Кровь слепа - Уилсон Роберт Чарльз - Страница 50

— Это Никита Соколов, — сказал Кортес. — Был в шаге от бронзовой медали на Олимпиаде в Барселоне в тысяча девятьсот девяносто втором. Выступал в среднем весе, а значит, вес его около семидесяти килограммов, хотя с тех пор в весе он мог и прибавить, несмотря на то что продолжает тренироваться. Но вот стать выше с тех пор он никак не мог. В Коста-дель-Соль мы его уже который месяц не видим… с мая или июня.

— А чем он занимался?

— Числился так называемым быком. Когда бывший главарь русской мафии после нашего рейда переместился в Дубай, он продолжал работать на Леонида Ревника, — пояснил Кортес. — Работа его была — выбивать долги или принуждать людей к повиновению, если же они противятся — убивать. Я еще займусь и представлю вам далее подробную информацию.

— Нам помогло бы это, — сказал следственный судья Паррадо. — А в деле Марисы Морено у вас имеется лишь один свидетель, инспектор Рамирес, не так ли?

— Район малозаселенный. Двор с улицы не видна. Цепная пила — электрическая и особого шума не производила. Мы и одного-то свидетеля нашли по чистой случайности.

— Что говорит экспертиза?

— В помойке за углом найдены два бумажных комбинезона. Сунуты они были в мусорный мешок, тот самый, который свидетельница видела в руках у одного из троицы на улице Бустос-Тавера. Кровь на них совпадает с кровью Марисы Морено; кроме того, из волосков, найденных внутри одного комбинезона, и следов семенной жидкости, обнаруженных на другом, было выделено ДНК. Все это передано в мадридское отделение ЦРОП на предмет анализа. Пусть посмотрят, не будет ли совпадений с какими-либо данными из их базы.

— Работа может занять время, — заметил Диас. — Результаты, полученные на компьютере, теперь обычно проверяются анализом, проведенным человеком. Получить результат к завтрашнему дню было бы большой удачей, и это при условии, что в их базе данных найдется что-то сходное. При отсутствии такового образцы будут переданы в Интерпол, а тогда уж счет пойдет на недели.

— Итак, свидетелем были замечены трое, но ДНК мы имеем только от двух, — сказал Паррадо.

— Никита Соколов такой грязной работой не занимается, — сказал Кортес. — Пристрелить парня — это он пожалуйста, но резать и расчленять женщину он не станет. До такого он бы не унизился.

— Не унизился? — переспросил Паррадо.

— Эти ребята предпочитают мужскую компанию. Женщины для них — низшая раса. Годятся они лишь для готовки, секса и избиений. Соколов — типичный вор в законе, то есть вор, чтящий определенный кодекс чести. После Олимпиады он отбывал тюремный срок за убийство. Многие русские бандиты с Коста-дель-Соль успели купить себе право на звание вора в законе, но Соколов добыл себе это право, пройдя тюрьму. Он мог наблюдать за тем, как убивали Марису, но сам марать руки он бы не стал.

— А ДНК Соколова у нас сохранилось? — спросил председатель Паррадо.

— Не уверен, не знаю, — сказал Кортес. — Я его делом не занимался, но полагаю, что он и Василий Лукьянов, его дружок, тот парень, что погиб в автокатастрофе, привлекались к суду по обвинению в изнасиловании местной девушки. Анализ крови на ДНК у обоих был взят до того, как девушка отказалась от обвинения и дело было прекращено, а их выпустили. Я выясню у парней из отдела по расследованию сексуальных преступлений в Малаге, сохранилась ли ДНК.

— Да, дело об изнасиловании проходило, — подтвердил Фалькон. — Комиссар Эльвира упомянул о нем, когда я доложил ему о гибели Василия Лукьянова.

— Значит, Соколов в сексуальных нападениях на женщин все-таки замешан? — спросил Рамирес.

— По-моему, он предпочитает их избивать, — ответил Кортес. — Так или иначе, я ознакомлюсь с историей вопроса и доложу вам.

— Ну, в расследовании убийства Марисы Морено, — сказал Паррадо, — прогресс намечается при условии, что ДНК совпадет, а подозреваемые будут найдены.

— Кое-что в этом плане мы уже сделали, — сказал Рамирес. — Еще до преступления в Трес-Миль два наших детектива, Серрано и Баэна, предприняли розыск в севильском Эсте, попытались выяснить, не окопалась ли там русская мафия.

— Почему именно в Эсте?

— Есть предположение, что Василий Лукьянов предал Леонида Ревника, чтобы переметнуться к банде изменника Юрия Донцова. GPS-навигатор в «рейнджровере» Лукьянова указывал адрес на улице Гарлопа в севильском Эсте.

— Кто-нибудь видел там Юрия Донцова? — спросил Фалькон. — Или других русских?

— Многоквартирных домов на улице Гарлопа множество, и пока что ни русских, ни свидетелей, видевших там русских, не найдено.

— Возможно, это был лишь пункт встречи, — сказал Кортес. — Не допускаю, чтобы он мог ввести в GPS постоянный адрес. После нашего рейда они теперь осторожничают.

— Мой источник сообщает, что Юрий Донцов может находиться в Полигоно-Сан-Пабло, — сказал Фалькон.

— Афишировать местожительство они не склонны, — заметил Диас.

— Перейдем к двойному убийству в Трес-Миль, — сказал Паррадо. — Насколько мне известно, им занимается младший инспектор Эмилио Перес.

— Я пока еще не располагаю полной и достоверной баллистической экспертизой, — сказал Перес, по обыкновению нервно вздрогнув.

— Но то, что нам следует знать, тебе известно. Так что поделись, — сказал Рамирес.

— Да, конечно, инспектор. Вскрытие показало, что оба покойника были убиты девятимиллиметровыми пулями, выпущенными предположительно из одного ствола. Но точного подтверждения еще не поступило.

Рамирес попытался ускорить его доклад круговыми движениями пальцев.

— На месте происшествия найдена «беретта 84 FS Читах». Это трехсотвосьмидесятикалибровый полуавтоматический пистолет, в котором был израсходован всего один патрон. Пуля застряла в противоположной от окна стене гостиной. Вот план комнаты.

— Продолжайте, Эмилио, — сказал Рамирес.

— Мы полагаем, что эта пуля ранила преступника, имевшего пушку девятимиллиметрового калибра. Предварительные результаты вскрытия показывают, что пули, поразившие кубинца Мигеля Эстевеса, были выпущены в него с пола, что позволяет сделать вывод, что стрелявший был ранен. Первая пуля размозжила позвоночник Эстевеса в районе шестого позвонка, вторая угодила в четвертое ребро и проникла в сердце.

— Кровь? — осведомился Рамирес.

— Из квартиры мы изъяли три образца. Первый — это кровь Мигеля Эстевеса, второй — Хулии Вальдес, подружки Калеки, третий не опознан, но совпадает со следами крови, оставшимися на полу и стене комнаты, в которой застряла трехсотвосьмидесятикалибровая пуля, а также на пороге спальни, в которой была застрелена Хулия Вальдес, на лестнице и на тротуаре. Сейчас определяют ДНК. Выделить ДНК Калеки из волосков и щетинок, найденных в его ванной, у нас не было времени, но мы считаем…

— Что стрелять в подружку он бы не стал, — сказал Рамирес. — Ну а что думаете насчет «беретты»?

— Эксперты-баллистики говорят, что она лежала на столе, закрепленная шурупами. Сверху, как они полагают, ее прикрывал журнал. Отдачей ствол был отброшен к окну.

— А нож?

— На рукояти охотничьего ножа «пальчики» Эстевеса. Нож, которым пырнули его, найден не был.

— Вывод?

— Первый выстрел из «беретты» ранил убийцу. Эстевес попытался ударить ножом Калеку, который, в свою очередь, пырнул его ножом, а потом удерживал кубинца так, чтобы тот находился между ним и раненым на полу. Стрелявший с пола выпустил в Эстевеса две пули. Следы пороха на рубашке доказывают, что второй выстрел был сделан, когда Эстевес был брошен на лежавшего. Калека скрылся. После чего стрелявший с пола застрелил Хулию Вальдес и тоже покинул помещение.

— Хорошо, — сказал Рамирес. — Свидетели имеются?

— Всего один, — отвечал Перес. — Карлос Пуэрта, один из клиентов Калеки, ранее уже упомянутый старшим инспектором.

— Четыре выстрела средь бела дня в жилом квартале — и всего один свидетель? — спросил следственный судья Паррадо.

— Это же Трес-Миль, — уныло отвечал Перес. — Единственный, кто решился открыть рот, был жилец верхней квартиры, сказавший, что слышал выстрелы примерно около часа. Ну а признаться, что видели в квартале каких-то подозрительных окровавленных людей, да еще если намечается связь с наркоторговлей, — тут уж увольте, все вдруг становятся слепыми и глухими!