача — освободить кнезича. Но тут в дело вступил его величество Случай. Толстый, которому осталось буквально два шага до дерева, поскользнулся так, что грохнулся на спину, задрав ноги.

Мизгирю удалось-таки потеснить Берендея на один шаг. Воспользовавшись этим, он резко повернулся к пленному и занёс меч, но девчонка, прыгнув вперёд, закрыла пленника своим телом. Ничего иного ей просто не оставалось, но меч Мизгиря не замедлил своего движения. Казалось, их ничего уже не могло спасти, но злодей вдруг, замерев на полушаге, мешком рухнул на землю. В шее разбойника торчал неизвестно откуда взявшийся болт самострела. Его удар был настолько силён, что отбросил татя метра на полтора в сторону.

Славка поднимался с земли, девчонка стояла, зажмурив глаза, а Мизгирь валялся на траве, сотрясаемый агонией. В это время Акела добил своего пытавшегося встать с земли противника, а оставшиеся двое, бросив оружие, упали на колени. Из кустов с победным кличем выскочил Соловей, потрясая разряженным самострелом.

— Борисыч, по-моему, я очень кстати решил немножко пострелять? — Васька весь просто лучился гордостью и самодовольством.

— Нет слов, Василий Викторович, как я восхищён, — устало ответил Акела, — как минимум двое сегодня обязаны тебе жизнью. С тобой всё в порядке, девочка?

Девчонку, которая, открыв глаза, вдруг обнаружила себя на этом свете, колотила крупная дрожь. Тем временем, Волод, которого уже успели отвязать от дерева, подойдя, положил ей руку на плечо.

— Зачем ты это сделала, Ласка? Меня бы ты всё равно не спасла.

Та, не отвечая, рукой осторожно отстранила его руку и, отойдя в сторонку, бессильно опустилась на траву. Дрожь, бившая её, уже прекратилась. Пусть придёт в себя. После таких дел, случается, и здоровые мужики срываются с резьбы, а тут зелёная девчонка…

Разбойники, сдавшиеся в плен, лежали на земле лицом вниз.

— Тебе решать, — сурово сказал Берендей, — что с ними делать.

— Пусть их, — махнул рукой Волод, — чем они виноваты? Обычные тати, народ подневольный. Слово атамана — закон. А вот с дочкой атамана не знаю, что и делать.

— Всё-таки дочь? — спросил Акела.

— Не просто дочь, а моя родственница, сестра двоюродная. Мать её — кнезинка, сестра моего отца. Беспутная была и погубила себя из-за этого, но кровь-то наша.

— Да, дела у вас тут, не заскучаешь, — покачал головой Барс.

Тем временем Волод подошёл к пленным.

— Я на вас зла не держу. Похороните по-людски товарищей своих и ступайте на все четыре стороны. Я вам не судья, я такой же тать, как и вы, — не дожидаясь их ответа, подошёл к стоящим вместе друзьям, — потом поговорим, а сейчас лучше уйти отсюда.