Друзья в верхах - Леон Донна - Страница 22

На внутренней обложке учебника по истории архитектуры Брунетти обнаружил его имя: Марко Ланди. Он медленно просматривал бумаги на столе, иногда останавливаясь, чтобы прочитать абзац или предложение. Как выяснилось, Марко писал работу, в которой исследовались сады четырех вилл восемнадцатого столетия, расположенных между Венецией и Падуей. Брунетти нашел книги и ксерокопии статей о ландшафтной архитектуре и несколько рисунков садов, которые, по-видимому, были сделаны умершим.

Брунетти долго изучал большой рисунок с подробным планом сада и указанием расположения каждого растения и дерева, воспроизведенных в мельчайших деталях. Он даже рассмотрел точное время на огромных солнечных часах слева от фонтана: четыре пятнадцать. Внизу, с правой стороны, позади толстого олеандра были нарисованы два откормленных кролика, с любопытством взирающих на зрителя. Он отложил этот рисунок и взял второй, по-видимому, имевший отношение к другому проекту, потому что на нем был изображен современный дом, выступающий далеко над обрывом. Брунетти внимательно рассмотрел рисунок и снова увидел кроликов: на сей раз они насмешливо выглядывали из-под чего-то, очень похожего на образчик современной скульптуры, установленной на лужайке перед домом.

Он стал изучать остальные рисунки Марко. И на каждом из них обязательно присутствовали кролики, причем иногда их было трудно заметить, так искусно они были спрятаны: на одном — в окне многоквартирного дома, на другом — выглядывали из-за лобового стекла автомобиля, припаркованного возле подъезда. Брунетти задался вопросом, как отнеслись к этим кроликам преподаватели Марко, развлекало это их или раздражало. А потом задумался, почему кролики и почему только два?

Тут он обратил внимание на написанное от руки письмо, лежащее слева от рисунков. На нем не было обратного адреса, только почтовый штемпель какого-то местечка в провинции Тренто. Краска на штемпеле размазалась, и это не позволяло прочесть название города. Он бросил беглый взгляд на последнюю страницу и увидел подпись «Mamma».

Перед тем как начать читать, Брунетти на мгновение обернулся. Письмо содержало обычные семейные новости: Papa занят весенней посадкой, Мария, младшая (как понял Брунетти) сестра Марко, делает успехи в школе, сама она в порядке и надеется, что Марко хорошо учится в университете и у него больше нет проблем.

Да, синьора, у вашего Марко никогда больше не будет проблем, но вы теперь до конца своих дней будете ощущать боль и горечь потери, и что еще ужаснее — укорять себя в том, что вы каким-то образом виноваты в трагедии, случившейся с вашим мальчиком.

Он положил письмо на место и быстро просмотрел остальные бумаги. Здесь были и другие письма от матери, но Брунетти не стал их читать. Наконец в верхнем ящике соснового комода, стоявшего слева от стола, он нашел записную книжку, а в ней — адрес родителей Марко и номер их телефона. Он опустил блокнот в карман пиджака.

Шум в дверях заставил его обернуться, и он увидел Джанпаоло Гуэррьеро, помощника Риццарди. Брунетти всегда казалось, что амбиции Гуэррьеро легко читаются на его худощавом молодом лице и даже в стремительных движениях, но, может быть, он просто знал, что доктор честолюбив, и почему-то никак не мог убедить себя, что это скорее достоинство, чем недостаток. Как и его начальник, Гуэррьеро тщательно одевался, и сегодня на нем был серый шерстяной костюм, в котором он выглядел элегантно и привлекательно. Позади него стояли два санитара из морга, одетые в белое. Брунетти кивнул в сторону кухни, и санитары направились туда, прихватив с собой свернутые носилки.

— Ни к чему не прикасайтесь, — крикнул им вслед Гуэррьеро, но это было излишне. Он протянул Брунетти руку. — Мне сказали, это смерть от передозировки.

— Похоже на то.

Гуэррьеро пошел на кухню, и Брунетти заметил на его сумке логотип «Prada».

Брунетти остался в гостиной и в ожидании Гуэррьеро снова стал рассматривать рисунки Марко, опершись руками о стол. Его губы дрогнули, когда он увидел кроликов, но улыбнуться он не смог.

Гуэррьеро находился в кухне совсем недолго. Он остановился в дверях, чтобы снять маску.

— Если это героин, — сказал патологоанатом, — думаю, он подействовал мгновенно. У него даже не было времени, чтобы вытащить иголку из вены.

Брунетти спросил:

— Как могло такое случиться, если он наркоман со стажем?

Гуэррьеро немного подумал:

— Если это героин, его как пить дать смешали с каким-нибудь дерьмом. Или же, если он какое-то время не употреблял наркотики, тогда могла последовать неадекватная реакция на дозу, которая не навредила бы ему при условии, что он вводит ее регулярно.

— А что, по-вашему, вероятнее? — спросил Брунетти, и, заметив, что Гуэррьеро собирается дать стандартный и, само собой, осторожный ответ, он поднял руку и уточнил: — Не для отчета.

Гуэррьеро молча раздумывал, и Брунетти не мог отделаться от мысли, что молодой врач взвешивает последствия: не навредит ли он себе как профессионалу, если сделает неофициальное заявление? Наконец Гуэррьеро сказал:

— Думаю, что вероятнее второе.

Брунетти не торопил, стоял рядом и ждал продолжения.

— Я не осматривал все тело, — сказал Гуэррьеро, — только руки, но не обнаружил свежих следов, а вот старых — много. Я сказал бы, что он не кололся в течение нескольких месяцев.

— Значит, опять начал?

— Да, похоже на то. Я смогу больше сказать вам после вскрытия.

— Спасибо, Dottore, — поблагодарил комиссар. — Его сейчас заберут?

— Да. Я сказал им, чтобы они положили тело в полиэтиленовый мешок. При открытых окнах все должно скоро выветриться.

— Хорошо. Спасибо.

В ответ Гуэррьеро поднял руку, будто отсалютовал.

— Когда вы сможете сделать вскрытие? — спросил Брунетти.

— Скорее всего завтра утром. Сейчас в больнице все происходит с задержкой. Странно, ведь весной умирает не так уж много людей. — Гуэррьеро стянул маску и стал засовывать ее в свою дорогущую сумку. — На кухонном столе я оставил его бумажник и прочие вещи, которые были в карманах.

— Еще раз спасибо. Позвоните мне, когда у вас будут результаты.

— Конечно, — ответил Гуэррьеро и после прощального рукопожатия вышел из квартиры.

Во время их короткого разговора Брунетти слышал звуки, доносящиеся из кухни. Как только Гуэррьеро ушел, появились два его помощника с носилками, однако теперь носилки были развернуты и обвисли от лежащего на них груза. Усилием воли Брунетти запретил себе думать о том, как санитары будут обращаться со своей ношей, спускаясь по узким ступенькам дома. Парни кивнули ему, но не остановились.

Они спускались по лестнице, и звуки их шагов становились все тише. Брунетти вернулся на кухню.

Тот эксперт, что был повыше — Брунетти казалось, что его зовут Сантини, но он не был в этом уверен, — посмотрел на него и сказал:

— Ничего интересного не нашли, синьор.

— Вы проверяли его документы? — спросил Брунетти, указывая на лежащие на столе бумажник, смятые купюры и монеты.

Напарник Сантини ответил за него:

— Нет, синьор. Мы думали, вы захотите сделать это сами.

— Здесь есть еще комнаты? — спросил Брунетти.

Сантини указал в противоположную сторону квартиры:

— Только ванная. Он, должно быть, спал на том диване в комнате.

— В ванной что-нибудь обнаружили?

Сантини предоставил право ответа своему напарнику, тот ответил:

— Там, синьор, только обычные для ванной вещи: аспирин, крем для бритья, упаковка одноразовых бритвенных станков — вообще никаких намеков на наркотики.

Брунетти показалось любопытным, что думают эксперты по этому поводу, и он осведомился:

— И что, по-вашему, это значит?

— Я сказал бы, что мальчик не употреблял наркотики, — без малейших колебаний ответил он.

Брунетти взглянул на Сантини, который кивнул в знак согласия со своим приятелем. А второй эксперт продолжал:

— Мы видели много таких детей, и большинство из них были по уши в этом дерьме. У них по всему телу проколы, не только на руках. — Он поднял руку и помахал, словно пытаясь отделаться от воспоминаний о молодых телах, которые ему довелось видеть распростертыми на полу. — У этого мальчика нет свежих следов от уколов.