Любовь всесильна - Денвер Кейт - Страница 1

Кейт Денвер

Любовь всесильна

Глава 1

Она открыла глаза и поначалу никак не могла понять, где находится. Холодные стены, узкая кровать, белые простыни и запах… антисептика!

Она попыталась привстать, и тут же ужас прошлого вечера ударил в сердце. Молодая женщина застонала от невыносимой боли и рывком села, вцепившись слабыми руками в белую ткань покрывала.

Ее ребенка, крохотного существа, жившего в ней еще сутки назад, больше не было. Произошел выкидыш; несмотря на все старания врачей и постельный режим, драгоценное дитя спасти не удалось. Горькие слезы навернулись на ее фиалковые глаза, и она вытерла их тыльной стороной ладони.

— Ну, ну, дорогая, постарайтесь не слишком расстраиваться!

Сквозь пелену слез она увидела знакомую фигуру врача, высокого, лысеющего господина, который следил за ее здоровьем со дня рождения, но даже он оказался не в силах предотвратить потерю ее первенца, мальчика… Она попыталась улыбнуться, но это была довольно жалкая попытка.

— В жизни случается и такое, детка, попытайся успокоиться. Мне очень жаль.

Доктор взял ее за руку. Усталые глаза с сочувствием оглядели миниатюрную, хорошенькую фигурку, бессильно лежащую в постели. Он помнил день, когда она родилась на свет, крохотная и вопящая малышка, с блестящими рыжими волосиками. Девочка выросла и превратилась в яркую, неправдоподобно красивую, славную женщину, не заслуживающую тех бедствий, которые обрушивались на нее в эти последние годы. Он надеялся, что, когда год назад она вышла замуж, судьба ее изменится к лучшему, но здесь, видимо, ошибся. Муж Глории — птица высокого полета — даже не позаботился прошлым вечером зайти в больницу, хотя ему сообщили об угрозе потери ребенка.

— Ах, как мне хотелось ребенка! — простонала Глория.

— Потерять ребенка через четырнадцать недель — это трагедия. Природа дает нам понять, что в вашем организме что-то не так. Но, дорогая, вы молоды и здоровы; у вас еще может быть много детей. Сейчас самое главное — не беспокоиться об этом и постараться побыстрее поправиться.

— Ну, если вы так говорите…

Однако ровное, бесцветное звучание ее голоса показало доктору, что он не убедил бедную девочку.

— Да, да, первым делом надо понять, что все еще можно исправить. Ваш муж скоро будет здесь. Я сам с ним говорил.

— Чейз знает? — тихо спросила она.

— Знает, и поверьте, скоро вы оба будете воспринимать эту неприятность не как трагедию, а как печальное воспоминание, не более. Когда-нибудь вы наполните Форест Мэнор множеством здоровых ребятишек. — Он улыбнулся и выпрямился, отпустив ее руку. — Поверьте мне — я ведь, в конце концов, специалист.

Некоторая суматоха, возбужденные голоса в коридоре около маленькой отдельной палаты помешали Глории ответить. Дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, темноволосый мужчина. Почти оттолкнув доктора Белла, он плюхнулся на край кровати и сгреб маленькие ручки Глории своими ручищами.

— Боже мой! Глория, я так огорчен, я ведь знаю, что для тебя значит ребенок; не могу поверить, что это случилось.

— Чейз, — пробормотала она, — я не виновата.

Ей хотелось все объяснить, но она не находила слов. Заплаканные фиалковые глаза блуждали по красивому лицу мужа, по черной шевелюре, беспорядочно вьющейся над широкими бровями, словно у него никогда не хватало времени причесаться. Внимательные глаза, на первый взгляд карие, но при ближайшем рассмотрении темно-синие, были устремлены на нее, энергичное лицо выражало неподдельное участие. Чейз, ее муж, выглядел таким бодрым, таким оживленным, а она как будто омертвела. Болезненная пустота там, где должен был находиться ребенок.

— Дорогая, не надо двигаться и говорить. Это тебя утомляет. Я теперь здесь, я буду с тобой.

Что-то не верится. Как она нуждалась в нем прошлой ночью! В муках выкрикивала его имя, но где он был? Давал обед для клиентов…

— Как твоя встреча с американцами, как Стюарт? — Голос Глории едва был слышен.

Чейз слегка выпрямился и улыбнулся.

— Более или менее. Все как всегда.

— А что там было? — не опускала глаз Глория, почему-то уверенная, что сердитый излом его бровей относится не только к ней.

Он сжал ее руку и нехотя ответил:

— Возникли некоторые проблемы. Но ничего такого, с чем я не мог бы справиться. Не беспокойся, дорогая. Не забивай себе голову моими делами. Для тебя важнее всего как можно быстрей поправиться и выбраться из этой не подходящей для тебя больнички.

— Какие же это проблемы? — механически продолжала она.

Чейз повернулся к доктору Беллу и нарочито сменил тему.

— Я хотел, чтобы Глорию наблюдали в госпитале на Харли-стрит, но она настояла на том, что доверяет только вам. И теперь я должен задать несколько неприятных вопросов, причем немедленно. Скажите, почему меня не известили прошлым вечером, когда все это произошло?

Не обращая больше внимания на Глорию, он выпрямился, и теперь двое мужчин стояли лицом к лицу.

— Согласно нашим записям, дежурная медсестра звонила вам в девять часов вечера. В это время вы не могли подойти к телефону, но сестру уверили, что вам обязательно передадут сообщение.

— Я этому не верю! Требую свидания с администратором, и будь я проклят, если чья-то голова не слетит с плеч!

Глория крепко зажмурилась, стараясь не слушать этот разговор на повышенных тонах, но это оказалось невозможно. Она открыла глаза и с печальной обреченностью посмотрела на мужа — воплощение свирепой мужской агрессивности. Он был одет в бледно-голубую трикотажную рубашку с короткими рукавами, ладно облегающую широкие плечи и мощную грудь. Черный кожаный ремень опоясывал его бедра, поддерживая застиранные модные джинсы, красиво обтягивающие длинные, мускулистые ноги. Этот парень — отец ее ребенка. Он пришел и сказал, что знает, как много малыш значил для нее. О, как бы ей хотелось, чтобы он сказал «для нас» и взял ее на руки; она мечтала склонить голову на надежную широкую грудь и навсегда забыть о том, что случилось вчера.

Глория снова прислушалась к разговору как раз в тот момент, когда доктор Белл, стараясь оставаться спокойным, жестко сказал:

— Вам не кажется, мистер Нейл, что сейчас не время и не место для подобных дискуссий?

Глория смущенно поглядывала на обоих мужчин, не зная, кому верить: ей хотелось верить Чейзу.

— Вы правы, доктор Белл, — нехотя согласился муж. — Но не думайте, что на этом разговор окончен.

— Пожалуйста, Чейз, — она протянула дрожащую слабую руку, — не надо обвинений, я этого не вынесу.

— О, дьявол! Извини, Глория. — И он, наклонившись, наконец-то взял ее на руки. Дома он часто делал так. — Прости меня, дорогая, я так зол, что не был с тобой в то время, когда ты нуждалась во мне больше всего! — Он заглянул в покрасневшие от слез и горя глаза. — Ты ведь понимаешь, родная?

Длинным загорелым пальцем он погладил нежную щеку, провел по темным кругам под глазами, затем слегка коснулся губ Глории своим чувственным ртом.

— Да, конечно, Чейз, — прерывистым хрипловатым голосом пробормотала она, соглашаясь. Но его отсутствие вряд ли могла извинить. Она взглянула на него и поразилась, увидев, что этот крепкий мужчина готов заплакать, так покраснели глаза Чейза.

— Я позвонил вчера уже после полуночи, и мне сказали, что ты спишь. Если бы только я знал! — Глубокий голос дрогнул от волнения.

— Все в порядке, милый. — Почему он не спрашивает о ребенке? Неужели не понимает, как это для нее важно? Нет, не надо придираться, он здесь, и это главное. — Я счастлива, что ты со мной, дорогой.

На долгую минуту их взгляды встретились. Боль, сожаление и глубокая печаль, которыми они обменялись, были слишком мучительны, чтобы выразить их словами.

— У нас еще будут дети, любовь моя. — Чейз баюкал ее на своем широком плече. Заботливая рука поправила выбивающуюся прядь рыжих волос и нежно погладила по спине — жест утешения испокон веков. — Поплачь, Глория, если хочется, тебе будет легче.