Неземная (ЛП) - Хэнд Синтия - Страница 25

Я жду некоторое время, чтобы убедиться, что мама благополучно ушла, а затем тайком пробираюсь по коридору в комнату Джеффри. Он сидит за столом с ноутбуком, и судя по стуку клавиш, с кем-то общается. Заметив меня, он очень быстро что-то допечатывает и оборачивается лицом ко мне. Я делаю звук музыки тише, чтобы можно было собраться с мыслями.

- Надеюсь, ты сказал ей, что сейчас вернешься? – спросила я с усмешкой. – Кстати, как её зовут? Только не стоит все это отрицать. Будет очень неловко для тебя же, если я начну расспрашивать об этом в школе.

- Кимбер, - сразу же признался он. – Её зовут Кимберли.

Выражения его лица остается нейтральным, но я уже вижу намек на румянец.

- Милое имя. Блондинка, я полагаю?

- Ты пришла сюда не для того, чтобы издеваться надо мной, верно?

- Хоть это и очень весело, но ты прав. Я хочу рассказать тебе кое-что.

Отодвинув со стула кучу грязного белья, я села. Мое дыхание перехватило на секунду. Оказывается, не так-то просто нарушать мамино правило, гласившее: «не рассказать ничего своим детям». Но я устала жить во мраке. Я устала от такой жизни, от всего этого, от своей дрянной жизни и людей в ней. В общем, мне нужно высказаться.

- Анжела Зербино – кровный ангел, - сказала я.

Он заморгал.

- Кто?

- Она молоденькая, высокая, с длинными темными волосами, похожа на Эмо, и у неё золотистые глаза. Одиночка.

Он задумчиво смотрел в потолок, словно пытаясь спроектировать образ Анжелы.

- Как ты узнала, что она кровный ангел?

- Она рассказала мне. Но ты задаешь не совсем правильный вопрос, Джеффри.

- В смысле?

- Тебе следовало бы спросить, почемуАнжела Зербино рассказала мне о том, что она кровный ангел. И если бы ты спросил меня об этом, я бы тебе сказала, что она сделала это, потому что знала о том, что якровный ангел.

- А? Но как она узнала, что ты ангел по крови?

- Видишь, сейчас ты задаешь верный вопрос. – Сказала я, наклоняясь вперед. – Она знала это, потому что видела, как ты одержал победу над всей командой на прошлой неделе. Она видела, как ты обыграл Тоби Джеймсона, который весит фунтов 200 [25], не прилагая особых усилий. И она сказала себе, вот это да, такой хороший борец может быть только ангелом.

Его лицо побледнело. Мне это принесло каплю удовлетворения. Конечно, я умолчала о некоторых других деталях, как например, птицы и случай в классе французского, а также о том, как я пялилась на её футболку с ангелом, с легкость попадая в её ловушку. Но ведь именно Джеффри был основой всего. Она поняла, что мы нечто большее, чем просто люди именно после того, как увидела его на матах в тот день.

- Ты рассказала маме? – Он слегка позеленел от этой мысли, потому что расскажи я об этом маме, и не было б больше борьбы, или бейсбола весной, футбола осень и всего того, о чем он еще мечтал. Вероятно, он был бы наказан до поступления в колледж.

- Нет, - ответила я, - хотя она начнет задавать правильные вопросы рано или поздно.

Хотя это странно, особенно если учесть, что она могла уже спросить об этом, но не спросила. Может быть, её источник рассказал ей и об этом тоже.

- Ты собираешься рассказать ей? – спросил он настолько тихо, что я едва расслышала его сквозь музыку. Выражение его лица было действительно жалким, и если еще несколько минут назад я была зла на него, то теперь мне было жаль его.

- Нет. Я просто хотела рассказать тебе. Не знаю зачем. Просто хотела, чтоб ты знал.

- Спасибо, - сказал он, издавая короткий смешок. – Я думаю.

- Не за что, правда, не за что.

Я встаю, чтобы уйти.

- Я чувствую себя лжецом, - признался он затем. – Все эти ленты, медали и трофеи, которые я выиграл в Калифорнии, ничего не значат. У меня такое ощущение, будто я принимаю допинг, сам того не осознавая.

Я прекрасно понимаю, о чем он говорит. Именно поэтому я бросила балет, даже не смотря на то, что очень его любила. Именно поэтому, я никогда не буду заниматься им в Джексон Холл. Я чувствовала себя врушкой, с легкостью делая то, ради чего другим девушкам приходится усердно работать. Было нечестно по отношению к ним, на мой взгляд, иметь такое огромное преимущество. Поэтому я просто ушла.

- Но если я сдерживаю себя, то чувствую себя подделкой, - сказал Джеффри, - что еще хуже.

- Я знаю.

- Я не буду делать этого, - сказал он. Я взглянула в его смертельно-серьезные, серые глаза. Он сглатывает, продолжая удерживать мой взгляд. - Я не буду сдерживать себя. Я не хочу претворяться тем, кем не являюсь.

- Даже если это поставит в опасность? – спрашиваю я, смотря мимо.

- Опасность? Анжела Зербино опасна?

Вот он, тот момент, когда я должна рассказать ему о Черных Крыльях. Существуют плохие ангелы, которые охотятся на нас, а может даже и хотят нас убить. Существуют оттенки серого, о которых мы даже не знали, и еще кое-что, о чем мне следует ему рассказать, но его глаза умоляли меня не лезть к нему больше со всем этим.

Мама рассказывала нам о том, что мы особенные, но не забыла ли она упомянуть, что этот «дар» вовлечет нас в противостояние ангелов, по отношению к которым у нас есть обязательства? Может, я не хочу больше принимать в этом участие. Может, я не хочу, чтобы меня заметили, не хочу летать, разговаривать на таинственном ангельском языке, спасать мир или, для начала, одного чертовски сексуального парня. Я просто хочу быть человеком.

- Будь осторожнее, хорошо? – говорю я Джеффри.

- Хорошо, - отвечает он, а затем добавляет, - Спасибо… Знаешь, иногда ты бываешь очень хорошей.

- Вспомни это в следующий раз, когда будешь вытаскивать меня из постели в пять часов утра, - сказала я устало. – И кстати, не забудь передать Кимбер привет от меня.

Затем я пошла в свою комнату и, не в состоянии уснуть, долго лежала в темноте, не переставая прокручивать в голове снова и снова всего лишь два слова – «Черное Крыло».

ГЛАВА 8. МОЙ УРОВЕНЬ – СИНИЙ КВАДРАТ

Сегодня утром солнце такое яркое, что кажется, будто я стою на замерзшем облаке. Я на вершине склона, называющегося «Бескрайний». Его уровень – два синих квадрата, то есть тяжелее, чем зеленый круг, но не дотягивает до черного бриллианта. И я здесь. Долина внизу настолько белая и безмятежная, что с трудом верится, что идет уже первая неделя марта.

Я поправляю защитные очки, беру лыжные палки и чуть нагибаюсь вперед в своих ботинках, чтобы проверить прочность креплений. Все в порядке. Я бросаю свое тело вниз по склону. Холодный ветер впивается в открытые части тела, но я ухмыляюсь как безумная. Это просто чудесно, чувство наиболее близкое к полету. Я почти ощущаю свои крылья в такие моменты, но они, конечно, не видны. На одной стороне трассы установлены могулы, и я пробую проехать по ним, поднимаясь вверх и снова опускаясь вниз. При этом я ощущаю силу моих колен, ног. Я довольно хороша на могулах [26]. И я люблю снежную пудру, из-за которой кажется, что я лечу сквозь облако, оседающую на моих коленях белым пушистым снегом и разлетающуюся позади, когда я проезжаю дальше. Мне нравится проходить трассу первой ранним утром, после снегопада, это позволяет мне прочертить собственную тропу через свежую пудру.

Я действительно полюбила лыжи. Очень жаль, ведь сезон скоро закончится.

«Бескрайний» приводит меня прямо к «Южному пути» - дороге, которая идет вдоль горы почти горизонтально. Я устанавливаю лыжи прямо и отталкиваюсь, набирая скорость, пробираясь сквозь деревья. Где-то позади поют птицы, но пение затихает, когда я проезжаю мимо. Тропа открывается на еще один ухоженный склон - «Вернер», один из моих любимых, и я останавливаюсь на его краю. Люди устанавливают на склоне ворота для гигантского слалома [27]. Сегодня будут соревнования.