Закон волков - Херст Дороти - Страница 45

— Для многих из вас не тайна, что Большого Разговора уже недостаточно. В Долине царит несогласие. Что вам об этом известно?

Старый волк выступил вперед, и к нему обратились все взгляды, хоть он и не стал взбираться на валун.

— Мы тоже такое слыхали, — ответил он шелестящим голосом. — С каждым Большим Разговором становится только хуже. Есть волки, что не верят в легенды. Есть люди, что мыслят истребить всех волков. Мы видим, Ниали, — обернулся он к старой женщине, — что ваш народ перестает чтить криан, вам не под силу влиять на людское мнение.

— Это правда, Зориндру. — Голос Ниали зазвучал резче. — Мы уже не так властны над племенем. Но и ваше могущество меркнет, волки все меньше вам повинуются.

Вперед вышла женщина — гораздо моложе Ниали, однако старше моей девочки. Будь она волчицей, ей впору было бы возглавить стаю: хватило бы и юных сил, и зрелой уверенности. Я не удивилась бы, увидев на ней встопорщенный мех, — настолько она была разозлена.

— Ниали права. Мне рассказывали, что волки убили двоих людей — юношу из племени Лин и ребенка из семьи Альн. Племя Альн теперь требует, чтобы я как криана предъявила им тело мертвого волка: они жаждут мести и готовы убить всех волков до одного. Пока что мне удавалось их сдерживать, но, если вы не остановите волков, я за свое племя не отвечаю.

— Согласен, — кивнул Зориндру. — Если людей и вправду убил волк, а не какой-нибудь медведь или длиннозуб, и если волка не дразнили и не вынудили напасть, мы найдем его и уничтожим вместе со стаей.

Сердце забилось где-то в горле: неужели взаправду бывают волки-человекоубийцы? И какое страшное наказание… Тали еще крепче вцепилась в мою шерсть. Интересно, насколько хорошо она понимает древнее наречие.

— Это не все, — раздался молодой голос: юноша чуть старше Тали говорил робко, словно древнее наречие было ему в новинку. — Ха Вен, новый вождь племени Вен, поклялся очистить Долину от волков. Его женщина лишилась ребенка, что рос у нее во чреве, и Ха Вен говорит, будто причиной тому волк, которого она увидела, собирая семена.

Бабушка Тали кивнула:

— Джилин тоже винит волков: считает, что его меньший сын сломал ногу из-за того, что ступил на волчью тропу. И еще он говорит, что людям незачем заботиться о делах Земли и Неба: мол, вся пища в Долине и на всей Земле принадлежит людям, и если другие существа на нее посягнут — их надо убивать. Кто-нибудь еще слышал подобные речи?

— Да, — тут же вставил юноша, затем потупился под взглядом более старших криан и судорожно сглотнул. — Ха Вен сказал, что жизнь племени наладится тогда, когда мы убьем всех волков и ножезубых львов.

— У нас в племени считают так же, — положив руку на плечо юноше, произнесла еще одна женщина негромким чистым голосом. — Я пыталась отговорить — все тщетно.

— Мы только и делаем, что уговариваем людей не верить в такую чушь, — сказала бабушка Тали, — но если толки о нападениях волков не прекратятся, люди рано или поздно начнут убивать, и остановить их нам не удастся.

На мгновение воцарилась тишина. Сердце Тали ускорило бег, мое тоже забилось быстрее. Бесплотная волчица оказалась права: назревает раздор, и что мне делать — неизвестно.

— Мы слышим и понимаем тебя, — произнес Зориндру. — Мы истребим семьи всех волков, кто нападал на людей без повода. А тем, кто верен нашим законам, мы напомним об ответственности. Ступайте с миром, — кивнул он людям.

Старая женщина хотела что-то добавить — она явно ждала от верховного волка большего, и по осанке было видно, что она разгневана, — однако промолчала и лишь протянула руки тем, кто помогал ей сойти с валуна.

— Ступайте с миром, волки-хранители.

Старая криана вышла из каменного круга, за ней последовали остальные люди.

— Мне нужно проводить бабушку, — прошептала Тали. Прежде чем я успела ее остановить, она спустилась с валуна и скрылась в лесу. Я было двинулась вслед, но увидела, как Франдра с Яндру смотрят в мою сторону. Еще не хватало, чтоб меня здесь застали… Я сползла по задней стороне валуна и направилась к дому, усиленно раздумывая над услышанным. Что же, во имя луны, мне делать…

На поляне у лежачего дерева меня ждал Тревегг.

— Ты пропустила охоту на антилоп, Рууко злится.

— Я охотилась на мелкую дичь, — ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами. — Вы что-нибудь поймали?

Подошедший Аззуен встал рядом со мной.

— Нет. — Тревегг надолго замолчал, не отводя от меня взгляда, и наконец тихо вымолвил: — Я никому не сказал о ваших отлучках к людям.

Я даже подпрыгнула от неожиданности, Аззуен удивленно взвизгнул.

— Наверное, мне стоило все прекратить сразу, как только я заметил, что вы с друзьями к ним зачастили. Но мир меняется, верховные волки не все нам говорят. Я надеялся, что хоть ты сможешь что-то выяснить. Ты отличаешься от всех — я это понял в тот день, когда ты, не прожив еще полной луны, воспротивилась Рууко.

— Я не отличаюсь, — проговорила я. — Я не хочу никаких перемен. Я просто хочу быть ближе к людям.

— Это и есть желание перемен, — мягко произнес Тревегг. — Ты слышала легенды… Знаешь ли ты, что брат Рууко был изгнан за то, что общался с людьми?

— Да, — кивнула я.

— Вот и хорошо. Тогда вожаком стаи был мой брат, Хиилн должен был ему наследовать. Они с Риссой выбрали друг друга в спутники — лучшей пары для продолжения рода нельзя было и представить. — В голосе Тревегга послышалась печаль. — Но когда Хиилн заявил, что не отречется от людей, я вынужден был следовать закону Долины: по моему совету брат изгнал Хиилна, хотя его сердце этого не вынесло. Сейчас я не уверен, что поступил правильно. Потому-то предпочел не вмешиваться, когда ты стала уходить к людям.

Тревегг помолчал.

— Есть легенда, которую рассказывают только вожакам, — медленно произнес он. — Я о ней узнал, когда собирался возглавить стаю. Из нее ясно, Каала, почему вожак тебя ненавидит, и мне стоило рассказать о ней раньше, как только Рууко не пустил тебя на первую охоту. Издревле говорилось, что из-за волчонка с полумесяцем на груди пошатнется заповедь, придет конец прежнему роду волков и возникнет раздор, который либо спасет, либо уничтожит стаю. Твоя мать скрыла от всех, кто твой отец.

Если он был из тех, кого тянуло к людям, то пророчество могло относиться к тебе.

— Я не легенда, — еле выговорила я. Тревегг посмотрел на меня долгим взглядом.

— Может, и так, — сказал он ласково. — У других волков тоже бывает знак полумесяца. Однако сейчас Рууко насторожен, а в Долине неспокойно. Будь осмотрительна, Каала.

Я тихонько заскулила. Столько всего надо обдумать…

— Время покажет, — вдруг добавил Тревегг. — Может, это тебя не касается и ты всего лишь непослушный щенок. — Он лизнул меня в макушку. — Ступай объяснись с вожаком. И больше не пропускай охоту.

Я благодарно лизнула Тревегга в морду и пошла извиняться перед Рууко.

Глава 16

Мы с Аззуеном и Маррой тащили по куску оленьего мяса на вершину холма, называемого Волкоубийца. Наш первый олень был старым и искалеченным, это правда, но мясо у него было таким же вкусным, как любое другое. Насчет Миклана я ошиблась: для своего роста он был силен, и именно его удар оказался первым. У людей есть специальные вторые палки для бросания острых палок, и Миклан владел ими мастерски. Вшестером нам легко удалось взять оленя, и я порадовалась, что мы успели вовремя: лосей на Великой Равнине почти не осталось, и Рууко сказал, что если в ближайшие ночи ничего не добудем, то надо готовиться к зимнему переходу. А зимой и видеться с девочкой, и тем более охотиться вместе с людьми сложнее. К тому же совместная охота отвлекала от мыслей о Большом Разговоре: вызнать там удалось многое, но даже Аззуен не мог понять, что теперь делать. Я лишь надеялась, что неприятности грянут не раньше, чем мы что-нибудь придумаем.

Мы с Аззуеном и Маррой обсудили, куда деть нашу долю оленины. Часть мы спрятали, однако объяснений со стаей все равно не избежать.