Ты моя судьба - Сангер Пола - Страница 2

— Я сделал то же самое, Мейбел, — осторожно проговорил Джереми.

Она удивленно взглянула на него.

— Ты? Что ты сделал?

— Я полностью оплатил присланный мне чек, — мягко сказал Джереми.

Он смотрел, как бледнеет и без того бледное лицо Мейбел по мере того, как до нее доходил смысл его слов.

— Значит, он одурачил нас обоих? Все это время я думала, что ты увильнул от уплаты своей доли. — Ее голос дрогнул. — А ты то же самое думал про меня.

— Нет, не думал. Я всегда считал, что ответственность лежит на мне, поэтому я все должен взять на себя.

Мейбел дернула плечом, давая понять, что не собирается признавать его джентльменские качества.

— Эта акула… — Мейбел вытянула руку, растопырив пальцы как когти. — Когда я доберусь до него…

Она не носит обручальное кольцо, машинально отметил Джереми. Как, впрочем, и другие драгоценности. Ни на руках, ни на шее. А зря. На такой шее красиво смотрелась бы изящная золотая цепочка. Эта шея создана для поцелуев. Интересно, подумал Джереми, Хорас нашел то пульсирующее местечко, справа под ухом?

Не твое это дело, Стейтон, тут же одернул он себя.

— Я бы не советовал это делать, — спокойно, без нажима проговорил Джереми. — Если ты совершишь нападение на одно из федеральных пенитенциарных учреждений, то непременно окажешься в лапах полиции. Хорасу это может не понравиться.

— Ты хочешь сказать, что наш адвокат сидит в тюрьме?

Джереми кивнул.

— Он отсидел уже два года из восьми, полученных за мошенничество.

— А, вот, значит, как ты узнал, что мы не разведены… Из газетной статьи или еще какой-нибудь публикации.

Несколько секунд Джереми колебался: а что, если просто кивнуть? Может быть, такой удобный вариант и проскочит? Но он уже понял, что Мейбел не так-то просто убедить в чем-нибудь: она непременно потребует показать ей эти вырезки. А у него не только не было никаких газетных публикаций, он даже не видел ни одной из них.

— Не совсем так, — осторожно сказал Джереми. — Он в тюрьме не за организацию фальшивых разводов. Откровенно говоря, я не знал, что он в тюрьме, пока не начал разыскивать его, чтобы он объяснил, какого дьявола он сотворил такое с нашим разводом. До того я думал, что это просто ошибка.

Официант принес стейки, источающие потрясающий аромат. Очень вовремя, — подумал Джереми и переменил тему:

— Ты давно знаешь Хораса?

Но Мейбел не обратила внимания ни на стейк, ни на его вопрос.

— А как ты узнал, что с нашим разводом что-то, неладно?

Джереми спокойно встретил ее взгляд.

— Видишь ли, однажды я случайно наткнулся на наши бумаги о разводе и решил прочитать их, что называется, от корки до корки, хотел убедиться, что все в порядке.

Мейбел прищурилась.

— Через четыре, нет, почти через пять лет, тебе вдруг ни с того ни с сего взбрело в голову лезть в эти бумаги? Не держи меня за дурочку, Джереми.

— Думай что угодно. Можешь назвать это блажью или как-нибудь еще. Но, видишь, оказалось, что это было предчувствие.

Мейбел долго смотрела на него, потом недоверчиво покачала головой.

— О нет, Джереми. Даже не пытайся заставить меня поверить в то, что у тебя не нашлось дела поинтереснее, чем вникать в детали какого-то юридического документа семилетней давности. Да еще привлекать адвоката — а без него наверняка не обошлось, — чтобы он покопался во всем этом. Итак, что происходит на самом деле?

Джереми отрезал кусочек стейка.

— Учти, остывший стейк теряет половину своего вкуса, — предупредил он.

Мейбел, казалось, не слышала его.

— Я поняла. Ты сам планируешь небольшую прогулку под церковные своды. И твоя невеста — должно быть, она более предусмотрительна, чем была я, — решила убедиться, что ты действительно свободен.

— Красивая история. И, хотя в ней нет ни слова правды, ты заслуживаешь высокой оценки за свою благородную попытку воссоздать истинную картину.

— Перестань морочить мне голову, Джереми. Уж не думаешь ли ты, что меня это волнует? Можешь рассказать мне о ней абсолютно все. Не исключено, что когда-нибудь я приглашу ее на ланч и дам пару советов, как с тобой обращаться. Могу даже быть ее подружкой на свадьбе, если она пожелает. — Мейбел рассмеялась. — Видел бы ты себя со стороны! Ты ведешь себя так, будто думаешь, что я собираюсь отказать тебе в разводе.

И Мейбел уставилась на него, по-видимому, ожидая ответа. Джереми с интересом наблюдал за ней, отмечая богатейшую игру эмоций на ее лице: сначала веселье, потом шок, потрясение и, наконец, разгорающийся гнев.

— Да-да, именно так ты и думаешь! — возмущенно заговорила Мейбел. — Ты настолько самонадеян, что всерьез полагаешь, будто я собираюсь встать у тебя на пути. Будто бы я настолько глупа, что хочу заполучить тебя обратно! Конечно, я не собираюсь тебя удерживать. И не собираюсь ловить рыбку в мутной воде.

Джереми отрезал еще кусок стейка и приготовился к продолжению. Мейбел не заставила себя ждать.

— Да-да, ничего не собираюсь извлекать из нашего развода! Я теперь все поняла. В прошлый раз и у тебя, и у меня в карманах гулял ветер, потому и вопрос, кто и что должен получить, не стоял. Но теперь ты сидишь на мешке с золотом и думаешь, что я стану торговаться или не захочу дать развод, потому что мне нужен этот мешок.

— Мейбел, если бы я так думал, я не стал бы затевать с тобой этот разговор, пока не продал свой бизнес.

Она энергично тряхнула головой.

— Совсем наоборот: тогда у тебя на руках были бы наличные и я могла потребовать часть из них за возвращение тебе свободы. Но, позволь тебя заверить, я этого не сделаю. Я так же хочу быть свободной, как и ты. И притом — как можно скорее.

Вот твой шанс, Стейтон. Воспользуйся им, сказал себе Джереми.

— Но есть кое-какие трудности, Мейбел, — спокойно произнес он. — Видишь ли, в настоящий момент я… не хочу.

Мейбел резко отодвинула от себя тарелку, поставила локти на стол и, положив подборо докна сплетенные кисти рук, задумалась: действительно ли Джереми сказал эту фразу или ей послышалось? Нет, по-видимому, у меня слуховые галлюцинации, пришла она наконец к выводу. Он не мог этого сказать, иначе не сидел бы с таким безмятежным видом. И, кажется, он не ожидает от меня никакой реакции. Не может же он думать, что я приму его заявление как нечто само собой разумеющееся, если он, в самом деле, бросил такую бомбу, как эта?

Мейбел в упор смотрела на Джереми, а он спокойно жевал стейк, словно в этом куске мяса заключался весь смысл его жизни.

Странные, однако, у нее галлюцинации. Неожиданно, ни с того ни с сего, вообразить, будто Джереми хочет вернуть ее обратно… Да она даже никогда не думала о нем. Ну разве что иногда. И все же — если не кривить душой — его слова, наверное, потрясли Мейбел больше, чем ей казалось.

— На случай, если я выразился не очень ясно, — сказал Джереми, — уточняю: я не хочу развода.

Это уточнение должно было бы улучшить ее самочувствие, потому что теперь стало понятно, чего он хочет. Кроме того, Мейбел убедилась, что с головой у нее все в порядке и странные голоса в мозгу тут ни при чем. К сожалению, одно только осознание того факта, что она в здравом уме и рассудке, никак не разрешало проблемы в целом.

— Ну, у тебя всегда было несколько иррациональное понимание некоторых вещей. — Мейбел интонационно выделила слово «некоторых», при этом, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно. — А теперь, судя по твоему заявлению, ты утратил даже свой драгоценный критический разум. Конечно, ты хочешь развода, Джереми. Ты же был разведен все эти шесть с лишним лет.

Он отрицательно покачал головой, и Мейбел возвела глаза к потолку.

— Да-да, понимаю, возможно, развод был не совсем законным, но мы-то считали его законным. И жили как свободные люди. Только не пытайся меня уверить, что все эти годы ты сокрушался о нашем разрыве и жил как монах, мечтая об одном: как бы заполучить меня обратно.

— Нет, такого не было, — согласился с ней Джереми.