Императрица и время (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 44

Орлана потянулась всем телом, так, что захрустели суставы, и ничего не успела ответить, потому что в дверь нетерпеливо постучали.

- Да? - Она обернулась к уже распахнутым створкам.

Стоящий на пороге стражник почтительно склонил голову. Его голос, прозвучавший из-под опущенного на лицо алого капюшона, показался ей совсем молодым.

- Ваше величество, к вам глава касты хаоса. Пропустить?

- Конечно. - Орлана с облегчением выдохнула: на этот раз ничего страшного не произошло.

Стражник отступил, и в дверном проёме возникла Ишханди. Её бледные щёки окрасил румянец, и поверх привычно чёрного платья не было мантии, словно она так торопилась, что позабыла всё на свете.

- Лана. Несколько секунд разглядывая привставшую из кресла Орлану, она шагнула ближе и обхватила её за плечи. От Ишханди тонко и нежно пахло духами. - Мне сказали, тебя пытались похитить. Это правда? Вижу, на тебе лица нет.

Она обернулась к Адальберто - Орлана даже услышала, как нежно зазвенели драгоценные серьги.

- Что с ней? Отравили?

- Да нет, махнул рукой тот. - Влезла в эпицентр урагана.

Орлана устало сползла обратно в кресло.

- Я всё расскажу, только тише, умоляю. - Она провела по лицу руками, словно опять пыталась снять липкую паутину. - Никакого похищения не было, это Элорон перепутал приказ Аластара. Я уходила в Грезо, чтобы проследить за тем, как уводят жителей. Ураган шёл так быстро, что мне пришлось пережидать его в подвале.

Ишханди с тихим вздохом изумления опустилась на край кровати.

- Так вот, пока меня не было, Элорон решили, что меня похитили.

- Да, уже спокойнее произнесла Ишханди, он был в шаге от того, чтобы мобилизовать армию.

Она провела рукой по плечу и, как Орлане показалось, только сейчас заметила, что пришла в замок без мантии.

- Итак. - Ишханди поймала её взгляд. - Что ещё случилось? Почему ты лично пошла в Грезо? С этим делом прекрасно справились бы и без твоего присутствия. Линкей предлагал собрать Совет, но когда мы узнали, что ты пропала, всё, конечно же, сорвалось.

- И правда, поддержал её Адальберто, замерший возле окна. Он сложил руки на груди и сразу стал похож на нахохлившегося воробья. - Но Совет - дело десятое. Лучше расскажи, что ты забыла в урагане?

Сжавшись в комок на кресле, Орлана рассматривала серебристый узор на мягком ворсе ковра и напряжённо думала о том, что им сказать. Солгать - Ишханди сразу почувствует это, от её цепкого взгляда не укроется то, как Орлана спрячет глаза. Сказать правду - значит, признаться в собственной слабости. Ишханди поднимет шум, а Адальберто расстроится, будто в произошедшем виноват он и только он.

- Ну... Она болезненно скривилась. - Кажется, Луксор меня оставил.

Расправила плечи, чтобы не казаться совсем несчастной. С непросохших ещё волос на подлокотник кресла упала капля воды. Орлана машинально провела рукой по сухой щеке. Вселенский Разум, какой позор - признаваться в том, что от тебя ушёл муж.

- Он сошёл с ума? - выдохнула с полминуты молчавшая Ишханди. Кажется, она пыталась подобрать нужные слова, но так и не смогла. - Где он? Я немедленно найду его и поговорю. Он хотя бы объяснил причины?

Орлана мотнула головой.

- Не знаю, он ушёл утром, когда я ещё спала. А потом наговорил всего. Я не очень поняла.

Что касалось отношений Ишханди и Луксора, тут Орлана не испытывала никаких иллюзий. Она знала, что, хоть они оба и принадлежали касте хаоса, ни о каком особом взаимопонимании речи быть не могло. Всё, на что их хватало, - сдержанная, холодная вежливость. Почему вдруг Ишханди решила, что сможет убедить его вернуться?

- Его нужно вернуть, убеждённо повторила она, склоняясь вперёд. - Он говорил, что хочет изменить?

Впрочем, Орлане было совершенно ясно, почему Ишханди так настаивала. Их семейная идиллия оказалась именно тем, чем восхищался любой вошедший в замок. Искренне или нет - вопрос второй важности. Со стороны, конечно, не было видно, что они с Луксором давно живут в разных мирах, хоть и ночуют, казалось бы, в одной постели.

Орлана изредка интересовалась его научными советами и новыми идеями, а он молча выслушивал очередной её монолог о вредном наместнике одной из провинций, если выпадал случай. То, что раньше называлось любовью, скрылось под ворохом ежедневных забот. Разгрести бы их все, словно бумаги на письменном столе, чтобы вытащить на свет солнца её, некогда очень ценную, да, кажется, никому это не принесёт облегчения.

Так случается, что в одной кровати просыпаются два совершенно чужих друг другу мага.

- Я не уверена, что причина в этом, произнесла Орлана, глядя мимо, он как будто бы хотел, чтобы я вернула Эйрин.

Адальберто за её спиной глухо застонал.

- Верни Эйрин, без предисловий посоветовала Ишханди. - Ты же можешь это сделать, я права?

Орлане хотелось закрыть глаза, зажать уши и ничего больше не чувствовать.

- Могу, но не буду. Что-то мне мешает. - Сама прекрасно понимая, как жалко выглядят её надуманные оправдания, она опустила судорожно выправленные плечи. - Я не запру её в клетке. Если ей так захочется уйти - сбежит сама.

Как же они не понимают, что ей просто надоело ждать, когда всё наладится, и она хочет правды. Ей не сладить с Эйрин - правда. Пусть уходит. Луксора она больше не интересует - правда. Пусть идёт следом.

Орлана поднялась из кресла, будто разом скинув с плеч весь ворох мыслей, и обернулась к Ишханди.

- Ты останешься на обед? Собираюсь пригласить Анна, он приходил утром и старательно напрашивался на разговор.

Больше всего Эйрин любила вечера. Не рассветные часы, когда ей, сонной и продрогшей, приходилось вставать и, чтобы умыться, плестись к берегу реки. И не полудни, когда солнце жарило так, что даже в прохладной каменной развалине становилось нечем дышать. Вечера.

Идрис устраивался с флейтой в пустом оконном проёме и иногда играл, иногда просто смотрел вдаль, шевеля губами, как будто складывая стихотворения. Эйрин садилась рядом, на поваленный ствол дерева у стены, и расчёсывала волосы. Медленно темнело, и спокойная гладь Сантарина вся светилась сначала алым - от заходящего солнца, потом серебристым - от луны и звёзд.

Они могли так просидеть долго, до тех пор, пока у Эйрин глаза не начинали слипаться сами собой, и она не уходила. Сколько ещё сидел Идрис, она не знала. Но уже в который раз ловила себя на мысли, что ждёт вечера.

Сегодня всё, правда, вышло несколько иначе, чем она рассчитывала, беря в руки расчёску.

- Почему ты меня ничему не учишь? - спросила Эйрин у мага времени, как только тот устроился в проёме окна.

Тот обернулся и смотрел на неё, будто забыл, что у него есть ученица и как она выглядит. Потом, словно что-то вспомнив, улыбнулся и почесал флейтой в затылке.

- Как это - не учу? А как всё это называлось тогда?

У него были длинные и тонкие пальцы, почти как женские. Эйрин удивилась, почему не замечала этого раньше. В лесу всегда темнело быстрее, чем в городе, но даже в этих сумерках она рассмотрела, какие изящные у него пальцы, и как он держит флейту - словно хрупкое изваяние.

- Не знаю, с напускной небрежностью дёрнула плечом она. - Разве это по-настоящему? У меня нет даже силы мага времени.

Идрис рассмеялся так радостно, как не смеялся уже давно.

- Глупая ты. Получишь силу только после моей смерти. Ты разве не знала, как это обычно бывает?

Эйрин задумчиво покачала головой. Она, конечно, слышала, что прежнего мага времени убили каким-то особо изуверским способом, но в подробности её никто не посвящал.

- Надеюсь, ты сейчас не думаешь, как бы убить меня? - хохотнул Идрис и поднёс к губам флейту. Она выдала такой жуткий звук, что с ближнего дерева спорхнули испуганные птицы.

Эйрин фыркнула.

- Опять ты за своё. Идрис, ты ненормальный.

Она провела расчёской по волосам, как будто бы и не было никакого разговора. Между ними сейчас очень редко возникали разговоры, а если и возникали, Идрис тряс головой и твердил, что она говорит не тем тоном.