Неземная (ЛП) - Хэнд Синтия - Страница 71

Я слышу шум позади нас, мы резко оборачиваемся и всматриваемся в сгущающуюся тьму. Кто-то летит нам на встречу между деревьями. Я не знаю, предупрежден ли Кристиан о существовании Черного Крыла, но инстинктивно мы беремся за руки, словно это наше последнее мгновение на земле.

Оказалось, что это Джеффри. Он приземляется на край газона, с расширенными глазами, как будто за ним кто-то гнался. Его рюкзак перекинут через плечо, он поддерживает его одной рукой, чтобы тот не мешал крыльям. Он поворачивается, чтобы посмотреть на подъездную дорожку. В то мгновение, когда он поворачивается ко мне спиной, все, что я вижу – это его крылья. Перья почти черные, цвета свинца.

- Это твой брат? – спрашивает Кристиан.

Джеффри слышит его и поворачивается так, будто готов к драке. Когда он обнаруживает нас на крыльце, он поднимает руку, чтобы прикрыть глаза от света лампы, и прищуривается, чтобы опознать нас.

- Клара? – зовет он. Это напоминает мне время, когда он был еще маленьким. Он боялся темноты.

- Это я, - я отвечаю. – С тобой все хорошо?

Он делает несколько шагов в круг света. Его лицо вспышка белого в темноте. Он пахнет сгоревшим лесом.

- Кристиан? – спрашивает он.

- Собственной персоной, - отвечает Кристиан.

- Ты сделала это. Ты спасла Кристиана, - говорит Джеффри. В его голосе звучит облегчение.

Я не могу отвести взгляд от его потемневших крыльев. – Джеффри, где ты был?

Он взлетает над крышей, приземляясь точно перед широко открытым окном своей спальни.

- Тебя искал, - в напряженной тишине говорит он, прежде чем нырнуть внутрь. – Не говори маме.

Я поднимаю глаза к беззвездному небу.

- Давай зайдем внутрь, пока еще чего-нибудь не случилось, – говорю я Кристиану.

- Подожди. – Он поднимает руку, словно собирается прикоснуться к моему лицу. Я вздрагиваю, и он тоже вздрагивает. Его рука останавливается в нескольких дюймах от моей щеки, в почти такой же позе, как это было сотни раз в моих видениях. Мы оба это знаем.

- Прости, - говорит он. – У тебя грязь. – Он медлит, как будто тщательно взвешивая свое решение, и его пальцы слегка касаются моей кожи. Он мягко проводит большим пальцем по моей щеке, оттирая пятнышко грязи. – Все. Чисто.

- Спасибо, - робко говорю я.

В этот момент дверь открывается, Такер стоит по другую сторону, пристально глядя на нас, сначала на меня, его взгляд скользит по мне, осматривая с головы до пят, чтобы убедиться, что я цела, затем на Кристиана и его руку, которую он все еще держит около моего лица. Я вижу, как выражение его лица переходит от любви и беспокойства к чему-то мрачному, к покорной решимости, которую я видела, когда он порвал со мной. Я отшатываюсь от Кристиана.

- Такер, - говорю я. – Рада, что ты еще здесь.

Я бросаюсь в его объятия. Он крепко обнимает меня.

- Я не мог уйти, - говорит он.

- Знаю.

- Я имею в виду буквально. Мне не на чем ухать.

- А где мама?

- Она спит на диване. Кажется, она в порядке, просто устала. Она не очень хотела со мной разговаривать.

Кристиан неловко прочищает горло.

- Мне пора, - говорит он.

Я колеблюсь. Я хотела привести его домой и посидеть вместе с ним и мамой, рассказать его часть истории, попытаться выяснить, что все это значит. Теперь это кажется невозможным.

- Поговорим позже, - говорит он.

Я киваю.

Он быстро поворачивается и спускается с крыльца.

- Как ты доберешься до дома? – спрашивает Такер.

Мгновение Кристиан смотрит мне в глаза.

- Я позвоню дяде, - медленно отвечает он. – Я пойду к дороге, чтобы встретиться с ним. Я живу недалеко.

- Хорошо, - говорит Такер, очевидно смущенный.

- Увидимся позже, - говорит он, поворачивается к нам спиной и убегает в темноту.

Я тяну Такера в дом прежде, чем он увидит, как Кристиан улетает.

- Итак, ты и с ним улетела от пожара, да? – спрашивает он после того, как я закрываю дверь.

- Это долгая история и я пока многого не понимаю, да и кое-что пока не хочу рассказывать.

- Но все закончилось? То есть пожар закончился? Ты выполнила свое предназначение?

Слова кажутся ножами, вонзающимися в меня.

- Да. Все закончилось.

И это правда. Пожар закончился. Мои видения закончились. Так почему у меня такое чувство, что я снова его обманываю?

- Спасибо, что спасла меня сегодня, - говорит Такер.

- Ничего не могла с этим поделать, - говорю я, пытаясь пошутить, но никто из нас не улыбается. Так же никто из нас не говорит «я тебя люблю», но мы оба хотим. Вместо этого я предлагаю отвезти его домой.

- Мы полетим? – нерешительно спрашивает он.

- Я думала взять машину.

- Ладно.

Он наклоняется и пытается оставить быстрый джентльменский поцелуй у меня на губах. Но я не даю ему отстраниться. Я хватаю его за футболку и держу, обрушивая свои губы на его, пытаясь вложить в этот поцелуй всю себя, все, что я чувствую, все, чего до сих пор боюсь, всю свою любовь, такую сильную, что она причиняет боль. Он стонет и запускает руки в мои волосы, активно отвечает на поцелуй, ведя меня назад, пока моя спина не упирается в стену. Меня трясет, но я не знаю, моя ли это дрожь или его. Я знаю только то, что не хочу, чтобы он снова ушел.

Позади нас мама прочищает горло. Такер, тяжело дыша, отступает от меня. Я смотрю в его глаза и улыбаюсь.

- Привет, мам, - говорю я. – Как дела?

- Я в порядке, Клара, - отвечает она. – Как ты?

- Хорошо. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. – Я как раз собиралась отвезти Такера домой.

- Отлично, - говорит она. – Но потом сразу домой.

Подвезя Такера и вернувшись домой, я иду в душ. Я стою под струями воды и включаю настолько горячую воду, сколько могу вытерпеть. Вода бежит по моим волосам, стекает вниз по лицу, и только тогда я позволяю прийти слезам, они льются, пока в груди не исчезает тяжесть. Затем я вызываю крылья и аккуратно смываю с них копоть. Серая вода стекает к моим ступням. Я отмываю перья, и они становятся светлее, хотя все равно не такими белыми, как были когда-то. Я задаюсь вопросом, станут ли они снова яркими и красивыми. Когда горячая вода заканчивается, я заворачиваюсь в полотенце и долго расчесываю волосы. Я не могу смотреть на себя в зеркало. Я ложусь в постель. Я измотана, но не могу заснуть. Наконец, я сдаюсь и спускаюсь вниз. Я открываю холодильник и рассматриваю его внутренности, прежде чем решаю, что я не голодна. Я пытаюсь смотреть телевизор, но ничего не привлекает мое внимание, а свет от мерцающего экрана бросает тени на стену, которые пугают меня, даже несмотря на то, что я знаю, здесь никого нет. Думаю, меня пугает темнота.

Я иду к маминой комнате. Я думала, что она будет расспрашивать меня, когда я отвезу Такера, но она была уже в постели и опять спала. Я просто смотрю, как она спит, мне хочется быть ближе к ней, но не хочется ее беспокоить. На нее падает полоска света от открытой двери. Она кажется такой хрупкой, такой маленькой, свернувшись на боку посреди кровати и закинув одну руку за голову. Я приближаюсь к кровати и касаюсь ее плеча, ее кожа холодная. Она хмурится.

- Уходи, -говорит она. Я огорченно отступаю от нее. Она злится из-за того, что сегодня произошло? Что я выбрала Такера?

- Пожалуйста,- говорит она. Я не могу понять, говорит ли она вслух или только в моей голове. Она разговаривает не со мной, доходит до меня. Ей снится сон. Когда я снова прикасаюсь к ней, мне передаются ее чувства: гнев, страх. Я вспоминаю, как она выглядела в воспоминаниях Черного Крыла, ее вид, который он хранил так долго: короткие темные волосы, яркая помада и дымящаяся сигарета, то, как она смотрела на него с легкой понимающей усмешкой. Тогда она еще не боялась, по крайней мере, не его. Вообще ничего. Для меня она незнакомка, более молодая версия моей мамы. Я гадаю, узнаю ли я ее когда-нибудь, сможет ли она теперь, когда с моим заданием покончено, раскрыть мне свои секреты.

Мама вздыхает. Я натягиваю плед, чтобы укрыть ее, убираю прядь волос с ее лица, а затем тихо выхожу из комнаты. Я иду на кухню, но все еще могу чувствовать ее сон, словно я настроилась на его волну. Это что-то новое, думаю я, способность чувствовать то, что чувствуют другие, как я чувствовала Такера, когда он целовал меня, как я чувствовала Черное Крыло, когда прикоснулась к нему. Я прикоснулась к маме своим сознанием и теперь могу найти ее, почувствовать ее. Это поражает и пугает одновременно.