Скиталец - Корнуэлл Бернард - Страница 64

Ветер крепчал, унося корабль все дальше от преследователей. Вначале все три весельные лодки двинулись вверх по каналу, рассчитывая на то, что стремительный прилив и возможный западный ветер подгонят «Пятидесятницу» к ним, но при ветре с востока гребцы не могли выдерживать тот же темп, что и преследуемый ими парусный корабль. Лодки отстали и в конце концов отказались от погони. Но как только они прекратили преследование, в устье реки Орн показались два новых судна. В открытое море выходили два больших корабля, снабженные квадратными, таким же, как главный парус «Пятидесятницы», парусами.

— Тот, что впереди, «Святой Дух», — сказал Виллеруа. Даже на таком расстоянии от устья реки он узнал оба судна с первого взгляда. — А за ним тащится «Мария». Она плавает как беременная свинья, но вот «Святой Дух» нас догонит.

— "Святой Дух"? — Мессир Гийом был потрясен. — Корабль Жана Лапуйе?

— А кого же еще?

— Я думал, что он мне друг!

— Он и был тебе другом, пока у тебя имелись земли и деньги, — буркнул моряк, — но есть ли они у тебя теперь?

Мессир Гийом призадумался, а потом спросил:

— Раз так, то почему ты мне помогаешь?

— Потому что я дурак, — добродушно пробасил Виллеруа. — К тому же ты чертовски хорошо мне заплатишь.

Д'Эвек хмыкнул, оценив этот трюизм, и, помолчав, заметил:

— Это едва ли, если мы уплывем не в том направлении.

— Нынче нам всякое направление подходит, ежели оно уведет нас подальше от «Святого Духа». Так что будем плыть по ветру и держать курс на запад.

На запад они плыли весь оставшийся день. Им удалось набрать неплохую скорость, но «Святой Дух», по-прежнему медленно, но неуклонно сокращал разрыв.

Утром он был всего лишь размытым пятном на горизонте, к полудню Томас уже разглядел маленькую платформу на верхушке его мачты, где, как говорил ему Виллеруа, должны занять свои места арбалетчики, а во второй половине дня весь корабль был виден как на ладони.

А восточный ветер все усиливался, принося с собой холод и вспенивая верхушки волн белыми лентами. Мессир Гийом предложил двигаться на север, хоть бы и до самого английского побережья, но Виллеруа заявил, что не знает той береговой линии и не уверен, что сможет найти там укрытие, если погода испортится.

— А в это время года она может меняться так же быстро, как настроение женщины, — добавил моряк, и тут, словно в подтверждение его слов, на них обрушился шквал с дождем и мокрым снегом. Скорость упала, видимость снизилась до нескольких ярдов.

Мессир Гийом снова начал настаивать на северном направлении, предлагая повернуть, пока из-за слякотного шквала корабль не виден преследователям, но Виллеруа упрямо отказывался, и Томас догадался, что здоровяк боялся угодить в руки англичан, корабли которых никогда не упускали случая захватить французское судно.

Очередной шквал обрушился на них с грохотом и воем. Дождевые капли отскакивали от палубы на высоту ладони, мокрый снег налип с восточной стороны каждого фала и шкота. Виллеруа опасался, что парус треснет, но не решался укоротить парусину, потому что после каждого такого порыва «Святой Дух» опять появлялся на виду, и причем всякий раз оказывался чуть ближе.

— Хорошее судно, — нехотя признал капитан, — а Лапуйе знает свое дело.

Однако короткий зимний день близился к концу, а ночь сулила «Пятидесятнице» возможность ускользнуть. Преследователи понимали это и, должно быть, молились, чтобы их кораблю было даровано еще чуть-чуть скорости. Они сокращали разрыв дюйм за дюймом, однако «Пятидесятница» пока еще оставалась впереди. Теперь суши уже не было видно. Среди бурлящего, темнеющего океана остались лишь два корабля, но когда их уже почти окутала тьма, ее вдруг прочертила пущенная с носа «Святого Духа» огненная стрела. Это был выстрел из арбалета. Пламя озарило ночь, взмыв дугой и погрузившись в воду позади «Пятидесятницы».

— Пошли ему стрелу в ответ, — прорычал мессир Гийом.

— Слишком далеко, — сказал Томас.

Хороший арбалет всегда превосходит тисовый лук по дальнобойности, хотя за то время, которое требуется, чтобы перезарядить арбалет, толковый английский лучник выпустит с полдюжины стрел. Другое дело, что сгущавшаяся тьма мешала Томасу целиться, а позволить себе тратить стрелы попусту он не мог. Ему оставалось лишь ждать и наблюдать за полетом второй огненной стрелы, которая, озарив облака, тоже упала в воду.

— А хреново они летают, эти лучины, — пробормотал Скит.

— Что, Уилл? — спросил Томас, который плохо его расслышал.

— Они оборачивают стрелу просмоленной тканью, а это замедляет полет. Ты когда-нибудь пускал огненную стрелу, Том?

— Никогда.

— Считай, в таких случаях ты теряешь пятьдесят шагов в расстоянии, — промолвил Скит, глядя, как еще одна стрела падает в море, — а уж о меткости тут и говорить не приходится.

— Эта, однако, упала ближе, — проворчал мессир Гийом.

Виллеруа поставил на палубу бочку и сейчас наполнял ее морской водой. Тем временем Иветта ловко взобралась по снастям и, словно на насесте, устроилась на салинге, где с верхушки мачты свисал один рей. Подтягивая вверх парусиновые ведра с водой, она поливала парус, чтобы не дать ему заняться огнем.

— А не можем мы сами пускать в них зажигательные стрелы? — спросил мессир Гийом. — Думаю, эта штуковина бьет достаточно далеко.

Томас перевел его вопрос для Скита, французский которого был еще весьма далек от совершенства.

— Мы? Огненные стрелы? — Скит наморщил лоб, размышляя. — Так ведь для этого требуются вар и ветошь, лучше всего шерстяная. Нужно вымочить тряпицу в смоле и намотать на древко. Туго, но чуток подрастрепав по краям, чтобы лучше горело. При этом пропитать ткань нужно как следует, чтобы огонь горел не только на поверхности ткани. Это дело хитрое. Если тряпка горит неглубоко, огонь погаснет, его просто задует ветром. А если слишком глубоко, древко может прогореть еще до того, как ты выстрелишь.

— Нет, мы не можем, — коротко перевел суть этого ответа Томас.

Мессир Гийом выругался, и тут в «Пятидесятницу» попала первая огненная стрела. Правда, она вонзилась в корму, причем так низко, что следующая нахлынувшая волна с шипением погасила пламя.

— Мы должны что-то сделать! — не унимался мессир Гийом.

— Что мы должны, так это проявлять терпение, — откликнулся стоявший у рулевого весла Виллеруа.

— Можно мне воспользоваться твоим самострелом? — попросил д'Эвек здоровенного моряка, и когда тот кивнул, рыцарь зарядил арбалет и послал стрелу в направлении «Святого Духа».

Орудуя натяжным рычагом, он тужился и кряхтел, поражаясь тому, какая сила требовалась для стрельбы из этой штуковины. Как правило, арбалет, натягивавшийся с помощью ручного рычага, бил не так сильно, как снабженный воротом, но оружие Виллеруа было под стать ему самому. Стрелы, пущенные мессиром Гийомом, наверняка поразили преследующий их корабль, но было слишком темно, чтобы определить, нанесен ли ему какой-нибудь ущерб. Томас сомневался в этом, ибо борта «Святого Духа» были высокими, а планширы прочными. Мессир Гийом лишь вгонял стрелы в доски, а вот огненные снаряды со «Святого Духа» и вправду становились опасными. Теперь стреляли уже три или четыре вражеских арбалета, и Томас с Робби едва успевали поливать водой горящие стрелы. Потом пылающая стрела попала в парус, и огонь пополз по парусине, но Иветте удалось погасить его как раз в тот момент, когда Виллеруа усиленно налег на рулевое весло. Томас услышал, как скрипит от напряжения длинный черенок весла, а потом почувствовал крен корабля, поворачивавшегося в южном направлении.

— "Святой Дух" хоть и скор, да не так уж прыток, когда ему приходится барахтаться в сердитом море, — прогудел великан.

— А мы проворнее? — спросил Томас.

— Сейчас выясним, — ответил Виллеруа.

— А почему мы не выяснили это раньше? — ворчливо поинтересовался мессир Гийом.

— Потому что у нас не было простора для маневра, — пояснил капитан, не обращая внимания на пронесшуюся над кормовой палубой, как метеор, зажигательную стрелу. — Но теперь мы на достаточном отдалении от мыса.