По ту сторону страха - Форд Джей - Страница 7

У нее в голове вихрем пронеслась какая-то невероятная смесь образов и картинок. Казалось, что ее память представляла собой киноленту, которую разорвали на куски, а потом склеили в произвольном порядке.

Розовые сандалии на платформе.

Мужское лицо. Длинные волосы, серьга в ухе, щербатый рот.

От смеха тяжело дышать.

Кто-то бежит по гравию.

Чьи-то шершавые руки на ее лице.

Кровь на ее руках. На ее одежде.

Очень много крови. Очень много…

3

Джоди поднесла руки к лицу. Так близко, чтобы рассмотреть свои ладони и пальцы. Нет, сейчас на них нет крови. Она тряхнула головой и сделала глубокий вдох, чувствуя, как легкие наполняются воздухом. Потом она выдохнула и снова сделала глубокий вход. Она содрогнулась от ужаса, вспомнив о том, как все это было, и даже успела подсчитать, сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз переживала нечто подобное. Прошло прочти четыре года.

«Все это уже в прошлом, Джоди. Это только воспоминания. Давние воспоминания», — сказала она себе. Однако ей было очень тяжело пробиться сквозь весь этот страх и услышать себя.

Коррин отстранилась от нее, все еще продолжая смеяться.

— Куда мы пойдем? — спросила она.

— Куда-нибудь подальше отсюда. Пошли, — сказала Джоди. Схватив Коррин за руку, она попыталась подтащить подругу к покрытой гравием обочине.

— Нет, — сказала Коррин, вырвав у Джоди свою руку. — Что значит «пошли»? Нам некуда идти. Куда мы денем наш багаж?

Черт, еще и багаж. Джоди совсем забыла о нем.

— Хорошо, мы возьмем его с собой, — сказала она и, схватив сумку, лежавшую прямо у ее ног, перекинула ее через плечо.

Потом она взяла сумку-холодильник, доверху набитую продуктами, и перекинула ее через второе плечо. Страх сделал ее неимоверно сильной. Она чувствовала себя суперженщиной, способной горы перевернуть. Она схватила еще две сумки и одну их них попыталась всунуть в руки Коррин.

— Вот, возьми это, и пойдем, — сказала она.

Коррин попятилась назад.

— Нет, я никуда не пойду. Здесь везде сплошная темень. Какая разница, где мы будем стоять? Не понимаю, зачем я должна тащиться по этой дороге в своих новых полусапожках в другое, такое же темное место, — сказала она.

Джоди слышала, как гулко стучит ее сердце. Она ощутила легкое покалывание на кончиках пальцев. Ей казалось, что адреналин, бурливший в ее крови, готов выплеснуться наружу, прорвавшись сквозь кожу. Всего лишь воспоминания… Очень давние воспоминания. Это случилось еще до того, как у нее родились дети. До того, как она поступила в университет. С тех пор прошла целая жизнь. Нужно взять себя в руки и успокоиться.

Она сделала глубокий вдох, заполнив воздухом легкие. Сбросив с плеча сумку на колесиках, Джоди оперлась об нее руками. Да, она слишком взволнована. От страха ее сердце трепещет в груди, как овечий хвост. Все-таки это плохое место. Здесь нельзя долго стоять. И ей, черт возьми, хочется убраться отсюда.

Она постаралась придать своему голосу больше спокойствия и уверенности.

— Оставаясь здесь, мы нарушаем самое главное правило самозащиты. Нам нужно было раньше подумать об этом. Смотри, — сказала она и, повернувшись направо, указала рукой на вершину холма, а потом, повернувшись налево, указала на то место, где дорога делала крутой поворот и уже не были видны маркировочные линии. — Если мы будем стоять где-то между холмом и поворотом дороги, нас вообще не будет видно. Там по обеим сторонам дороги кусты. К тому же в этой непроглядной темноте мы даже друг друга не можем разглядеть.

— Но…

— Неужели ты не понимаешь очевидного? Мы должны стоять у обочины для того, чтобы таксист нас заметил. Но увидеть, какая машина едет по дороге, такси или не такси, мы сможем только тогда, когда она подъедет к нам. А вдруг какой-нибудь ненормальный, увидев нас, захочет, так сказать, устроить себе бесплатное развлечение и столкнет нас дороги или, того хуже, затащит нас в свою машину? И если в этот момент здесь не будет проезжать еще какая-нибудь машина (а это маловероятно, потому что за полчаса мы здесь видели только две), никто не узнает, где мы и что с нами случилось. Мы будем умирать в грязи, а таксист спокойно проедет мимо. Нам нужно найти более безопасное место.

— Успокойся, Джоди. Я знаю, что в школе ты преподаешь самооборону и основы безопасности жизни. Ты каждый день несколько часов подряд рассказываешь о том, как нужно защищать себя, и поэтому тебе опасность мерещится буквально за каждым кустом, — сказала Коррин. Она по-прежнему стояла на месте.

Шутливый тон Коррин обидел Джоди, и она недовольно поджала губы. Уроки самозащиты ввели в школьную программу не просто как некую забавную альтернативу урокам физкультуры. Она хочет помочь своим ученикам. Хочет научить их тому, чему ей самой пришлось научиться восемнадцать лет назад.

— Нужно пользоваться тем, что знаешь и умеешь, не так ли? — сказала она.

Коррин покачала головой.

— Да, ты права. Это не самое лучшее место для того, чтобы ждать такси, но лучше уж стоять здесь, чем бродить в этой кромешной темноте, — сказала она.

— Нет, не лучше. Здесь темно и очень страшно. Это очень опасное место. Лучше что-нибудь делать, чем изнывать от безделья. Идти вперед — это лучше, чем стоять на одном месте. Я хочу пойти в сторону Болд Хилл, и ты пойдешь со мной. Я не оставлю тебя одну, — сказала Джоди. Она больше никогда не повторит этой ошибки. — Ну же, шевелись! — воскликнула она. Уловив в своем голосе нотки раздражения (поздно, конечно, она это заметила), Джоди сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Кроме того, двигаясь, мы согреемся и, может быть, даже сможем найти место, где телефон поймает сеть. Если ты не пойдешь, я уложу тебя на дорогу, возьмусь руками за твои новые сапожки и потащу за собой. Ты знаешь, что у меня на это хватит сил. Прошу тебя, Коррин, пойдем.

— Хорошо, хорошо, я пойду с тобой, если уж ты так просишь, — вздохнув, сказала Коррин. — Но если что-нибудь случится с моими сапогами, ты купишь мне новые.

Джоди передала ей сумку.

— Спасибо тебе, — сказала она. — Только прошу тебя, шагай очень аккуратно, потому что я не смогу купить тебе новую пару сапог. Мне это не по карману.

Она помогла Коррин взять пару чемоданов и сумку (ровно столько, сколько та сможет унести), а остальное взяла сама. Как только они тронулись в путь, приступ безотчетного ужаса начал постепенно проходить. Ее глаза настолько привыкли к темноте, что она даже видела стоявшие вдоль дороги белые маркировочные столбы, различала длинное, как лента, дорожное полотно, кусты, росшие по обеим сторонам шоссе, и угольно-черный купол неба. Ее сердце теперь билось спокойно, и шум в голове несколько утих. Она все еще чувствовала себя невероятно сильной суперженщиной, но, тем не менее, быстро идти не могла, потому что тащила за собой по твердому гравию две сумки на колесах, да к тому же на правом плече висела сумка-холодильник, а под левой рукой она держала подушку.

— Почему ты так летишь? За нами что, кто-то гонится? — спросила Коррин, шедшая сзади.

Джоди очень хотелось схватить Коррин за руку и побежать вместе с ней туда, где они будут в полной безопасности, но она подавила это внезапный порыв и замедлила шаг.

— Давай перейдем на противоположную сторону дороги и еще раз попытаемся позвонить, — сказала Джоди и, повернувшись, шагнула на шоссе. Подтянув к краю дорожного полотна сумки на колесах, она приподняла их и бросила на асфальт. — Я сейчас позвоню Луизе, и мы пойдем дальше. Но теперь уже будем идти по асфальту. Это намного легче, — сказала она, и, переместив сумки на противоположную сторону дороги, оставила их на обочине.

Она слышала, как идущая сзади нее Коррин протопала своими стильными сапожками по асфальту, потом раздался глухой удар (это Коррин бросила на дорогу свой чемодан), а затем вдруг послышалось жужжание колесиков. После этого посыпался гравий и раздался громкий крик Коррин.