Скиталец - Корнуэлл Бернард - Страница 72

— Подобный вариант развития событий, — сказал Бела с выражением явной скуки, — не может иметь для меня решительно никаких последствий.

— Слушай, а твой английский не так уж плох, а? — насмешливо произнес сэр Джеффри. — Я не претендую на то, будто знаю законы, мсье, но зато неплохо разбираюсь в людях. Если графиня вернет себе сына, она мигом отправится в Кале и встретится с королем.

— И? — спросил Бела, продолжая делать вид, будто ему все равно.

— Твой распрекрасный Карл Блуа доберется сюда не раньше чем через три, — сэр Джеффри поднял три пальца, — а то и через четыре месяца. А она может попасть в Кале за четыре недели, а через восемь недель уже вернется сюда с пергаментом, подписанным королем. У ее сына есть то, что нужно королю, и за это он даст графине то, чего она хочет. А она хочет заполучить твои яйца. И уж будь спокоен, красотка откусит их своими маленькими белыми зубками, а потом сдерет с тебя живьем шкуру, мсье, и никакой закон тебе не поможет. Против короля закон — это тьфу!

Бела, делавший вид, что читает пергамент, выпустил его из рук и уставился на Пугало. Тот пожал плечами.

— Сильно сомневаюсь, сэр Джеффри, что все, так красочно тобой описанное, вообще возможно. Ведь сын графини находится не здесь.

— Пока не здесь, мсье. Но предположим, — только предположим, — что некий отряд готовится совершить набег на Ронселет, чтобы заполучить маленького паршивца.

Бела молчал. Слухи о том, что такая вылазка готовится, до него доходили, но стряпчий сомневался в их истинности, ибо подобные истории рассказывались дюжину раз и ничем не кончались. Правда, что-то в тоне сэра Джеффри наводило на мысль, что в данном случае слух возник не на пустом месте.

— Значит, отряд? — невозмутимо отозвался Бела.

— Отряд солдат, — подтвердил Пугало, — которые собираются выступить к Ронселету, выждать момент, когда малыша выведут утречком помочиться, сцапать его и привезти сюда. После чего твои яйца попадут на сковородку.

Белла развернул свиток и снова сделал вид, будто читает его.

— Нет ничего удивительного, сэр Джеффри, — сказал он небрежно, — что мадам Шенье строит планы, мечтая вернуть своего сына. Этого и следовало ожидать. Но зачем ты беспокоишь меня по такому поводу? Мне-то до этого что за дело? Какая мне беда от такой затеи?

Он обмакнул в чернильницу только что заточенное перо.

— И откуда ты узнал о готовящейся вылазке?

— Надо уметь задавать правильным людям правильные вопросы, — ответил Пугало.

По правде говоря, до него дошли слухи о том, что Томас планирует вылазку в Ростренен, однако некоторые его знакомые клялись, что этот город грабили так часто, что нынче там и воробей сдохнет с голоду.

Сэр Джеффри, естественно, гадал, что же затевает лучник. Он не сомневался, что Томас ищет сокровище, то самое, которое привело его в Дарем, но какого черта, в таком случае, он забыл в Ростренене? В поисках ответа Пугало свел в таверне знакомство с одним из помощников Ричарда Тотсгема, подпоил его элем и стал расспрашивать про готовящуюся вылазку.

— Выбрось ты из головы эту чушь! — заявил подвыпивший вояка.

— Чушь?

— У нашего командира и в мыслях нет соваться в Ростренен. В Ронселет, вот куда они нацелились. Оно, конечно, нам об этом не докладывали, да только раз графиня д'Арморика по уши влезла в это дело, значит, их цель — Ронселет, не иначе. И хочешь мой совет, сэр Джеффри? Держись от всей этой затеи подальше. Не зря Ронселет прозвали осиным гнездом.

Пугало, почуяв, что напал на верный след, задал еще несколько вопросов и пришел к выводу, что тезаурус, за которым охотится Томас, — это вовсе не золотые монеты и не кожаные мешки, наполненные драгоценностями, но земля: бретонские владения графа Арморика. Если маленький сын Жанетты принесет клятву верности герцогу Иоанну, то для англичан это будет значить больше, чем крупная военная победа. Речь шла о сокровище особого рода, политическом сокровище, не столь осязаемом, как золото, но не менее ценном. Правда, Пугало представить себе не мог, какое отношение могло иметь это все к Дарему, но черт их разберет? Может быть, Томас ездил туда за какими-то бумагами, ведь у этих поганых законников без писульки и земля — не земля. Черт его знает, да это и не важно. Главное, Томас намеревался захватить мальчика, что должно было стать важным политическим приобретением для короля. Стоило подумать о том, какую пользу из этого может извлечь он, сэр Джеффри Карр.

Некоторое время Пугало даже носился со вздорной идей отбить мальчонку и отвезти его в Кале самому, но вовремя одумался, сообразив, что куда надежнее и безопаснее будет просто предать Томаса. Он явился к Бела, будучи уверен, что законник заинтересован в этих сведениях, но чертов крючкотвор упорно изображал безразличие, делая вид, будто планируемый налет на Ронселет никак его не касается. В конце концов Пугало решил поднажать. Он встал, поправил свой промокший от дождя плащ и сказал:

— Вижу, мсье, тебе не интересно. Ну и ладно. Ты свое дело знаешь лучше, чем я. Правда, мне известно, сколько людей собирается в Ронселет, кто их поведет и когда они отправляются.

Перо больше не двигалось; капельки чернил падали с его кончика, оставляя кляксы на пергаменте, но Бела не обращал внимания. Теперь он внимательно слушал хриплый голос Пугала.

— Само собой, мистера Тотсгема они во все подробности не посвятили. Черт его знает, одобрил бы он их или нет, но ему они наплели, будто бы собираются разорить несколько ферм возле Ростренена. Может быть, они так и сделают, подожгут какую-нибудь халупу, а может, и нет. Этого я не знаю, точно мне известно одно: что бы они ни говорили и что бы ни думал мистер Тотсгем, но они собрались в Ронселет.

— Откуда ты знаешь? — спокойно спросил Бела.

— Да уж знаю, — хрипло ответил сэр Джеффри.

Стряпчий отложил перо.

— Сядь, — велел он Пугалу, — и скажи мне, чего ты хочешь.

— У меня два желания, — промолвил сэр Джеффри, снова усевшись. — Во-первых, мсье, я приехал в этот чертов городишко, чтобы разжиться деньжатами, но оказалось, что добыча тут скудная. Чертовски скудная. Беда в том, что мои соотечественники грабили Бретань месяцами, и теперь на расстоянии дня пути отсюда трудно найти захудалую ферму, которая не была бы сожжена, не говоря уж о такой, где было бы чем поживиться. Ну а ехать дальше — это значит рисковать нарваться на вражеские патрули.

За стенами крепостей Бретань представляла собой поле беспрерывных стычек. Повсюду рыскали большие и малые отряды, и Пугало быстро сообразил, что в столь суровом краю состояния не заработать.

— Итак, деньги — это первое, чего ты хочешь, — язвительно промолвил Бела. — А второе?

— Убежище, — сказал сэр Джеффри.

— Убежище?

— Я хочу находиться под твоим кровом, когда Карл Блуа займет этот город.

— Не могу понять почему, — сухо отозвался Бела, — но в этом, конечно, тебе отказа не будет. А что касается денег, — он облизал губы, — то сперва надо посмотреть, насколько верны твои сведения.

— А если они верны?

Бела немного подумал.

— Семьдесят экю, — предложил он. — Ну, в крайнем случае, восемьдесят.

— Семьдесят экю? — Пугало умолк, переводя эту сумму в фунты, а потом сплюнул. — Всего десять фунтов! Нет! Мне нужно сто фунтов, и я хочу получить их в монете, отчеканенной в Англии.

Они сговорились на шестидесяти английских фунтах. Бела обещал заплатить их, когда получит доказательство, что сэр Джеффри сказал ему правду, то есть подтверждение тому, что Томас из Хуктона действительно поведет людей в Ронселет и что они отправятся туда в канун дня Святого Валентина, через две недели с небольшим.

— Почему так не скоро? — поинтересовался Бела.

— Ему нужно больше людей. Сейчас у Хуктона всего полдюжины солдат, и он пытается уговорить других отправиться вместе с ним. Уверяет, будто в Ронселете можно раздобыть золото.

— Если тебе нужны деньги, — язвительно спросил стряпчий, — то почему ты не едешь вместе с ним?