Последнее дело императрицы (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 64

- Ты умница. — Холодные пальцы коснулись её кожи, стирая влажные пятнышки. — Я бы не хотела бить тебя снова. Ты же знаешь, что делать? Солдаты уже ждут. Ты вернёшься, и всё будет по-старому. Ты победишь.

- Кто ты? — прохрипела Орлана, ощущая, как горло сковывает новым приступом холода. Пальцы Руаны скользнули вниз, до самых ключиц, а потом снова поднялись к щекам. Она словно хотела ощупать каждый участок её кожи.

- Я — гримаса Вселенского Разума. Вы хотели уничтожить его, но это не в вашей власти. Солдаты уже ждут. Скоро здесь будет кровавая бойня. Но ты победишь.

- Ты жестокая. — Чувствуя предательскую невесомость во всём теле, она ещё говорила. Ещё находила силы для мыслей. Твёрдые руки удерживали её от падения.

- Я — нет. Я просто знаю, как надо, — вздохнул призрачный голос. — Ну хватит. Иди.

Порыв ветра рванул навстречу Орлане, ей в лицо, и на секунду она ощутила на своих губах холодный поцелуй.

…Когда Аластар спустился в старую тронную залу, там было светло от зарниц: горели руины восточных башен.

"Чему там гореть, что там осталось, кроме пыльного камня и стеклянных осколков?"

Огонь ещё не добрался до основных галерей, но его отблески плясали на битом мраморе стен, и вместе с ними плясали гибкие тени. В предчувствие скорой смерти сухие листья корчились в углах.

Аластар в пару прыжков проскочил оставшиеся ступени. Ещё перед тем, как остановиться на последнем целом пролёте, он увидел, что Орлана навзничь лежит на полу, сыром от талого снега. Она не шевелилась и, как сначала ему показалось, — не дышала. Приоткрытые губы побледнели почти до мертвенной синевы. Щёки стали холодными, как зимний рассвет, и по ним тоже скакали тени от пожара.

Всего несколько мгновений назад Аластар слышал её голос, хриплый, сдавленный, но живой. Говорила только Орлана — спрашивала и пыталась противостоять, — а ответов ветер до него не доносил.

Вышло так, что Орлана ушла в замок первой, а он задержался и добрался только с бойцами Ордена. Попасть в замок со стороны восточного крыла оказалось не так уж сложно.

- Моя императрица.

Аластар опустился рядом и приподнял её за плечи, укладывая головой на свои колени — чтобы она смогла вдохнуть. Когда он ослабил шнуровку на платье Орланы, с её губ сорвался хриплый выдох. Она кашлянула и открыла глаза.

- Как холодно…

Больше она ничего не сказала и обернулась к разрушенной стене. Через пролом в ней было видно, как полыхают восточные башни. Отблески пламени плясали в зрачках Орланы. Она помедлила секунду и спросила:

- Орден решился на переворот?

- Его солдаты уже здесь, — отозвался Аластар, не видя смысла лгать.

- Будет кровавая бойня. — Орлана прикрыла глаза, а в её голосе послышался ещё чей-то, глухой и бесстрастный, как вой пламени на лестничных проёмах башен. Аластар сбросил с её щеки выбившуюся прядь. — Мы пойдём туда. Может быть, мы ещё сможем всё исправить.

Тодор уже пересек площадку перед колоннадой главного входа, внутренне готовясь к ледяному приёму консула. Бумаги-то он всё чаще подписывал, бросая на секретаря лишь беглый взгляд. Но сама атмосфера в замке оставляла желать лучшего. Да и солдаты весь вечер носились так, как будто их пыльные демонята кусали за некоторые места.

Он не успел даже испугаться, кода замок вздрогнул от страшного взрыва. Там, где ещё недавно были центральные ворота, землю засыпали щепки. В его сторону дунуло горячим ветром и швырнуло трухой из сухих листьев. Страшно закричал придавленный куском обшивки солдат.

Раньше ворот здесь не было вовсе, императоры довольствовались кованой ажурной оградой, но Теро отгородился от внешнего мира, как мог.

Тодор метнулся в сторону, в тень колонн, где в пыльной нише смог немного перевести дыхание, и увидел их. Нападавшие особо не скрывались, но в пыли взрывов он всё равно мало что смог разобрать. Тодору на мгновение показалось, он оглох — тревожный гул заполнил все своды замка.

Впрочем, заклинание, уничтожившее ворота за минуту, осталось единственным. Караульные, поправляя кое-как надетые доспехи, со смешанным чувством страха и благодарности смотрели, как гигантские огненные шары останавливаются в ночном небе на полпути и растекаются в огненные кляксы.

Ослабевшая магическая защита замка всё же работала. А вот против грубой силы защиты уже не было — нападающиепроникли в замок и набросились на защитников так, что кровь брызгала на стены. Зазвенела сталь. Запахло палёным — некоторые огненные шары полетели уже прямо в цель, поджигая одежду и шёлковые драпировки на стенах.

Не дожидаясь, пока доберутся и до него, Тодор бросился в ближайшую галерею, прижимая к груди бумаги, как младенца. И он уже преодолел большую часть пути, когда жуткие крики, слившиеся в единый вопль, заставили его обернуться.

Аллею перед замком затопил огонь, уничтожавший всё на своем пути. Кто-то решил уровнять шансы, сжигая и защитников и нападавших без разбору. Наслаждаться зрелищем Тодор не стал.

Мощная дубовая дверь с легкостью распахнулась и вновь захлопнулась за его спиной. Прижавшись к ней, он едва не осел на пол. Ноги отказывались подчиняться, потому что зрелище, которое открылось по ту сторону двери, заставило развернуться и броситься влево, к стене.

Дверь в том месте, где он вздох назад стоял, прошили несколько арбалетных болтов разом. Впрочем, Тодор быстро понял, что стреляют не в него. В высоком сводчатом проходе стоял неизвестно как проникший сюда маг. Словно зрители, благодарно закидывающие любимого артиста цветами из лож и патера, воины атаковали мага с верхних пролетов всем, чем могли: болты и заклинания сыпались со всех сторон.

Проклиная ту секунду, когда решил остаться в замке допоздна и завершить все дела, Тодор упал на четвереньки и пополз вдоль самой стены. Он полз и удивлялся тому, что вообще ещё соображает. Но мир, казалось, замедлил движение.

Он готов был поклясться, что видел этого стоящего на площадке мага прежде, в замке, еще во времена, когда сам секретарь консула был мелким чиновником при дворе Орланы. Маг оказался не из мелких — это было ясно хотя бы по тому, с какой легкостью голубое свечение искажало полет стрел и растворяло вражеские заклинания. А ответные вспышки находили то одного, то другого неудачника среди замковой стражи.

Впрочем, и защитники были не так просты. Когда Тодор уже почти добрался до балюстрады, свечение неожиданно исчезло, словно кто-то резко сдёрнул полог. В то же мгновение очередной сгусток пламени с противным шипением вошел в мага. Палёным не просто запахло — завоняло так, что у Тодора ужин перевернулся в желудке. Секретаря вырвало прямо на пол.

С верхних пролетов послышались ликующие вопли. Но Тодор уже не обращал на них внимания. Заветный поворот был всего нескольких шагах, когда позади послышался очередной взрыв. А после всё стихло, настолько, что Тодор услышал только тихий шелест, как будто шуршат от ветра прошлогодние листья.

Последним усилием нырнув в открывшийся проем, он напоследок обернулся: в воздухе парили бумаги, те самые, что секретарь нес консулу, и бросил за дверями галереи. Нужды идти к консулу больше не было, но почему-то ноги сами понесли по коридорам именно в направлении галереи, откуда — он знал — есть дверь в кабинет Теро.

Там было пусто. Точнее не было живых, а вот трупов хватало. Воины с нашивками гвардии и странные повстанцы, одетые столь неброско, что порою просто сливались с серым полом, лежали вперемешку. Обгорелые и изрубленные, истекающие кровью и девственно чистые, умершие от каких-то более изощренных заклинаний. У колоннады, словно присев на ступеньку, покоился труп главного боевого мага Теро — Бергота. Внешне он выглядел вполне нормально, лучше того мага, смерть которого Тодор наблюдал у входа. По крайней мере, издалека так казалось.

Если не считать, что глазные яблоки Бергота были черней души демона, а от его самого явственно тянуло холодом и болотной гнилью. Тодора в очередной раз вывернуло наизнанку.