Последнее дело императрицы (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 59

- А вообще там раньше что-то такое хранили, вроде отравы, — разговаривал Лоран как будто сам с собой. — Если бы надышалась как следует, то я бы и пальцем не притронулся. Но тебе повезло.

Этель хотела сказать, что везение выдалось весьма сомнительное, но вместо этого уронила потяжелевшую голову на грудь. Её опять напоили какими-то лекарствами, и ей даже начала нравиться горечь, оставшаяся на губах. Нервная дрожь исчезла, как будто и не было, а идти теперь уже точно никуда не хотелось.

К тому же не хотелось никого видеть. Когда Лоран закончил все процедуры и отошёл от кровати, Этель была почти счастлива. Сон, как чёрное покрывало, навалился сверху, отключив разом все чувства.

…И так же резко схлынул. Она села на кровати и с бешено колотящимся сердцем огляделась. Комната была прежняя, кресло Лорана пустовало. Облизывая пересохшие губы, Этель пыталась вспомнить, какая мысль её разбудила, и вспомнила.

Идрис сказал, что Эйрин умерла. Что её убили.

Этель вскочила с кровати и бросилась к окну: закрыто. И плотно задёрнута штора, а на улице не было даже единственного шара белого пламени. Кромешная темнота. Этель метнулась к двери и подёргала её за ручку — никакого ответа, конечно.

Она забарабанила по двери кулаком и услышала, как по внешнему коридору разнёсся этот глухой стук. Зазвучали шаги, но тот, кто бродил по коридору, прошёл мимо, и шаги вскоре стихли. Хлопнула вдалеке дверь. Этель бессильно опустилась на пол.

Она попыталась хоть примерно подчитать, сколько времени прошло с тех пор, как Гай приволок её сюда, но мысли путались: слишком много оказалось сна — чёрных дыр.

Растрёпанные волосы падали на спину и плечи, и Этель бездумно принялась их собирать на затылке в привычную причёску. Пальцы дрожали. Несколько шпилек, нашедшихся в волосах, никак не хотели держать непослушные пряди.

Когда в коридоре снова раздались шаги — на этот раз чёткие, уверенные, — она вскинула голову, и дверь тут же открылась. Появившийся в проёме Орден был без мантии — только в рубашке и брюках — и даже без броши. Он зевнул, прикрывая рот ладонью.

- Ну что, что, что? Что тебе опять-таки от меня потребовалось? — Орден обернулся и крикнул кому-то вглубь коридора: — И прекратите меня звать по всякой ерунде!

- Где Эйрин? — глядя на него снизу вверх, спросила Этель.

Блики света блуждали по его лицу. Орден пожал плечами.

- Откуда же мне знать, разве я брал её.

- Идрис сказал, что её убили. Это правда? — Она снова облизнула губы, только это уже не помогало — они всё равно оставались сухими и шершавыми.

Орден развернулся, собираясь уходить. Тёмные волосы, стянутые в хвост на затылке, дрогнули — он снова глянул на Этель. Может, из-за жалости, может, из-за любви к спорам ответил:

- Понимаешь ли, бред этого сумасшедшего меня волнует мало. Так у тебя всё?

- Не всё. Выпусти меня отсюда. Моя дочь в большой опасности. — Шпилька, которую она не успела вогнать в волосы, упала на деревянный пол. Пальцы Этель снова дрожали.

- Нет, — хмыкнул Орден.

- Неужели тебе так важно знать, почему я не хочу становиться императрицей? Я просто не хочу. Разве нужны ещё причины? — Этель почти сорвалась на истерику. Глядя на скучающего дядю, ей хотелось ударить его, тряхнуть изо всех сил. Только сил вот точно не хватило бы.

- Нет, — чуть удивлённо отозвался Орден. — Но мне просто интересно. И не злись. Ты такая некрасивая, когда злишься.

Она опустила голову, не зная, что ещё ему сказать. В голове вместе с кровью билось только имя дочери: "Эйрин, Эйрин, Эйрин". Искусанные губы уже кровоточили.

Орден отвернулся — в дверном проёме шевельнулась его тень — и вполголоса он бросил несколько слов кому-то в сторону.

- Вставай, — сказал он, как будто бы улыбаясь. Этель подняла голову, прищурилась: он и правда улыбался. — И причешись, что ли, мне за тебя весьма стыдно. У тебя будут гости.

Эйрин бежала в темноте, лишь по памяти и чистой удаче не натыкаясь на стены. Она бежала по лестницам вверх, а ступени лестниц давно раскрошились, перила рухнули. В восточном крыле погасло белое пламя. Тот шар, что она взяла с собой, разлетелся тысячей искр в первой же галерее. Там со стен спускались до самого пола сухие плети ползучих растений.

Она тяжело дышала, глотала вековую пыль восточного крыла, и на пролёте четвёртого этажа остановилась, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Сколько прошло времени? Кажется, вечность. Да, вечность назад она вышла в сад и, сощурившись от яркого света огненных шаров, различила то, что заставило её вовсе не по-императорски броситься на балюстраду старой башни. Кажется, её называли Тайнисской. К демонам, последние полвека её вообще никто никак не называл.

Башня почти рухнула, до неё можно было добраться только крутыми чёрными лестницами — остальные стояли заваленными или разрушенными. Остатки развороченной каменной кладки по-волчьи скалились на небо. Оставался все один лестничный пролёт, но его Эйрин уже преодолевала с трудом, опираясь на поросшую мхом стену.

В лицо дунуло холодным ветром, и плечи под кружевной накидкой тут же продрогли. Сюда не доходил свет огненных шаров из сада, но глаза, привыкшие к темноте, всё же различили фигуру у самого края балюстрады.

- Эй! Стойте! — позвала Эйрин, пытаясь перекричать вой ветра в собственных ушах. Ветер ожесточённо трепал её волосы. — Подождите!

Демоны побери, она понятия не имела, что говорить в таких случаях.

- Теро! — Замёрзшие губы сами отказались называть "лорд консул" того несчастного, что стоял сейчас у самого края башни. Почти все пузатые столбики ограждения раскрошились, кое-где ещё попадались целые — за них Эйрин и цеплялась, пока шла к нему.

Он наконец обернулся. В полумраке Эйрин различила бледный овал его лица.

- Не нужно. Вы что, с ума сошли, да? — Она едва устояла, схватившись за останки перил. Вечерний дождь и мороз, ударивший ночью, сделали своё дело: площадка наверху башни покрылась тонкой плёночкой льда. — Уйдите от края немедленно. Там внизу плац для тренировок, вам же потом ни один целитель костей не соберёт.

Теро молча смотрел вниз, в непроглядную темноту. Он был одет точно так же, как и вечером, во время ритуала. Даже меч остался на поясе. Как будто Теро полночи бродил по замку, а в довершение прогулки решил забраться на рухнувшую башню.

"А ведь он даже не ложился", — догадалась Эйрин.

Ей самой спалось отвратительно. Сначала казалось: она так устала, что должна была заснуть, как только голова коснулась подушки, но в темноте закрытых век мельтешили пугающие тени. От любого скрипа или шороха Эйрин принималась вглядываться в кромешную темноту спальни. Сна не было ни в одном глазу. И помаявшись так, она решила прогуляться и подышать свежим воздухом.

Эйрин бродила по освещённым ярким белым светом аллеям, натыкалась то на один, то на другой патруль, и от этого становилось спокойнее. Пока она зачем-то не решила взглянуть на старую башню восточного крыла.

- Всё, с меня хватит, — рвано выдохнул Теро и шагнул так близко к краю, что у Эйрин ёкнуло сердце. — Это уже перешло все границы. Я больше так не могу.

- Так нельзя. Давайте пойдём вниз, поговорим. Мы что-нибудь обязательно придумаем! — Эйрин плохо слышала свой голос в завываниях ветра и боялась сдвинуться с места. Балюстрада казалась покатой, а ночь разевала пасть совсем рядом. Белое пламя на главной аллее теперь едва теплилось — далеко слева. Кого звать? Разве услышат?

- Она всё равно убьёт меня, рано или поздно, — произнёс Теро. Нервно выпрямившись, он стоял на самом краю балкона, и ветер целовал острый нос сапога, чуть выставленный над пропастью. — А я не хочу доставлять ей такого удовольствия.

Эйрин молчала, не в силах больше ничего сказать, прижималась к столбику, который раньше поддерживал перила, и понимала, что дрожит. Что окончательно онемели от холода пальцы и губы. Что даже если она дотянется до Теро и схватит его за руку, то всё равно не оттащит. Скорее он потащит её за собой.