Король зимы - Корнуэлл Бернард - Страница 40

— Ты помолвлен, лорд, — смело возразил он.

Поначалу я даже восхитился благородством Сэнсама, но уже вскоре понял, что он знал заранее обо всем и поехал с нами не по приказу Тевдрика, а по уговору с Артуром, но в последний момент вдруг заупрямился. Артур побагровел от гнева.

— Мы же договорились! — рявкнул Артур, но Сэнсам лишь покачал головой, блеснув тонзурой. Артур угрожающе дотронулся до рукояти Экскалибура. — Я могу снести с плеч твою жалкую черепушку, священник!

— Мучеников создают тираны, лорд, — проговорил Сэнсам, падая коленями в пышную траву. Он покорно склонил голову и обнажил шею. — Я иду к тебе, о Боже, — выкрикивал он в землю. — Твой слуга! Осени меня Своей славой! Я вижу отверстые небесные врата! Я вижу ангелов, ждущих меня! Встречай меня, Господь Иисус! Я отдохну на Твоей благословенной груди! Иду! Иду!

— Успокойся и встань, — устало произнес Артур.

Сэнсам скосил на Артура показавшийся мне лукавым глаз.

— Ты не подаришь мне блаженство небес, лорд?

— Прошлой ночью, — спокойно сказал Артур, — ты согласился поженить нас. Почему сейчас отказываешься?

Сэнсам пожал плечами.

— Я боролся со своей совестью, лорд.

Артур понял и облегченно вздохнул.

— И какова же цена твоей совести, священник?

— Сан епископа, — быстро ответил Сэнсам, с трудом поднимаясь на ноги.

— Я полагал, сан епископа дарует ваш Папа, — сказал Артур. — Симплиций? Или как там его?

— Благороднейший и святейший Симплиций! Пусть живет он во здравии, — торжественно произнес Сэнсам и тут же добавил: — Но дай мне церковь, лорд, и трон церкви, и люди станут звать меня епископом.

— Церковь и стул в ней? — спросил Артур. — И ничего больше?

— И назначение священником короля Мордреда. Это необходимо. Согласись, его душе нужен отдельный священник! И еще позволение содержать на средства из сокровищницы управляющего, швейцара, повара и свечника. — Он смахнул мятые травинки с сутаны. — И прачку, — поспешно выпалил лукавец.

— Это все? — нетерпеливо переспросил Артур.

— Место в думнонийском совете, — как бы между прочим заметил Сэнсам. — И все.

— Получишь, — легкомысленно пообещал Артур. — Итак, что нам делать, чтобы стать мужем и женой?

Пока велась эта гнусная торговля, я наблюдал за Гвиневерой. Она откровенно торжествовала. Еще бы! Ей удалось превзойти самые смелые надежды своего бедного отца. А тот, алчно кривя слюнявый рот, со страхом и боязливой надеждой следил за перепалкой между Сэнсамом и Артуром, опасаясь, что священник так и не согласится. За спиной Леодегана стояла малорослая девочка, на которой, кажется, лежала обязанность смотреть за четырьмя шотландскими борзыми Гвиневеры и небольшим багажом, составлявшим все имущество изгнанной королевской семьи. Девочку, как после выяснилось, звали Гвенвивах, это была младшая сестра Гвиневеры. У них был еще и брат, но он давно уже ушел жить в монастырь на диком берегу Страт Клота, где христианские отшельники занимались тем, что отращивали волосы, жевали сушеные ягоды и читали проповеди о спасении души бессловесным тюленям.

Церемония венчания оказалась на удивление короткой. Артур стоял рядом с Гвиневерой под своим боевым знаменем, а Сэнсам, воздев к небу руки, произнес несколько молитв по-гречески. Затем Леодеган вытащил меч, дотронулся до спины своей дочери кончиком клинка и передал оружие Артуру в знак того, что Гвиневера переходит из-под власти отца под покровительство мужа. После всего этого Сэнсам зачерпнул немного воды из ручья и окропил ею Артура и Гвиневеру, вещая, что очищает их от греха и принимает в лоно Святой Церкви, которая, в свою очередь, признает их союз как единое и неразделимое целое, священное перед Богом, и благословляет рождение их детей. Затем он поочередно оглядел нас, стражников, и потребовал, чтобы мы признали себя свидетелями сотворенной по всем правилам церемонии. Мы подтвердили, и Артур был так счастлив, что даже не уловил угрюмых нот в наших голосах. Но Гвиневера, от которой, казалось, ничего не ускользало, явно приметила наше неодобрение.

— Вот, — сказал Сэнсам, когда весь ничтожный ритуал завершился, — теперь ты женат, лорд.

Гвиневера рассмеялась. Артур поцеловал ее. Она была под стать ему, такая же высокая и даже, может быть, на толщину пальца повыше. Должен признать, что они были великолепной парой. Даже более того, потому что Гвиневера оказалась поистине поразительной женщиной. Кайнвин была, конечно, красива, но Гвиневера своим присутствием затмевала солнце. Мы, простые солдаты, были обескуражены поспешностью всего свершившегося и тем, что не могли, не имели права остановить это безумие. Наш лорд был человеком действия, и быстрого действия, но скорость принятия такого решения казалась нам почти непристойной. А Леодеган ликовал. Он восторженно втолковывал своей младшей дочери, как здорово улучшатся их семейные дела и как чуть ли не завтра воины Артура выметут ирландского узурпатора Диурнаха из Хенис Вирена. Артур, заслышав эти хвастливые речи, резко обернулся.

— Сомневаюсь, что это возможно, отец, — осторожно заметил он.

— Возможно! Ты все можешь! — вмешалась Гвиневера. — Возвращение королевства моего дорогого родителя будет твоим свадебным подарком.

Агравейн зло плюнул. Гвиневера сделала вид, что ничего не заметила, и пошла вдоль строя стражников, каждого одаряя первоцветом из диадемы, украшавшей ее волосы. А затем, как воры, убегающие с места преступления, мы поспешили на юг из пределов королевства Повис, прежде чем последует возмездие разъяренного Горфиддида.

Судьба, как любил повторять Мерлин, неумолима. Многое изменила эта тайная и краткая церемония, что свершилась на цветущей поляне у ручья. Многое умерло. И было так много крови и слез, что они могли бы наполнить большую реку. Но со временем эта боль смешалась с новой болью, слились потоки слез нынешних и грядущих, люди забыли, с чего все началось. Всходило солнце славы, и набегали тучи черного горя. Но Артур поплатился и пострадал больше всех.

А в тот день он был счастлив. Мы спешили домой.

* * *

Известие о свадьбе прозвенело по всей Британии, как Божье копье, ударившее в щит. Звук этот оглушил всех, и пока притихшие люди пытались понять, что произошло и чем это кончится, прибыло посольство из Повиса. Среди прибывших был и Валерин, вождь, помолвленный с Гвиневерой. Он вызвал Артура на поединок, но тот отказался, а когда раздосадованный Валерин все же выхватил меч, мы, стражники, попросту вышвырнули его из города. Валерин был горячим малым. Высокий, черноволосый, с густой бородой, глубоко посаженными глазами и перебитым носом, он буйствовал, ярился, боль его действительно была ужасна, а неотмщенная обида жгла.

Главой повисского посольства, отправленного к нам Кунегласом, был назначен друид Иорвет. Горфиддид даже слышать не хотел о каких-то переговорах с Артуром. Властитель Повиса был вне себя от ярости и не в себе от беспробудного пьянства. А сын его все же надеялся спасти хрупкий мир. Друид Иорвет производил впечатление мрачного, но разумного человека. Они с Артуром вели долгий и тяжкий разговор. Свадьба, совершенная христианским священником, твердил друид, недействительна, потому что боги Британии отвергают новую религию.

— Возьми Гвиневеру в любовницы, — убеждал Иорвет Артура, — а Кайнвин — в жены.

— Моя жена — Гвиневера! — так громко прокричал Артур, что мы, находившиеся снаружи, вздрогнули.

Епископ Бедвин взял сторону Иорвета, но переломить Артура им не удалось. Даже угроза войны не могла поколебать его. Иорвет пытался сгустить тучи, говоря, что Думнония оскорбила Повис и это оскорбление можно смыть только кровью. Тевдрик Гвентский послал к Артуру епископа Конрада с мольбой ради мира и спокойствия отказаться от Гвиневеры и жениться на Кайнвин. Конрад угрожал, что в противном случае Тевдрик пойдет на сговор с Повисом.

— Мой лорд, конечно, не станет воевать с Думнонией. — Эти слова донеслись до меня, когда посланец Тевдрика толковал с епископом Бедвином, прохаживаясь туда и обратно по террасе перед виллой в Лидинисе. — Но, — добавил Конрад, — он не станет и воевать за эту шлюху из Хенис Вирена.