Императрица и время (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 38

Не сразу, но Аластар поднял голову, будто чтобы вдохнуть прохладного ночного воздуха.

- Да.

- Тогда, может быть, вы мне скажете, что с этим делать? Отправиться в Грезо, чтобы вывести оттуда всё население? Нет, не поможет. Ледвиг, конечно же, обо всём узнает, и пересмотрит планы. Ничего не мешает ему направить заклинание, скажем, на Альмарейн. Как вам?

На Альмарейн, конечно, никто не направил бы заклинание, тут она преувеличивала - слишком сильные в столице были защиты, но оставалось ещё десять провинций, и ни одну из них Орлане терять не хотелось.

Аластар молчал, и боевой пыл Орланы утих сам собой. Она призналась, что злится скорее на саму себя, что использовала заклинание, что так глупо попалась на уловку Ледвига и даже не попыталась остановить Риана. Даже не подумала это сделать.

- Идите. - Орлана прошла обратно к столу и устало опустилась в кресло. - Я сама со всем разберусь.

Она закрыла лицо руками: глаза болели от белого света. Аластар не двинулся с места, и тогда она повторила:

- Идите.

Ей не хотелось никого видеть, и ещё меньше хотелось, чтобы Аластар усмехался, когда она будет уничтожать свой собственный указ.

Обычно он передвигался почти бесшумно, но сейчас Орлана отчётливо услышала звук удаляющихся шагов.

Стало темно и тихо, так темно никогда не бывало в городе, и Эйрин даже не думала, что может существовать такой густой первобытный мрак, наполненный шорохами и шелестом. Она села на своей жёсткой постели, от которой болели бока, и прислушалась. Пение флейты Идриса замирало и дрожало на самых высоких нотах, вот оно сошло на нет и снова вспыхнуло и расцвело.

Эйрин на ощупь пробралась к выходу из своей комнаты - от её прикосновений со стены осыпалась облупившаяся краска. Но в гостиной было куда светлее, и даже спокойная гладь Сантарина, видимая через разрушенную стену, казалось, белёсо светилась.

Как будто заслышав её шаги, Идрис заиграл резче, мелодичность пропала, и теперь это были те самые звуки, которых в Альмарейнском замке пугались птицы и служанки.

- Слушай... охрипшим от волнения голосом проговорила Эйрин. Идрис продолжал играть, и тогда она стукнула кулаком по стене, так что глухо застонал дом. - Слушай!

Идрис - его светлый силуэт Эйрин уже рассмотрела в оконном проёме - отнял флейту от губ.

- Ты трусиха. Он обиженно фыркнул.

- Да выслушай ты! - раздражённо выкрикнула Эйрин.

Вдалеке забила крыльями по воде, заплескалась птица. Птица ли? Идрис молчал и не оборачивался к ней. Полумрак играл злые шутки - в мгновения полной тишины она вполне отчётливо ощущала на своей шее чужое ледяное дыхание.

- Я согласна, выдавила она, даже ни вспомнив, что придумала кучу аргументов - почему она так решила. И вовсе не потому, что Идрис так захотел! - Слышал?

В тусклом свете звёзд ей показалось, что он тряхнул головой, но так и не обернулся, и Эйрин всё-таки решила использовать хоть один из сочиненных за полночи доводов.

- Я думаю, что так стану сильнее. И вообще ещё...

С тихим шорохом маг времени соскочил с оконного проёма на разбитый мраморный пол.

- Я знал, что ты согласишься.

Эйрин была рада, что темно, и что он никогда не увидит, как несмелая улыбка дёргает уголки её губ.

- Идрис... начала она, чувствуя, как голос вот-вот скатится на нечто, совсем не подходящее решительному магу времени. Ты ненормальный.

- Вот! - Он хлопнул в ладоши. - Как раз та самая интонация.

Она думала, что будет ждать, когда рассвет окрасит небо над Альмарейнским лесом в нежно-розовые тона. Почти дремала, откинув голову назад, хоть в такой позе спать было ещё как сложно. Орлана сидела на подоконнике, согнув в коленях ноги. Узкие туфли давно валялись на полу.

Из открытого окна ещё дышала ночь, но лилии в саду уже закрывались, готовясь прятаться от летней жары под широкими листьями. Летнее утро наступало быстрее, чем Орлана успевала обдумать всё, произошедшее за день.

Она держала в ладонях почти пустой бокал - на дне его плескались последние капли вина - и закрывала глаза, чтобы не видеть лежащего на столе собственноручно подписанного указа. Придавленный за угол кристаллом связи, гербованый лист дрожал под вздохами ветра.

- Я не позволю вам этого сделать.

Орлана вздрогнула, когда услышала голос Аластара - то ли она и вправду на пару минут заснула, только не услышала шагов в приёмной, а сейчас начальник тайной полиции стоял в дверном проёме, совершенно не заботясь о том, что она не хочет с ним разговаривать.

И верхняя пуговица на платье осталась расстегнутой - должна же Орлана была вдохнуть полной грудью хоть раз за беспокойные сутки.

Она отставила почти пустой бокал на край стола и снова скользнула взглядом по указу. Ледвиг сказал - до утра. Интересно, когда в его понимании начинается утро?

- В чём дело, лорд? - недовольно отозвалась она.

Вместо ответа он прошёл к столу, упёрся об него руками и с секунду созерцал приготовленный ею указ, будто бы в первый раз вчитывался в каждую его строчку.

- В чём...

Одним движением он смахнул её бокал со стола на пол. Раздался звон бьющегося стекла - тонкий, нежный, как писк новорождённого волчонка.

- Хватит, прошипел он, и Орлана ощутила, как слетает с неё сон - в первый раз она слышала, чтобы начальник тайной полиции разговаривал с ней в таком тоне. Ей почти показалось, что за спиной воет и швыряется колючим снегом вьюга.

- Вас волнует, как я живу, или всё-таки то, что придётся разорвать указ? - хладнокровно поинтересовалась Орлана.

- Ничего не нужно разрывать. - Аластар не смотрел на неё, сверлил взглядом матово блестящую поверхность стола, и Орлана не видела его лица.

Она снова откинула голову назад.

- Что вы предлагаете?

Голос Аластара был совсем бесцветным, будто вымерз в зимней ночи, и от него почти ничего не осталось.

- Нужно идти спать, через пару часов рассветёт.

Орлана обернулась и встретилась с Аластаром взглядами. Глупо было бы притворяться, что ничего не произошло, поэтому она только устало вздохнула:

- Оставьте меня, пожалуйста.

В углу за шкафом блестели остатки разбитого бокала и, наверное, растеклась по полу крохотная винная лужица.

Он выпрямился, несколько мгновений помолчал и резко развернулся на каблуках. Край серого плаща с красным подбоем мазнул по столу.

Рваный, громкий сон отпустил её, и Орлана открыла глаза. На полу и на измятой постели лежали полотна света. Она поднялась на локте и глянула в окно, на ясное голубое небо: солнце стояло уже высоко. Как она умудрилась так долго проспать? Как смогла пропустить уход Луксора? Орлана раздосадовано тряхнула головой - голова казалась неимоверно тяжёлой.

Ближе к утру она всё-таки сдалась и ушла спать. Уткнулась в спину отвернувшемуся Луксору и почти мгновенно отключилась, хоть и думала, что полежит всего пару часов. Не сразу, но она вспомнила, чем закончился вчерашний день, разговор с графом и его ультиматум - разум долго сопротивлялся тому, чтобы ещё раз осознать ловушку, в которую она попала.

Отчаянно борясь с сонной одурью, Орлана вскочила с кровати. Приводя себя в порядок, она только и думала о том, дождётся ли Ледвиг её пробуждения или сочтёт за оскорбление.

Привычные звуки из сада: шаги и окрики, привычный запах мёда в воздухе, привычное солнечное тепло на руках - всё это казалось сейчас эфемерным. Когда последняя шпилька воткнулась в волосы, руки Орланы почти не дрожали. Она замерла перед зеркалом, пытаясь взглянуть на себя со стороны. Что изменилось за последние полтора десятка лет?

Почти ничего, только залегли у уголков рта две морщинки - она слишком часто сжимала губы, сдерживая ненужные слова. Только поблекли глаза, а может быть, так казалось из-за игры утреннего света. Только потемнели волосы, из их цвета почти исчез оттенок меди. Выходит, почти ничего не изменилось.