Его лучшая любовница - Уоррен Трейси Энн - Страница 1

Трейси Энн Уоррен

Его лучшая любовница

Глава 1

Лондон

Февраль 1815 года

«Достаточно будет одной пули прямо в сердце», — сказала себе Габриэла Сент-Джордж, сжимая в руке пистолет.

Она была хорошим стрелком и не сомневалась в себе. В конце концов, ее учили лучшие из лучших: великий Монкриф, которого весь свет знал как самого меткого стрелка во всем цивилизованном мире. Главное, что ей было нужно, — это найти силы духа, чтобы не изменить своему решению и исполнить свой план… И еще не допустить, чтобы рука у нее начала дрожать.

Наверное, она имела право нервничать, потому что до этой ночи отнимала жизнь только у животных — у кроликов и птиц, на которых охотилась во время своих скитаний по Англии, чтобы не голодать. Ей даже случалось изредка браконьерски подстрелить оленя ради пропитания. Но сегодня все было по-другому.

Сегодня она собирается убить человека.

Прячась в сгустившихся ночных тенях, положивших черные мазки на стены кабинета, она ждала, зная, что рано или поздно он сюда придет. Она наблюдала за ним всю прошлую неделю и изучила его привычки — знала, что поздно вечером он неизменно приходит на несколько минут в эту комнату, перед тем как подняться в спальню.

Благодаря горничной, которая не прочь была поболтать с дружелюбной незнакомкой, одновременно делая свои покупки, Габриэла выяснила, что, если не считать прислуги, он в этом огромном городском особняке один. Как ей сказали, его жена и маленькие дети остались в поместье на севере Англии.

Это известие принесло ей немалое облегчение, поскольку она не имела желания втягивать в свою месть невинных людей. Ведь преступником был только он один, и только он заслуживал возмездия. Но все равно ей не удавалось полностью избавиться от чувства вины, которое глодало ее словно косяк мелких рыбешек: она понимала, что ее акт возмездия принесет другим горе, однако постаралась отогнать все сомнения.

«Одна жизнь, — сказала она себе, — в уплату за другую».

Проскользнув в удачно расположенное окно несколько часов назад, она слышала негромкий рокот мужских голосов, время от времени прерываемый взрывами хохота. Он пригласил к себе друзей — несколько мужчин собрались за обеденным столом, а потом задержались за выпивкой и несколькими партиями в карты. Давно приучившись терпеть, она устроилась в углу, держа наготове пистолет, и ждала своего часа.

Наконец дом затих: гости распрощались и уехали, слуги ушли к себе, чтобы лечь спать. Только ровное тиканье резных напольных часов из атласного дерева нарушало тишину да еще тихое потрескивание огня в камине, куда служанка добавила поленьев. «Теперь уже скоро, — подумала она. — Он вот-вот придет сюда». Чуть пошевелившись, она постаралась избавиться от онемения и напряжения, скопившегося в мышцах и суставах.

Прошло еще минут пять — и наконец она услышала шаги. Прижавшись спиной к стене, она глубже спряталась в тени и увидела, как он решительно входит в комнату.

Как только мужчина вошел, он сразу занял собой весь кабинет. Такое впечатление создавалось не только из-за его внушительных размеров и атлетического сложения, но и из-за присущей ему властности. Несмотря на скудное освещение, она различила надменность его походки и ауру аристократической уверенности, которые можно было бы счесть врожденными, не знай она истинного положения вещей. До этого вечера она видела его только издалека. Вблизи он показался ей выше, а его волосы — более темными, почти черными. Она решила, что это результат ночной темноты.

По ее спине пробежали мурашки, а сердце заколотилось с силой молота, бьющего о наковальню. Подобной реакции она никогда прежде не испытывала, наблюдая за этим человеком. Наверное, эти ощущения были связаны с ее напряженностью: она ведь прекрасно понимала, что настал тот момент, к которому она так долго готовилась. Собравшись с духом, она крепче сжала пистолет и подождала, чтобы он прошел в комнату дальше.

Дойдя до письменного стола, он нашел спички и свечу. Спустя мгновение вспыхнул свет, заливая всю комнату уютным золотистым сиянием. Она заставила себя не дрожать, не сдвинувшись с места, когда он прошел к книжному шкафу и начал рассматривать корешки книг.

Она шагнула вперед, держа пистолет прямо перед собой. — Рейф Пендрагон, — произнесла она ясным голосом, который не дрогнул, — готовься заплатить за свои преступления.

Его плечи напряглись — и он медленно повернулся лицом к ней.

Только теперь она полностью его рассмотрела — и ее взгляд словно прикипел к его красивому лицу. Классически четкие линии скул, длинный аристократический нос, мощный лоб, челюсть и подбородок, выточенные многими поколениями благородных предков. Губы у него были откровенно чувственными, словно сама природа предназначила их для того, чтобы увлечь женщину в пучину бесчисленных плотских грехов. А еще его кожа — смуглая, с заметной тенью щетины, которая только подчеркивала его мужскую привлекательность. Однако самыми притягательными были его глаза. Глубоко посаженные, насыщенного темно-синего цвета, они казались почти бархатными — и в то же время искрились словно море. Сейчас эти глаза были устремлены на нее и выражали настороженность.

«Он разглядывает меня, — внезапно поняла она, — точно так же как я — его».

У нее невольно вырвался тихий вскрик, но она заставила себя — и свой пистолет — оставаться почти неподвижными.

— Вы не Пендрагон! — возмущенно проговорила она. Незнакомец выгнул темную бровь.

— Увы, это действительно так. Надеюсь, вы не застрелите меня за то, что я вас разочаровал, мисс… — Он выразительно оборвал свою фразу. — Вы ведь мисс, не так ли, несмотря на избранный вами мужской наряд?

Этим вечером она приняла решение одеться мальчишкой. Конечно, пробраться в городской особняк, чтобы убить человека, было бы нелегко, если на тебе надеты платье, корсет и нижние юбки.

Она не стала отвечать на этот вопрос.

— Где он?

— Я полагаю, вы имеете в виду Рейфа? Ну, я не собираюсь помогать вам, выдав место его пребывания. И вообще, почему вам захотелось причинить ему вред? Вам нужны деньги?

Она гордо выпрямилась, расправляя плечи.

— Я не воровка, иначе могла бы утащить отсюда массу ценностей, пока вы все сидели за обедом. Хотя, — добавила она, увидев наклоненную в безмолвном вопросе голову, — я здесь уже довольно давно и ждала, никем не замеченная.

— Да вы просто кошечка, да? Скользнули на мягких лапках. Полезное умение для любого, готов признать.

— У меня их немало, но я здесь не для того, чтобы с вами перешучиваться — кто бы вы ни были.

— Ах, прошу прощения за то, что был невежлив! — с готовностью отозвался он. — Уайверн, целиком к вашим услугам. Я бы поклонился, если бы не опасался, что вы всадите в меня пулю, если я попытаюсь пошевелиться.

— Я не стану стрелять, если вы меня не вынудите, — заявила она, поднимая пистолет чуть выше. — Однако в интересах безопасности я бы предложила вам сесть вот сюда.

Кивком она указала на кресло перед секретером.

— Спасибо, но это излишне. Мне вполне удобно стоять.

— Удобно вам или нет, но прошу вас сесть.

В нем было не меньше шести футов роста, так что он заметно возвышался над ней. В ситуации, когда все пошло не по плану, ей необходимо иметь максимум преимуществ. Поэтому она решила, что мужчина будет представлять для нее гораздо меньше опасности, сидя в кресле. Несмотря на его кажущееся добродушие, она нисколько ему не доверяла.

Он встретился с ней взглядом — и пожал плечами.

— Хорошо, раз вы так настаиваете. В конце концов, оружие ведь у вас. Но сначала скажите мне, что вы имеете против моего друга. Обычно он не вызывает такой неприязни — особенно у представительниц прекрасного пола.

Она судорожно вздохнула, так что ее грудь бурно поднялась под тонкой тканью мужской сорочки, и почувствовала, как у нее глубоко в груди засел ледяной ком.