Императрица и смерть (СИ) - Чурсина Мария Александровна - Страница 60

- Уже лучше.

По дороге к площади её никто не остановил. Неожиданно тёплая ночь касалась её щёк золотистыми пушинками, и, обезумев от тепла, потянулись к небу фиолетовые бутоны - лилии Хаоса распускались с едва слышными хлопками, наполняя воздух пьянящим ароматом.

В центре площади полыхало белое пламя, высокий костёр взвивался к небу, освещая неровными бликами лица всех, кто стоял вокруг. Орлана сразу увидела Ишханди - она стояла чуть в стороне, сложив на груди руки. Драгоценные камушки в её серьгах сверкали в свете пламени.

Когда Орлана подошла и взяла её за локоть, Ишханди даже не обернулась, будто бы и ждала этого прикосновения.

- Получится? - спросила она, глядя на бледный профиль мачехи на фоне пламени.

Та повела плечом.

- Без тебя - нет. Нужно, чтобы ты его отпустила.

Орлана глянула вдаль. Там, за костром, едва различимым изваянием темноты и чьих-то страхов вырастал Храм. Глаза тут же заболели от напряжения. Она произнесла тихо, чувствуя, как жар от огня целует щёки:

- Я не хочу забывать его.

- Мы его никогда не забудем, - эхом отозвалась Ишханди. Был ли этот ответ или почудился, сложился из гудения пламени и звона звёзд, Орлана не знала.

- Знаешь, ты была во всём права. Прости меня. - Она выпустила локоть Ишханди. Жар от костра облизывал лицо, и очень хотелось отвернуться, но, проклиная своё упрямство, Орлана продолжала смотреть на огонь. - Я слишком часто думала о смерти. Это из-за меня богиня стала такой сильной.

Ишханди медленно покачала головой, и камешки в её серьгах серебряно зазвенели.

- Не бери на себя слишком много вины. Богиня существовала и до твоего появления в нашем мире.

- И прости, что я тебя подозревала, - чуть дрогнувшим голосом добавила Орлана. - В тот день, когда ты говорила с Ольвэ и ходила к Эрвину, я знаю, ты мне помогала.

- Я не сержусь, - вздохнула Ишханди. - Ты боролась... как умела.

Прозрачные рукава её платья трепетали на ветру, заворачиваясь, обнажая её запястья. Бледное, сосредоточенное лицо, губы, окантованные тёмной краской, чёрные волосы, собранные на затылке в узел - всё выражало похоронное спокойствие.

- Ничего я не боролась, - горько усмехнулась Орлана. - Даже и в январский переворот. Боролась ты, а я только делала глупости и злила Ордена.

Ишханди обернулась на неё, и хрупкая улыбка коснулась подведённых чёрным губ.

- Нет, - сказала она почти ласково. - Я так никогда не считала.

Она снова отвернулась к огню, и Орлана подумала, что, наверное, ей очень жарко, что под корсетом платья текут капли пота, но она всё равно стоит и простоит так до тех пор, пока в небе не зажжётся яркая искра - пока душа императора не уйдёт спокойно в мир Ничто.

- Но послушай, - она сама взяла Орлану за руку, - я не Сабрина, я никогда не буду ею, как сильно ты бы этого не хотела.

Орлана склонила голову, пряча от взгляда мачехи зарумянившиеся то ли от жара, то ли от стыда щёки.

- Как ты это поняла? - почти шёпотом сказала она, изо всех сил надеясь, что Ишханди не расслышит.

Но та расслышала и дёрнула беззащитным под полупрозрачной накидкой плечом.

- Я не первый день живу. Я всё понимаю: что ты потеряла подругу, что тебе иногда не с кем даже поговорить... Я могу всё выслушать, но я вряд ли заменю тебе её.

Ишханди усмехнулась, и гудение костра прокатилось с новой силой. Совсем близко зазвучали чьи-то голоса, но Орлана даже не повернула головы.

- Почему ты смеешься? - надломленным голосом спросила она у Ишханди.

Та сняла двумя пальцами с ленты корсета тополиную пушинку и отпустила её лететь дальше.

- Я рада, что ты не умерла - призналась она.

И в эту секунду, затмевая свет костра, на небе блеснула новая звезда. Её тонкие лучи пронзили синий ночной мрак, разом осветили все небо, посеребрили тонкие шпили замка, озарили весь сад с поднявшимися венчиками лилий.

Ишханди коротко вздохнула, и Орлана увидела на её щеках влажные дорожки слёз.

- Шах и мат за пять ходов. - Луксор смёл походившие фигуры с доски и снова принялся их расставлять. - Это уже лучше. Прошлый раз ты продержалась всего два хода.

Орлана откинулась на подушки. Тёплые солнечные лучи танцевали по её обнажённым плечам, по всей комнате, и комната от них казалась пёстрой.

- Ни демона не понимаю в этой игре, - насупилась Орлана.

Луксор посмотрел на неё из-под упавшей на лицо чёлки. Солнечные зайчики танцевали и в его глазах.

- Я же говорил тебе не трогать эту пешку.

- Этого мага войны? - переспросила она, беря в руки резную фигурку.

Ей нравилось рассматривать их, каждое выражение напряжённого лица, каждую руку, сжимающую меч или скипетр.

- Ну да. Смотри. Фигуры должны защищать одна другую. - Он сдвинул с места чёрного слона, потом белую пешку, потом ферзя. Орлана никогда не успевала уследить за всеми этими рокировками и от них начинала страшно нервничать. - Так слон защищает ферзя.

- Аластар защищает императрицу?

У белого ферзя был изящный профиль и тонкий излом губ. Одну руку он прижимал к сердцу, и в солнечном свете блестел перстень на пальце. Вторая рука пряталась под мантией, откуда выглядывал только эфес меча.

- Ну да. Подумай, какой ход нужно сделать следующим.

Она схватилась было за коня - существо, отдалённо напоминающее лошадь, царапнуло её по пальцу острыми рогами, - но передумала и нерешительно двинула вперёд пешку. Глубокий капюшон не давал рассмотреть её лица, а меч висел за спиной, в изящный ажурных ножнах.

- Императрица защищает этого мага войны.

- Нет, любимая, не рационально. Ну где ты это видела? И не строй, пожалуйста, такое лицо.

   Понимая, что делай несчастные глаза или не делай, подсказки от него на этот раз не добьёшься, Орлана сложила руки на груди.

- Что-то не хочется больше играть.

Луксор сдвинул фигуры на место и хитро глянул на неё.

- Не хочешь играть - ешь. Ты проиграла уже три партии.

Понимая, что деваться с кровати всё равно некуда, Орлана потянулась за креманкой с мороженным, которое осталось ещё с завтрака и теперь, простояв пару часов под солнцем, превратилось в густую розовую лужицу. Съесть его она обещала и за одну проигранную партию, но Луксор выигрывал с такой скоростью, что она просто не успевала спохватиться.

- Хоть бы поддался, - обречённо выдохнула Орлана, облизывая ложку.

- Да я бы поддался, если бы успел! - Он завис над доской, подперев рукой голову. - Ну, хочешь, просто поговорим?

Скрещенные по-турецки ноги онемели, Орлана дёрнулась и капнула мороженным на светлую ночную рубашку.

- Давай, - пробормотала она, рассматривая пятно. Приторное месиво в горло решительно не лезло.

Луксор поднялся, с хрустом потянулся, разминая затёкшие мышцы, убрал с постели шахматы. Орлана тут же вытянула ноги и, решив, что за ней больше не наблюдают, отставила мороженное на ночной столик.

- Эй! - возмутился Луксор. - Между прочим, Адальберто сказал, что у тебя истощение. Так что не увиливай.

Почему-то Адальберто был уверен, что от страшной смерти её спасёт именно мороженное и только оно. Пришлось возвращаться к трапезе. Пока Луксор прикрывал окно, она зажмурилась и сунула в рот полную ложку. Тёплый ветер из сада нёс запах цветов, и ветка дерева скреблась в стекло, будто просилась внутрь.

Луксор лёг на Орланины вытянутые ноги и обхватил их под коленками.

- Я расспросил в академии о Мэрсайл. О ней много сплетен, оказывается, ходило.

Мороженное встало в горле, и Орлана, как ни старалась, не могла его проглотить. Она поднесла следующую ложку к губам Луксора. Тот, не задумываясь, проглотил угощение и только потом сердито зафыркал.

- Я уже почти что всё съела, - предупредительно закричала Орлана, показывая ему наполовину пустую хрустальную креманку. - Так что там про Мэрсайл?

Луксор вытер с губ сладкие капельки.

- Была со всех сторон положительная девушка из довольно уважаемой семьи. И случилась у неё безответная любовь к преподавателю. Какое-то время никто не знал об этом, а потом она сама выбрала момент и призналась ему.