Ты моя судьба - Сангер Пола - Страница 17

Примерно за три секунды — столько длился поцелуй — Мейбел убедилась, что может спокойно целоваться с ним, не теряя головы и не испытывая никаких особенных чувств. Я буду делать это столько раз, сколько потребуется, чтобы полностью убедить Лорин, решила Мейбел. Ничего особенного. Нужно только думать о пяти миллионах, и тогда у меня будет такой вид, будто кроме этих поцелуев для меня ничего на свете не существует.

Джереми как-то незаметно переменил позу, и так получилось, что Мейбел сразу перестала себя контролировать. Она не просто прильнула к нему — это еще можно было бы объяснить, — она повисла на нем, потому что мир вокруг нее закружился, и, чтобы не упасть, ей потребовалась твердая опора. Такой опорой стали объятия Джереми. Он прижал ее к себе, а его рот — о, этот рот! — он дразнил, мучил, терзал, обещал…

Легко понять, почему Мейбел растерялась вчера, когда Джереми поцеловал ее в кабинете: его поцелуй был для нее полной неожиданностью. Но сегодня… сегодня она первая и по своей доброй воле поцеловала его, и все же, как и накануне, почувствовала себя в его объятиях такой же беспомощной и такой же растерянной. А самое главное Мейбел почему-то ощущала: Джереми не станет удерживать ее, если она захочет освободиться. Но вот, поди ж ты — ей не хотелось!

Наконец Джереми оторвался от ее рта, но целовать не перестал. Его губы скользили по ее скулам, по пути они нежно сжали мочку уха и безошибочно нашли ту пульсирующую жилку на шее… Мейбел непроизвольно запрокинула голову, открывая себя поцелуям Джереми.

— Теперь ты понимаешь, что я имею в виду? — осведомился Джереми, выпуская ее из объятий. — Мы должны поработать над тем, чтобы научить тебя не отскакивать от меня, когда я до тебя дотрагиваюсь.

Он свистнул собаке, и через минуту эта парочка потрусила вперед, вскоре скрывшись за углом.

Черт побери, подумала Мейбел, у него даже не сбилось дыхание!

Весь Рэнсом-Холл, включая кабинет Мейбел, был забит до отказа: больше двух сотен будущих студентов, университетские преподаватели, добровольные судьи и болельщики… Лишь ко второй половине дня напряжение заметно спало. Мейбел даже удалось выкроить время на небольшой перерыв. У нее разболелась голова, и Мейбел принялась рыться в столе, разыскивая аспирин. За этим занятием ее и застала Верджи.

— Что еще? — нахмурившись, спросила Мейбел.

— На этот раз — ничего. Соревнования идут к концу, многие команды уже ушли, так что можно с уверенностью сказать, что наше здание и на этот раз устояло. По крайней мере, до завтра, когда все вернутся на финальные игры.

— Да уж, как гора с плеч, — с облегчением выдохнула Мейбел.

— Если хочешь уйти пораньше, я побуду здесь, пока буря не уляжется окончательно. — Верджи взглянула на часы, висевшие за спиной Мейбел. — Примерно через час все отправятся праздновать победу или, наоборот, проливать горючие слезы.

Мейбел нашла, наконец, флакончик с аспирином и высыпала две таблетки на ладонь.

— А за это?.. — спросила она.

Верджи усмехнулась.

— Ну, ты же меня знаешь. Сегодня годовщина моей свадьбы, и мы с мужем собираемся поужинать в одном милом ресторанчике. Так что завтра, сама понимаешь, мне хотелось бы отоспаться.

— Идет, — согласилась Мейбел. — Завтра я буду здесь с самого утра, на случай какой-нибудь неожиданности. Но вроде бы ничего не должно случиться. Все получили исчерпывающий инструктаж. Судей и добровольных помощников более чем достаточно. Так что завтра приходи, когда выспишься.

Мейбел взяла сумочку и вышла.

На лестнице она встретила миссис Коннингтон. На ней был темно-розовый жилет, свидетельствовавший о том, что она тоже входит в команду помощников-добровольцев. Мейбел мельком видела ее, когда включала в комнатах свет, но впервые после вчерашнего чаепития в Круксбери-Хилл столкнулась миссис Коннингтон лицом к лицу.

Мейбел жизнерадостно поздоровалась с ней и хотела пройти мимо, но миссис Коннингтон преградила ей путь.

— Должна сказать вам, Мейбел, — холодно начала она, — я просто шокирована. Да, шокирована! Одна мысль о том, как вы обошлись с Хорасом…

Мейбел вовремя прикусила язык. Ей до смерти хотелось сказать этой даме, что, если бы Хорас поделился своими личными планами вначале со своей предполагаемой невестой, а уж потом с половиной университета, он не попал бы в глупое положение.

— Я страдаю, — патетически продолжала миссис Коннингтон, — да-да, по-настоящему страдаю за Хораса! Вы позволили ему увлечься вами, будучи замужней женщиной. Я поражена также, как мало, заботит вас репутация университета, если вы можете позволить себе то, что невольно видели мои глаза сегодня утром на ступенях Рэнсом-Холла.

Ну конечно, именно миссис Коннингтон должна была оказаться там, чтобы наблюдать, как мы целуемся, подумала Мейбел. Именно она. Кто же еще?

— Не могу, не согласится с вами, миссис Коннингтон, относительно того инцидента на ступенях, — мягко сказала она. — Совершенно недопустимо, что я позволила себе так забыться. Смею вас заверить, что впредь не позволю себе ничего подобного.

С этими словами Мейбел проскользнула мимо кипящей негодованием дамы и вышла на улицу.

Мейбел шла медленно, надеясь, что легкий бриз, чуть смиривший жару, поможет ей избавиться от головной боли перед встречей с Джереми — еще одной встречей, не обещающей никаких положительных эмоций. Но, как только она свернула за угол, головная боль снова ударила в виски.

Перед ее домом на подъездной дорожке лежала собака, которая сегодня совершала с Джереми утреннюю пробежку. Она лежала на прохладном бетоне, высунув язык. Перед ней стояли две миски из нержавеющей стали, предназначенные специально для собак: одна с водой, другая с хрустящим собачьим кормом.

Завидев Мейбел, псина поднялась и лениво зашагала вместе с ней к дверям, всем своим видом показывая, что хотела бы войти в дом.

Едва открыв дверь, Мейбел позвала Джереми.

— Я тут, на кухне! — откликнулся он. — Ширли учит меня готовить говядину в духовке.

Мейбел пришлось сразу же притушить свой гнев. Она глубоко вздохнула и медленно направилась в гостиную, где обнаружила огромную коробку, на боку которой была картинка, изображающая надувной матрас величиной, пожалуй, с эту комнату. Рядом с коробкой лежал насос, уже готовый к работе.

Мейбел стиснула зубы и простояла так какое-то время, не в силах отвести глаз от полосатой коробки. Затем, придя в себя от сильного запаха лука, пошла в кухню.

— Привет, Ширли, — бросила она.

Соседка, не поднимая головы от разделочного стола, улыбнулась и сообщила:

— Знаешь, из него получится очень домовитый муж.

На ближайшие шестьдесят секунд, не больше, мысленно ответила ей Мейбел. И то, если я не задушу его полотенцем.

Джереми, словно речь шла не о нем, возился с урчащей на плите сковородой.

— Ты не мог бы мне сказать, — вкрадчиво обратилась к нему Мейбел, — что делает перед домом эта собака?

— Караулит, — коротко пояснил Джереми, отправляя сковороду в духовку. — Я думал, ты и сама догадаешься.

— Понятно. Караулит свою миску. Почему она до сих пор здесь?

Ширли рассмеялась.

— Я же говорила, Джереми, чтобы ты ее не кормил.

Джереми пожал плечами.

— Я позвонил по всем телефонам, по которым принимают сообщения о пропаже собак, потом на местное радио. Дал ее описание.

— Остается только надеяться, что кто-то захочет получить это чудовище обратно! — фыркнула Мейбел.

— Но никто еще не звонил, а собака явно была голодна, пришлось ее покормить, — пояснил Джереми.

— И ты не поленился купить собачью посуду, — констатировала Мейбел.

— Я подумал, что тебе не очень понравится, если я воспользуюсь твоей.

— Ты правильно подумал, — не могла не согласиться Мейбел.

В дверь позвонили.

— О, должно быть нашелся хозяин! Хотя, возможно, эта красавица сама научилась нажимать кнопку звонка.

Джереми отложил ложку, которой помешивал соус, и последовал за Мейбел.

Она подозрительно взглянула на него.