Игры на брачном ложе - Уоррен Трейси Энн - Страница 9

«Так хорошо я не спала уже несколько месяцев… или даже лет…» — сонно подумала Мэллори, и в ее душе проснулось беспокойство.

Она вдруг заметила, что подушка у нее под головой какая-то слишком… жесткая. Она набита явно не гусиным пером. Кроме того, из глубины полушки доносился ритмичный стук. Обычно так бьется сердце.

«Но у подушек нет сердца», — мелькнуло в голове Мэллори.

Она знала, что от подушек — во всяком случае, от ее подушек — не пахнет мужчиной. Мэллори глубже вдохнула смешанный запах пота, кожаной сбруи и мыла. Он был ей знаком.

«Адам!» — наконец догадалась она и тут же открыла глаза.

Мэллори встретила взгляд его карих глаз, и в памяти вспыли события этого утра: прогулка верхом, завтрак на свежем воздухе, внезапный приступ слабости…

— Я, кажется, уснула, — промолвила она.

Адам усмехнулся.

— Да, вы немного поспали.

— Немного? А точнее можете сказать?

Адам приподнялся, опершись на локоть.

— Чтобы сказать точнее, нужно взглянуть на часы. Но по-моему, вы проспали часа два.

На лице Мэллори отразилось изумление.

— Два часа?! — ахнула она. — О, как вы могли допустить такое? Почему вы не разбудили меня раньше?

— Почему не разбудил? Я видел, что вы устали, выбились из сил. Вы спали как убитая.

— И тем не менее вам следовало разбудить меня! — настаивала на своем Мэллори. — Сейчас, должно быть, уже около одиннадцати часов.

Адам сел и достал из кармана жилета золотые часы.

— Вы недалеки от истины. Сейчас одиннадцать часов двадцать четыре минуты.

Щелкнув крышкой, он закрыл часы и снова спрятал их в карман.

— Нам нужно возвращаться, — сказала Мэллори и попыталась встать, однако ее ноги запутались в длинной широкой юбке со шлейфом. — Я никого, кроме Пенни не предупредила о своем отъезде. Нас, должно быть, уже хватились.

Адам помог Мэллори встать на ноги. Она безропотно приняла его помощь.

— Нам нужно ехать, — сказала Мэллори, разглаживая складки на платье.

— Но сначала вы должны надеть шляпку, — промолвил Адам, поднимая с земли этот предмет женского туалета. — И еще хотел бы заметить, что вам не о чем беспокоиться. Я поставил Клер в известность о том, что мы сегодня утром поедем на прогулку вместе.

Мэллори оторопела.

— Клер знает об этом? Вы известили ее? Когда?

— Вчера вечером, после того как вы удалились к себе, — с невозмутимым видом ответил Адам. — Я уверен, что Эдвард тоже в курсе дела. И если бы он имел что-нибудь против нашей прогулки, то явился бы утром в конюшню и запретил вам ехать со мной.

— О… — вырвался у Мэллори вздох облегчения.

У нее наконец отлегло от сердца. Адам, несомненно, прав. И все же в глубине души ее терзала тревога. В поместье гостили родители Клер, которые могли не одобрить столь вольного поведения незамужней леди.

Впрочем, Адам был для нее как брат. Она знала его с детства и относилась как к близкому родственнику, члену большой семьи.

— Надеюсь, завтра утром мы снова вместе поедем на прогулку? — спросил Адам, убирая с ее виска выбившийся из прически завиток и закладывая его за ушко так, словно Мэллори была малым ребенком.

— Завтра? Рано утром?

— Да, если не возражаете.

— Но из-за прогулок со мной вы можете лишиться многих развлечений. Я знаю, что Эдвард собирается устроить охоту на куропаток. Сезон уже начался.

— Мне приятнее кататься с вами, чем стрелять в бедных птиц. Пусть этим занимаются другие. Поверьте, я вовсе не кровожаден, хотя от жареных куропаток на ужин не откажусь.

— Вы прагматик.

Адам искоса посмотрел на Мэллори.

— Большинство тех, кто меня знает, поспорили бы с вами. Впрочем, можете считать меня прагматиком. Но в таком случае вам нет резона отказываться от прогулок со мной. Прагматики, как известно, руководствуются разумом и не совершают необдуманных поступков. — Адам усмехнулся. — А вот от гостящих в поместье дам неизвестно чего ждать. Завтра они могут продумать какое-нибудь несуразное развлечение и заставить вас участвовать в нем. Кстати, я слышал, ваша кузина Вильгельмина собирается поставить пьесу и устроить спектакль. Она обожает театр. Я не сомневаюсь, что для вас тоже найдется роль.

— В таком случае мне придется отказать ей. Пусть в ее спектакле играют другие дамы, — заявила Мэллори. — Меня не интересуют театральные постановки.

— Я вас понимаю. Но мне кажется, вам будет легче избежать участия в этих развлечениях, если вы будете держаться подальше от кружка милых леди. Поэтому вы должны согласиться поехать со мной завтра на прогулку. Это в ваших же интересах.

Мэллори, насупившись, глубоко задумалась.

— К сожалению, мы не можем кататься с утра до самого вечера, — наконец промолвила она. — И после утренней прогулки кузина может подстеречь меня.

— Да, но чем реже вы попадаетесь дамам на глаза, тем скорее они о вас забудут и в конце концов оставят в покое.

Прищурившись, Мэллори внимательно взглянула на Адама.

— Мне почему-то кажется, что вы мною манипулируете.

Адам с видом оскорбленной невинности приложил руку к сердцу.

— С чего вы это взяли? Ваши слова ранят меня, дорогая. Я просто пытаюсь помочь вам. Итак, решено? Вы едете со мной завтра утром?

Поколебавшись немного, Мэллори кивнула:

— Еду.

— Отлично. — Адам улыбнулся. — Я хотел еще кое-что сказать вам, Мэллори.

— Что именно? Я слушаю.

— Я даю вам разрешение засыпать в моих объятиях всякий раз, как только вы этого пожелаете. Мне понравилось быть вашей подушкой.

Мэллори покраснела.

— В таком случае обещаю, что больше никогда не усну в вашем присутствии.

— Никогда не давайте обещаний, которые вы не способны выполнить, — сказал Адам.

Подмигнув Мэллори, он надел ей на голову шляпку и стал заботливо закреплять ее шпильками.

Вернувшись в поместье, Адам и Мэллори оставили лошадей на конюшие и направились к дому. По дороге им так никто и не встретился. Когда они вошли в холл, Крофт сообщил, что джентльмены уехали на охоту, а дамы отправились в ближайший лесок собирать цветы.

Гости и обитатели усадьбы должны были вернуться примерно через час и, переодевшись, собраться в столовой к обеду.

— В таком случае будет лучше, если я поднимусь к себе, — сказала Мэллори Адаму, когда дворецкий удалился. — Может быть, мне удастся остаться в спальне, сославшись па головную боль, и не спускаться к обеду.

— Нет, так дело не пойдет. Распорядитесь лучше, чтобы горничная помогла вам выбрать подходящее для выхода к обеду платье. Я буду ждать вас в столовой.

Мэллори с изумлением взглянула на Адама.

— В столовой? Но я не желаю спускаться к обеду и общаться с гостями! Мы же обо всем договорились.

— На этот счет мы ни о чем не договаривались.

— Как? Вы же обещали помогать мне! На чьей вы стороне, Адам?!

— В данном случае на стороне вашего желудка, — ответил он и, взяв за руку, подвел Мэллори к ступеням мраморной лестницы. — Я готов помогать вам уклоняться от участия в дурацких развлечениях, таких, например, как составление букетов из полевых цветов, но что касается еды, то вы должны хорошо питаться. Я настаиваю на этом.

Мэллори открыла было рот, собираясь что-то возразить, но Адам не дал ей произнести ни слова.

— Не спорьте со мной! Ступайте в свою комнату и отдохните часок-другой. А в обед я жду вас в столовой.

Мэллори с горечью посмотрела на Адама и высвободила свою руку, которую он сжимал.

— А я-то думала, что вы все поняли.

— Я действительно все понял, — мягко промолвил Адам. — И даже лучше, чем это может показаться.

Бросив на него еще один, на этот раз сердитый, взгляд, Мэллори резко повернулась и поспешила прочь. Шлейф ее амазонки волочился за ней по мраморным ступеням. Адам следил за Мэллори до тех пор, пока она не скрылась за поворотом лестницы.

— Вы нашли к ней правильный подход, — прозвучал за его спиной голос Эдварда Байрона, герцога Клайборна.