Друзья в верхах - Леон Донна - Страница 32

— Что-то случилось? — спросила она.

— Каждый день что-нибудь да случается. — Он набрал в вазу воды. — Мы живем в порочном мире.

Она вернулась к своему горошку:

— Людям наших с тобой профессий это отлично известно.

Заинтригованный, он спросил:

— А тебе-то откуда?

Полицейский с двадцатилетним стажем, он считал себя чуть ли не единственным авторитетом по части человечества, сбившегося с пути истинного.

— Ты сталкиваешься с фактами морального упадка. Я наблюдаю то же самое в интеллектуальной и духовной сферах. — Паола произнесла эти фразы, как на лекции, будто пародируя саму себя, — она часто использовала этот приемчик, чтобы снять излишний пафос, когда серьезно говорила о своей работе. Усмехнулась и спросила уже нормальным голосом: — Кстати, что настроило тебя на такой философский лад?

— Сегодня мы с Франкой выпили по стаканчику.

— Как она?

— Прекрасно. Ее сын взрослеет, и, мне кажется, ей не слишком нравится работать в банке.

— А кому нравится? — задала риторический вопрос Паола, а потом вернулась к теме их разговора: — Почему встреча с Франкой заставила тебя вспомнить о греховности мира? Обычно встреча с прошлым вызывает противоположный эффект.

Брунетти медленно, один за другим, ставил ирисы в вазу, прокручивая в голове слова жены в поисках скрытого смысла, а может, и враждебности, и ничего такого не замечая. Паола не сомневалась, что он был рад встрече со старым другом, и радовалась вместе с ним, что они пообщались. Как хорошо, что она понимает его, с благодарностью подумал он, и на сердце стало тепло. Один из ирисов упал под стол. Он подобрал его, поставил вместе с другими и осторожно отодвинул вазу в сторону, на безопасное от края расстояние.

— Она дала мне понять, что боится за Пьетро, если расскажет мне о ростовщиках.

Паола подняла глаза от горошка:

— Ростовщики? А что они могут сделать?

— У Росси из Кадастрового отдела в бумажнике нашли телефонный номер адвоката, который вел против них несколько дел.

— Что за адвокат?

— Из Феррары.

— Это не тот, которого убили? — спросила она, внимательно глядя на него.

Брунетти кивнул:

— Судебный следователь, который занимается этим делом, исключил версию о причастности ростовщиков и, кажется, очень заинтересован в том, чтобы убедить меня, что на самом деле киллер убил не того человека.

После длинной паузы — Паола обдумывала услышанное — она спросила:

— Ты думаешь, смерть Росси и убийство этого адвоката как-то связаны?

— У меня нет никаких доказательств. Может, просто совпадение.

— Жизнь — это череда совпадений.

— А убийство — нет, поэтому я хочу выяснить, зачем Росси звонил адвокату.

Она прикрыла ладонями кучку забракованных стручков:

— А почему ты решил спросить о ростовщиках у Франки?

— Я подумал, что, работая в банке, она может знать о людях, которые дают в долг деньги.

— А я-то думала, что как раз банки существуют для того, чтобы одалживать деньги.

— Банк может и отказать в кредите. В любом случае банки не дают людям денег, не удостоверившись сначала, что те могут их вернуть.

— Но почему нужно было спрашивать у Франки?

Паола сидела неподвижно, положив руки на стол, и напоминала Брунетти следователя, ведущего допрос.

— Я подумал, она может что-то знать.

— Ты уже это говорил. И все же — почему именно Франка?

У него не было никакой причины скрывать, что имя Франки первым пришло ему на ум. Кроме того, они уже сто лет не встречались, неудивительно, что ему захотелось ее повидать — ничего более. Он засунул руки в карманы, потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, и наконец ответил:

— Да просто так, взял и позвонил.

Паола кивнула и принялась за очередной стручок:

— Что она тебе рассказала и почему она боится за Пьетро?

— Франка упомянула о двух людях и даже показала их мне. Мы встретились на кампо Сан-Лука, и там была эта парочка. Им примерно по шестьдесят, как мне кажется. Она сказала, что они ссужают деньги под огромные проценты.

— А при чем тут Пьетро?

— По ее словам, не исключено, что существует связь между отмыванием денег мафии и ростовщичеством, но всего, что знает, она не захотела рассказать.

Паола коротко кивнула: она разделяла его мнение, что одного упоминания о мафии достаточно, чтобы заставить любую мать бояться за своего ребенка.

— Даже тебе? — только спросила она.

Брунетти отрицательно покачал головой. Она пристально посмотрела на мужа:

— Ну тогда это серьезно.

— Я тоже так думаю.

— А кого она показала тебе?

— Неких Анжелину и Массимо Волпато.

— Ты когда-нибудь слышал о них? — спросила она.

— Нет. И впервые увидел их двадцать минут назад.

— Что ты собираешься делать?

— Узнать о них все, что смогу.

— А потом?

— Это зависит от того, что я узнаю.

Помолчали.

— Знаешь, — вдруг сказала Паола, — я думала сегодня о тебе и о том, чем ты занимаешься, когда мыла окна.

Брунетти с удивлением взглянул на нее:

— Вот уж никогда бы не подумал, что тут есть что-то общее.

— Я мыла окна, а потом — зеркало в ванной, и мне пришла в голову мысль, что это похоже на твою работу.

Он был уверен, что Паола обязательно объяснит, что имеет в виду, даже если он промолчит, но он знал и то, что ей нравится чувствовать его заинтересованность, поэтому спросил:

— И что?

— Когда моешь оконное стекло, — задумчиво проговорила она, — никогда не бываешь уверен, что начисто оттер его, пока не закроешь. Только тогда видно, что остались пятна и разводы, и приходится вновь открывать его и домывать.

— А зеркало? — спросил он.

Она улыбнулась:

— А зеркало непрозрачное и закреплено под определенным углом.

— Не понял.

Она опустила глаза на кучку лущеного горошка — возможно, чтобы скрыть, как разочарована его недогадливостью, и объяснила:

— Так же и твоя работа: ты будто моешь зеркало — все уже чисто, все расставлено по полочкам, но начинаешь анализировать, задумываться, и зеркало превращается в недомытое окно — если смотришь на вещи под новым углом, многое меняется.

Брунетти долго обдумывал сказанное и заявил, пытаясь придать своему голосу побольше оптимизма:

— Надеюсь, мне все же каждый раз удавалось отмыть грязь.

— Ты это сказал, не я.

И, поскольку Брунетти не ответил, Паола сложила горошек в кастрюлю и поставила на плиту, заметив:

— Что бы ты ни делал, ты наверняка предпочитаешь делать это на полный желудок.

И в самом деле, он после обеда с утроенной энергией приступил к работе, ощущая приятную сытость, правда, начал с самого приятного — с разговора с синьориной Элеттрой.

Когда он вошел, она улыбнулась и поздоровалась. Сегодня она была одета во что-то кокетливо-морское: темно-синяя юбка, шелковая блузка с завязанным на шее бантом. Брунетти поймал себя на мысли, что ей для полноты картины не хватает маленькой бескозырки, и тут увидел на столе рядом с компьютером белую фуражку, напоминающую этот предмет морской экипировки.

— Волпато, — ничего не объясняя, выпалил он, до того как она успела спросить, как его дела. — Анжелина и Массимо. Возраст обоих — около шестидесяти.

Синьорина Элеттра все поняла, положила перед собой листок бумаги и приготовилась записывать:

— Живут здесь?

— Думаю, да.

— Хотя бы примерно — где?

— Не знаю.

— Ну, это довольно легко выяснить. — Она сделала какую-то пометку. — Что вас интересует?

— Главным образом финансовая документация: банковские счета, сведения о том, куда они вкладывают деньги, об имуществе, зарегистрированном на их имена, — словом, все, что вы сможете найти. — Он подождал, пока она запишет. — И проверьте, есть ли у нас что-нибудь на них.

— Данные о переговорах по телефону? — спросила она.

— Нет, не нужно. Только финансовое состояние.

— За какой период?