Ты моя судьба - Сангер Пола - Страница 20

— Джереми — противник всяческих условностей, — сказала Мейбел. — Вместо того чтобы отдать собаке остатки нашего ужина, он первым делом решил накормить ее. — Голос Мейбел звучал так, словно она собиралась расплакаться, хотя Джереми готов был побиться об заклад, что она из всех сил старается не рассмеяться.

Он схватил собаку за ошейник.

— Вон отсюда, глупая Носорожка. Ты не создана быть домашней собакой.

Мейбел вытерла глаза кухонным полотенцем.

— Пусть уж она все доест, Джереми. Если, конечно, не лопнет от этой горячей пищи.

— И тогда процесс охлаждения пойдет быстрее, — глубокомысленно заметила Санди. — Вступит в силу типичное явление энтропии.

— Кто за то, чтобы все-таки где-нибудь поужинать? — безмятежно спросила Мейбел.

Джереми и Санди начали горячо обсуждать что-то еще по дороге в ресторан и, сделав заказ, продолжили интересную для обоих беседу. Мейбел, не принимавшая участия в разговоре, рассеянно вертела в руках салфетку.

— До чего же приятно видеть в наше время настоящую семью. Сидят, разговаривают… Сразу видно, наслаждаются обществом друг друга, — умилился кто-то, сидящий за соседним столиком.

Мейбел, чуть повернув голову, заметила обращенные к ним взгляды. Джереми умолк на полуслове и выглядел так, будто подавился грушей. Единственной из всех троих, кто не ощутил, по-видимому, никакой неловкости, оказалась Санди.

— Мне бы хотелось, Джереми, чтобы вы были моим отцом, — непринужденно сказала девочка. — Я думаю, вы с Мейбел будете чудесными родителями.

Черт побери, подумала Мейбел. Я только что, можно сказать, заставила себя забыть об этом вымышленном ребенке! Ей до смерти захотелось выпить чего-нибудь покрепче, но ведь этот Санди наверняка скажет, что алкоголь вреден для здоровья будущего ребенка. Мейбел искоса взглянула на Джереми: как ему понравился такой поворот в разговоре?

Он слегка нахмурился и начал разглядывать постеры на стене. Значит, он воспринимает этот разговор как угрозу своему будущему, сделала вывод Мейбел.

— Я очень хотела, чтобы мои родители поехали со мной посмотреть соревнования: я ведь собираюсь учиться в этом университете, — продолжала ничего не замечающая Санди. — Но им всегда некогда. И я не могу поговорить с моим отцом так, как говорила только что с вами, Джереми. — Она промокнула глаза уголком салфетки. — Извините меня за минутную слабость.

Санди встала и отправилась в дамскую комнату, а Мейбел склонилась над столом и, чтобы ее не услышали за соседним столиком, тихо сказала:

— Я рада, что у нас появилась возможность поговорить. Полагаю, после ужина тебе следует вернуться в гостиницу.

— В гостиницу? При том, что в городе Лорин? Не смеши.

— Но ты ведь слышал: у нее встреча с деловым партнером.

— Ты всерьез думаешь, что именно поэтому она здесь?

— Нет, — сказала Мейбел и уловила неприязненную нотку, проскользнувшую в ее голосе: то ли ее раздражала эта навязчивая брюнетка, то ли Джереми, который, похоже, никак не мог или не хотел справиться с ситуацией. — Тогда мы с Санди могли бы устроиться в какой-нибудь гостинице, но…

— И этого тоже не стоит делать. По той же самой причине. Если Лорин не дай Бог увидит тебя в гостинице, мы погибли.

— Знаешь, Джереми, — заметила Мейбел, подцепив на вилку оливку, фаршированную лимоном, — я думаю, что до сих пор мы все делали неправильно. Если ты хотел иметь какое-то животное, тебе следовало взять питбуля. Тогда бы Лорин не рискнула бы войти в дом, и наше жаркое не пострадало бы.

— Животное не виновато.

Мейбел фыркнула.

— Единственное, на что у этой псины хватило храбрости, атаковать сковороду с мясом.

— Ну, твоя любимица просто использовала свой шанс. Но, если говорить о Лорин, даже питбуль от страха поджал бы хвост.

— Она похожа на пушистый шарик.

— Это и делает ее опасной, — снисходительно пояснил Джереми. — Все так и думают, что она мягкая и пушистая.

— Джереми Стейтон! — раздался вдруг возглас. — Глазам своим не верю! Мы не виделись с тех пор, как ты покинул Свонлейн.

Свонлейн. Сколько лет Мейбел не слышала этого слова!

— Приблизительно в это время ты окончил университет. Помнишь меня? Я — Том Хэмилтон. Слышал, ты здорово вырвался вперед.

Джереми встал.

— Привет, Том. Мейбел ты, конечно, знаешь?

— Я — та причина, по которой он оставил Свонлейн, — напомнила Мейбел, протягивая Тому руку.

— Еще бы, черт возьми! — воскликнул Том. — Ведь это я, можно сказать, свел вас.

Говоря это, Том даже не смотрел на Мейбел: все его внимание было сосредоточено на Джереми.

— Послушай, тебе не кажется, что ты вроде как обязан мне за эту услугу? Как я понимаю, ты продаешь свою компанию…

— Слухи разлетаются быстро, — заметил Джереми.

— Вот я и подумал: а не прикупить ли мне немного акций?..

— Ты хочешь приобрести несколько акций, чтобы потом с выгодой их продать?

— Да это делается сплошь и рядом, — сдержанно отозвался Том.

— Я думаю, если это компания открытого типа. А моя компания — частная. Она не располагает акциями для продажи на сторону.

Том явно обиделся.

— Компания принадлежит тебе. Ты всегда мог бы найти возможность отрезать от нее кусочек, если бы захотел.

Мейбел оставалось только надеяться, что этот неприятный разговор закончится до возвращения Санди: ей не хотелось, чтобы девочка потеряла уважение к Джереми.

Джереми вытащил из бумажника визитку и протянул Тому.

— Здесь мой номер телефона. Позвони мне на следующей неделе в офис.

Пальцы Тома крепко ухватили визитку.

— Спасибо, приятель. Не сомневайся, я позвоню! — И он поспешно удалился, чуть не сбив с ног Санди, подходившую к столу.

Мейбел задумчиво посмотрела на Джереми.

— Тебя ведь не будет в офисе на следующей неделе.

— О, заранее никогда не знаешь, — рассеянно отозвался он. — Возможно, я и буду.

— Но ведь ты не собираешься заключать с Томом никаких сделок, не так ли? Ты ему ничем не обязан.

Широкая усмешка появилась на лице Джереми.

— Ты же слышала. Я обязан ему тем, что он свел нас.

Мейбел тяжело вздохнула.

— Наверное, мне следовало предупредить беднягу, что у тебя совсем другое мнение по этому поводу.

Надутый, матрас занял всю комнату, пришлось сдвинуть мебель к самой стене. И все же один край его заходил под маленький столик и упирался в кухонную дверь. Мейбел взирала на эту картину с полной покорностью судьбе.

— Ну что ж, на сегодня с утолением голода покончено, — подвел итог Джереми. — Потому что пройти в кухню можно, только наступив на Санди. Есть, правда, и другие варианты: передняя дверь, задняя дверь или ванная.

На самом деле все было не так плохо, но Мейбел поняла, что Джереми имел в виду: имея под боком спящую девочку, они не могли двигаться свободно и по существу были заперты в спальне Мейбел.

— Хочешь не хочешь, но это наводит на воспоминания, — весело сказал Джереми. — Квартирка, в которой мы жили, была не больше этой кровати. Кстати, зачем тебе нужна кровать королевских размеров?

— Она вовсе не королевских размеров, она только кажется большой, потому что комната слишком маленькая.

Джереми сбросил ботинки и улегся поверх покрывала.

— Ты права, — заявил он. — Я даже не могу вытянуться во весь рост.

— Эй, это же ручная работа, дорогая вещь! Откинь покрывало, не лежи на нем.

— Милая, я не смею надеяться, что ты пригласишь меня под свое одеяло, но, если ты действительно хочешь…

— Я действительно хочу выбросить тебя в окно. Или выдать тебе одеяло и отправить спать на пол.

— Нет, так, пожалуй, не уснешь. — Джереми медленно поднялся с кровати.

— Конечно, не уснешь, — согласилась с ним Мейбел.

Она стянула свое любимое покрывало — настоящее произведение искусства, сотворенное из доброй сотни цветных лоскутков, — и аккуратно повесила его на спинку единственного в комнате стула. Затем уселась на край кровати, подложив под спину подушку.