Где цветет омела - Кудряшева А. - Страница 32

— Не считая работников, которые служили ему верой и правдой всю жизнь. — Ужасно трудно было сохранять свой голос спокойным. Ужасно трудно было сосредоточиться на том, что сделал Лайл, когда хотелось лишь оплакивать свою любовь. Но она должна заставить себя сказать это. — И его внучки. Девочки, которой это наследство нужно больше всего…

— Эта проклятая соплячка должна была сдохнуть в сиротском приюте в Азии! — крикнул Лайл. — Будь у меня хоть немного здравого смысла, я бы нанял кого-нибудь, чтобы прикончить ее на месте. Там бы это было относительно легко. Знал бы я, что у соплячки есть дядя…

Страх, наполнявший Бетти, начал покалывать ее холодными иглами. Ледяной холод охватил ее. Нанять убийцу Кати? Если он способен на это… на что еще он способен?

— Возможно, тебе следовало узнать об этом, прежде чем строить свои планы? Узнать, что есть человек, который любит Кати.

— Любит ее! — огрызнулся Лайл. — Проклятый братец ее матери, который думает, что сможет управлять соплячкой и забрать ее денежки?

— Келл не…

Лайл не слушал.

— Сколько Халлам заплатил тебе? — внезапно закричал он.

— Ничего.

— Врешь! Я читал записку.

— Я не писала записку, Лайл, — устало проговорила Бетти. — Келл выдал себя за фотографа и похитил меня в день свадьбы. Он и написал записку. Ясно? Другой человек смог перехитрить тебя.

— Он похитил тебя? — Лайл покачнулся и с недоверием посмотрел на Бетти. — Я тебе не верю.

— Но это правда.

Гробовая тишина.

— Ну, если это правда… — Лайл что-то торопливо рассчитывал. — Есть еще три дня до моего дня рождения, и разрешение на брак все еще в силе. Мое предложение тоже в силе, Бетти.

— Тридцать тысяч долларов за то, что я выйду за тебя замуж? — Бетти боролась с истерикой. Предложения сыплются со всех сторон. И одно хуже другого. Она покачала головой. — Лайл, ты говорил, что никто не будет обижен; но одна маленькая девочка потеряет все свое прошлое, если наследуешь ты. Все, что она любила. Прости, но если выбирать приходится между тобой и Кати, то выбор будет в пользу Кати.

— Заткнись! — И прежде чем Бетти успела увернуться, Лайл с размаху ударил ее по лицу.

Лайл бил Бетти и раньше. Много раз. Это не было неожиданностью. Она просто закрыла глаза, отступила назад и ждала. Она давно узнала, что показывать ему свой страх нельзя — будет только хуже.

— Ты ничего не сможешь сделать, Лайл, — спокойно проговорила Бетти, сопротивляясь желанию закрыть руками начавшее отекать лицо. — Ты лгал мне и был схвачен за руку. Я не выйду за тебя, и прекратим разговор. Можешь злиться, если хочешь, но это ничего не изменит.

Гробовая тишина.

Но когда Бетти открыла глаза, она не обнаружила на лице Лайла выражения бессильной злобы. В его глазах был блеск злобного триумфа. Старые страхи вернулись.

— Это еще не конец, — шелковым голосом проговорил Лайл. — Ты думала, я бездельничал все эти дни? Медовый месяц не получился, и мне пришлось думать о тебе. О том, каким дураком ты меня выставила. О потере двух миллионов долларов. И о том, как заставить тебя выйти за меня и всю жизнь жалеть о том, что пыталась надуть меня.

— Меня не заставишь.

— Думаю, заставлю. — Лайл взял с полки пачку бумаг и выложил их на стол. — Видела это? — Он ухмыльнулся. — Это — наш брачный договор. Официально свадьба состоится завтра — за двое суток до моего дня рождения, — но, согласно этим документам, она уже состоялась, и были свидетели. В субботней газете должна быть заметка, объясняющая, что наша свадьба прошла без скопления публики. — Он засмеялся. — Я сообщил всем вокруг, что в сердце ты — скромная деревенская девочка и мысли о широкой свадьбе напугали тебя. Из-за этого ты и сбежала. Но ты любишь меня, Бетти, поэтому и вышла за меня почти тайно. Наш брак свершился на небесах, любовь моя. — Он ухмыльнулся. — И пусть никто не пытается разлучить нас — особенно Келл Халлам.

— Ты безумец, — прошептала Бетти. — Безумец.

— Совсем не безумец, — снова ухмыльнулся Лайл. — На этот раз все сделано очень и очень аккуратно, Бетани. В прошлый раз я предоставил тебе самой ехать в церковь, на этот раз такой глупости не будет. Нашему священнику щедро заплачено не только за эти документы, но и за то, чтобы он подобающе вел себя завтра, так что никто не скажет, что нашей свадьбы не было. Здесь засвидетельствовано черным по белому, что церемония состоялась. В документах нужна только твоя подпись, и комар носа не подточит.

— Если я подпишу…

— О, думаю, ты подпишешь, — беззаботно проговорил Лайл. — Как только увидишь вот это. — Он извлек из кармана пачку фотографий и бросил их на стол.

Бетти не хотела брать их в руки. Не хотела доставлять ему это удовольствие. Но ухмылка на его лице делалась все наглее.

— У тебя не слишком велик выбор, кузина, — ласково проговорил он. — Весь выбор у тебя между жизнью и смертью. Взгляни-ка на картинки.

Наконец Бетти взяла в руки фотографии.

Джорджи.

Это были фотографии ее юной кузины, Джорджи Галлахер. Четырнадцатилетней, смешливой и полной радости — одной из немногих, кого Бетти по-настоящему любила. Бетти держала снимки в руках, чувствуя, как ее наполняет страх. Фотографии были явно сделаны без ведома Джорджи и показывали девочку дома. Смотрит телевизор. Разговаривает с матерью на кухне. Спит…

— Что за болезненное любопытство? Зачем ты наделал этих…

— Смотри дальше.

Бетти продолжила рассматривать фотографии, и с каждым снимком на сердце становилось все холоднее.

На следующей фотографии были электрические пробки — общий вид на стене спальни Джорджи, затем крупный план.

Затем еще более крупный план, показывающий небольшое устройство, прикрепленное к основанию коробки.

— Что… что ты сделал? — с трудом проговорила она.

— Я еще ничего не сделал, — ответил Лайл, нагло глядя ей в глаза. — Не считая того, что слегка ускорил смерть Оливера Бромли, подменив его таблетки. Я сделал это, но доказать никто не сможет. Что же касается Джорджи… Я ее пальцем не тронул. Пока. Но…

— Что «но»?

— Вот это, Бетани, маленькое электронное устройство, способное управлять дистанционной детонацией. Детонацией, кузина. Надеюсь, ты слышала это слово.

— Ты… — С лица Бетти сошла краска, ноги подкосились.

— Вижу, что поняла, моя умница, — захихикал Лайл. — Ты совершенно права, кузина. Хорошенькая, маленькая бомбочка. Крошечная, но на удивление мощная. При первом взрыве пробки полностью разнесет. Ты помнишь планировку комнатки нашей маленькой кузины? Эти пробки на внешней стене — как раз между окном и дверью. После взрыва нашей драгоценной кузине не сбежать. И самое смешное во всем этом — я уже говорил, я не бездельничал последние десять дней и научился очень многому, — то, что после ужасного пожара следствие сможет установить только, что он начался в пробках. Старая проводка, кузина. Несчастный случай. Возможно, нам даже придется сократить свой медовый месяц, чтобы участвовать в похоронах. Потому что ты все равно выйдешь за меня замуж, моя дорогая Бетти. Просто будет немного больней — если Джорджи действительно умрет.

— И ты сделаешь это? — Сердце Бетти заледенело от ужаса. — Ты сделаешь это с Джорджи?

— Ради двух миллионов долларов я сделаю что угодно, — мрачно объявил Лайл. — Прежде чем строить дальнейшие планы, я узнал, что ты вернулась сюда. Свадьбу я назначил на завтра, чтобы надежно все подготовить и найти тебя. Все едва не сорвалось, когда ты уехала вчера, — я и правда понервничал сегодня утром, — но ты вернулась как миленькая, моя дорогая невестушка. Итак, Бетти… тебе остается только подписать, и на твоем месте я бы не стал попусту тратить время. Этот приборчик с дистанционным управлением такой маленький, а палец так чешется…

Бетти в ужасе смотрела на своего кузена. Он выглядел так, как всегда, когда собирался мучить беспомощное существо. Он выглядел так, словно предвкушал наслаждение.

— Джорджи ложится в постельку в десять часов, — ласково продолжал он. — До этого времени она в полной безопасности. Но мне бы действительно хотелось испробовать свой маленький приборчик, Бетти. Ты знаешь это. Так что подписывай и будь хорошей девочкой.