Игры на брачном ложе - Уоррен Трейси Энн - Страница 11

Ее брат получил на войне тяжелое ранение: и теперь сильно хромал.

Она задумалась над предложением горничной. Может быть, действительно было бы неплохо, если бы к ней зашла одна из невесток? Мэллори всех их любила — и Клер, и Грейс, и Мег. Впрочем, кроме невесток, в доме сейчас находились кузина Мэллори Индия и подруги Джессика и Дафна. Им Мэллори не раз доверяла свои сердечные тайны, а также делилась слухами, сплетнями и другой интересной информацией.

Однако после гибели Майкла их общение прекратилось. Мэллори не хотелось ни с кем ни видеться, ни говорить. Горе сделало ее замкнутой и нелюдимой. Мэллори все глубже уходила в себя. Она не желала бередить незажившие раны, растравлять их ненужными разговорами. Мэллори прятала свою боль глубоко в душе.

И уж тем более ей не хотелось говорить с родственницами и подругами об Адаме. Впрочем, что такого она могла рассказать им о нем? Адам явно действовал по указке ее близких, и подруги стали бы во всем поддерживать его, оправдывать все его поступки.

— Приготовьте мне ванну и принесите какое-нибудь светлое платье, только не белое, — распорядилась Мэллори.

Пенни хотела что-то возразить, но промолчала.

— Хорошо, мисс, — промолвила она и вышла из комнаты.

Тем временем слезы Мэллори высохли, и она стала размышлять о том, как дожить до вечера.

Глава 6

«Наверное, я все же обращаюсь с Мэллори не так, как этого хотелось бы Эдварду», — с раскаянием думал Адам на следующее утро поджидая ее у конюшен.

Мэллори опаздывала уже на пятнадцать минут, и Адам не знал, придет ли она вообще, несмотря на обещание покататься с ним сегодня утром.

Казалось бы, намерения Адама были чистыми и прозрачными: он хотел вывести Мэллори из состояния депрессии, вернуть к жизни. Так было поначалу. Но постепенно ситуация запуталась, и теперь Адам не был уверен в том, чего он добивается на самом деле.

Вчера перед обедом на Мэллори снова накатила грусть. Она появилась в столовой в назначенное время, одетая в шелковое платье нежного персикового цвета. Оно очень шло ей, подчеркивая фарфоровую белизну кожи и иссиня-черные волосы. Несмотря на то что Мэллори вежливо отвечала на обращенные к ей вопросы и замечания присутствующих, в ее глазах читалось выражение грусти. Она явно находилась в подавленном настроении.

Мэллори едва притронулась к еде, несмотря на отчаянные попытки Адама заставить ее хоть немного поесть. За ужином повторилось то же самое. Хотя Мэллори физически присутствовала за столом, ее душа витала где-то далеко.

Адам перебирал в памяти все ее слова, весь их последний разговор, но никак не мог взять в толк, почему Мэллори вдруг снова впала в глубокую депрессию. Он настаивал только на одном — на том, чтобы она спускалась в столовую к гостям. Неужели он требовал от нее слишком многого? Нет, вряд ли это могло кардинально изменить ее настроение. Вчера вечером, за ужином, когда Адам попытался выяснить причины подавленности Мэллори, она не ответила ни на один его вопрос. Молчание Мэллори было для Адама невыносимо. Если бы их не окружали две дюжины родственников и друзей, Адам встряхнул бы ее за плечи и добился ответа.

Может, из-за его настойчивости Мэллори снова ушла в себя? Может, не стоило сильно давить на нее?

Тяжело вздохнув, Адам потрепал своего жеребца по холке. Конь явно застоялся в стойле и рвался на простор. Кобыла Мэллори тоже беспокойно фыркала, мотала головой и била копытом землю в ожидании того момента, когда ее оседлают.

Может, следовало приказать конюхам заняться выездкой лошадей? Адам уже не рассчитывал, что Мэллори придет. Он еще мог успеть присоединиться к друзьям, договорившимся отправиться сегодня на охоту.

Адам уже повернулся, чтобы направиться в конюшню, но тут вдруг заметил мелькнувшее платье. Это была Мэллори.

— Я пришла, — промолвила она. — Можем ехать на прогулку.

Ее аквамариновые глаза были похожи на предгрозовое небо. Должно быть, она находилась в мрачном расположении духа, однако старалась скрыть это. На ней была роскошная амазонка. Пенни, должно быть, стоило большого труда подогнать ее по исхудавшей фигуре госпожи: Возможно, это и было причиной опоздания Мэллори.

Однако Мэллори не стала оправдываться или извиняться. Взяв Пеней под уздцы, она повела лошадь к скамейке. Адам мягким жестом остановил ее.

— Я помогу вам сесть в седло.

Мэллори холодно посмотрела на нею, но не возразила. Обхватив, Мэллори за талию Адам подсадил ее на лошадь.

— Я думал, вы уже не придете, — промолвил он.

Мэллори некоторое время молчала.

— Я действительно хотела остаться лома. — наконец выдавила она, — но в последний момент решила все же отправиться на прогулку.

— Мэллори, я не понимаю, что…

— Прошу прощения, — поспешно перебила она его, — но я не настроена разговаривать. Мне хочется просто молча покататься верхом. Если вас это не устраивает, я попрошу конюха сопровождать меня.

Адам помрачнел.

— В этом нет необходимости. Я поеду с вами.

Мэллори с надменным видом ждала, когда он сядет в седло. Адам заметил у нее под глазами глубокие тени.

— Вас снова мучили кошмары?

Мэллори, поджав губы, молча взялась за поводья, всем своим видом давая понять, что не намерена отвечать на вопросы спутника, как бы он ни старался разговорить ее.

— Ну хорошо, — промолвил Адам. — Будем кататься молча. С этой минуты я больше не произнесу ни слова.

Вдев ногу в стремя, он ловко вскочил на своего жеребца и пустил его шагом, искоса поглядывая на Мэллори, чтобы удостовериться, что она не отстает от него. Вскоре он пришпорил коня и поскакал галопом.

Мэллори поехала за ним.

Они молча мчались бок о бок по зеленым полям плугам, слушая мерный топот конских копыт. Время от времени их лошади вспугивали зайца или куропатку. Не сговариваясь, они направились по вчерашнему маршруту — к реке. Перейдя ее в брод, Адам и Мэллори въехали на высокий холм.

На вершине холма Адам пустил коня медленным шагом. Мэллори тоже осадила Пеней. Через некоторое время Адам остановился, и Мэллори последовала его примеру.

Тишину летнего утра нарушал только птичий щебет, шорох травы на легком ветру и мелодичное позвякивание конской сбруи. Склонив голову, Пеней принялась щипать сочную травку.

— Ну как? Вам лучше? — спросил Адам, глядя вдаль, на живописные окрестности:.

Мэллори вздохнула.

— Кажется, да. На душе стало немного легче, — ответила она.

Адам не стал продолжать разговор. Он и так уже нарушил обещание хранить молчание и не хотел вызывать у спутницы раздражение своей болтливостью.

— Адам, простите меня, я была не права… — промолвила Мэллори, искоса поглядывая на него.

Адам упорно молчал, ожидая, что она скажет дальше.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились, — продолжала Мэллори.

Он повернул голову в ее сторону.

— А разве мы ссоримся? Мне кажется, нет.

У Мэллори отлегло от сердца, когда он снова заговорил. Однако в ее глазах все еще сквозила грусть.

— Все так запутанно, сложно… Порой я не понимаю, что со мной происходит…

Адам спешился и подошел к Мэллори.

— Слезайте с лошади. Давайте немного пройдемся.

Ее глаза сияли, как драгоценные камни, на щеках выступил нежный румянец. Она позволила Адаму помочь ей спуститься на землю.

Адам привязал лошадей к стволу дерева, где они могли спокойно пощипать свежей травы, а затем, предложив даме руку, медленно зашагал вместе с ней по тропинке.

Некоторое время они хранили молчание, но теперь оно не создавало напряженной атмосферы. Это было мирное молчание двух друзей. Под сапогами Адама хрустели веточки, над их головами шумели густые кроны деревьев.

— Я хорошо понимаю, Мэллори, что вам пришлось пережить, — наконец заговорил Адам.

Его голос звучал негромко и проникновенно. Пальцы Мэллори вцепились в рукав его замшевого сюртука, однако она не произнесла ни слова.

— Мне, конечно, как вы знаете, не довелось пережить смерть возлюбленной, смерть невесты, — продолжил Адам. — Но и на мою долю выпало немало бед. Я знаю, что такое потеря близкого, любимого человека.