Крупным планом - Кеннеди Дуглас - Страница 19

– Бет… – сказал я, когда она наконец успокоилась.

– Да?

Я взял ее за руку:

– Было хорошо.

Я почувствовал, как она застыла.

– Да, – сказала она, – верно.

– Нам нужно это чаще повторять.

– Ты хочешь сказать, напиваться?

– Я хотел сказать, общаться.

Она вырвала руку:

– Не порть…

– Я ничего не хочу портить. Просто дело в том, что в последние месяцы наши отношения были далеки…

– Ничего подобного, – возразила она.

– Ну да, сегодня, после солидной выпивки…

– И вчера тоже, – напомнила она.

– Дважды за полгода. Большое дело. – Я был пьян.

– Ты не хочешь нормально общаться, ты хочешь ссориться, так?

– Разумеется, я не хочу…

– Тогда остановись. Перестань.

– Ты не понимаешь, я хочу тебе сказать…

– Думаю, что понимаю. И хочу, чтобы ты…

– Я хочу забыть про наши проблемы…

– А что, по-твоему, я пытаюсь сделать последние двадцать четыре часа?

– Но ты не хочешь обсудить…

– Нечего обсуждать…

– Надо все обсудить…

– Бен, почему ты не можешь просто заткнуться и позволить…

– Не смей говорить, чтобы я заткнулся.

– Я буду говорить, если ты будешь продолжать вести себя как последний урод.

– Пошла ты!

– Ну вот. Я иду спать.

– Иди спать, иди спать, – нараспев сказал я. – Уходи, отказывайся разговаривать, это все в твоем стиле. Только чтобы не решать…

Но мне не удалось закончить предложение, потому что она захлопнула за собой дверь столовой.

Вот и все наше перемирие.

Я шатаясь перебрался в гостиную, свалился на диван, нажал кнопку на пульте дистанционного контроля и тупо уставился на Си-эн-эн. Затем выругал себя за то, что я такой ублюдок, задремал и проснулся в половине второго, обнаружив на экране Кейт Бример (в еще более боевом виде, чем обычно), которая вела репортаж из какого-то разрушенного города в Боснии.

– …сцены разрушения и человеческих страданий, подобные которым даже самые бывалые корреспонденты…

Кейт. Черт бы тебя побрал. Там. В самом центре событий.

Я еле дотащился до постели. Стянул с себя одежду. Лег рядом с Бет, которая спала мертвецким сном. Я прижался к ее голой спине, поцеловал шею под волосами и позволил своему языку прогуляться вниз, к плечу, и дальше, к лопатке, когда вдруг…

Язык наткнулся на что-то рваное, грубое. Такое, с чем прошлой ночью мой язык точно не встречался, когда двигался тем же маршрутом. Я потер это место указательным пальцем. Шершавое на ощупь. Я попытался разглядеть, что это такое, но было слишком темно. Поэтому я сунул руку в ящик моей прикроватной тумбочки и нащупал маленькую лампочку для чтения, которой можно пользоваться, не мешая спящему рядом человеку и не давая ему повода подать на развод. Включил лампочку и направил узкий луч на спину Бет.

И обнаружил короткую, но глубокую царапину, расположенную между левой лопаткой и позвоночником. Все еще красную, совсем свежую. Сегодняшнюю.

Глава шестая

На следующее утро Бет со мной не разговаривала. Даже после того как я извинился – многократно, – она никак не хотела простить мне вечернюю выходку. Я всегда прошу у Бет прощения. Даже когда знаю, что прав, я все равно извиняюсь. Я не выношу ее раздраженного молчания. И я всегда унижаюсь, если это требуется для восстановления мира между нами.

– Слушай, это за меня алкоголь говорил, – сказал я на кухне, наливая себе чашку кофе трясущейся рукой.

Бет продолжала молча мыть посуду после завтрака.

– Я просто пытался поговорить о вещах, которые меня волнуют.

Она перебила меня:

– Если ты допил кофе, одень Адама. Я хочу приехать в Гринвич пораньше, когда еще будет где припарковаться.

И она вышла из комнаты.

А как насчет этой клятой царапины на спине? – хотелось мне крикнуть ей вслед. Но я сдержался, как сдержался ночью и не разбудил Бет, чтобы задать несколько вопросов о том, кто ее так поцарапал. Учитывая ее нынешнее настроение, это был, скорее всего, самый неподходящий момент для обвинения в близких отношениях с другим мужчиной. Лучше придержать эту козырную карту до подходящего момента.

Поскольку была суббота, мы занялись самым что ни на есть американским времяпрепровождением: побродили по магазинам элегантного замка богатства, который называется Гринвич. Место обитания белой кости. Немыслимо без $250 000 в год. И соответственно, там все забито представителями среднего класса. Особенно по субботам.

Мы нашли место для парковки в верхней части Гринвич-авеню – это покатый бульвар длиной в милю, на котором сгрудились торговые предприятия всех вообразимых сортов. Пошли вниз, Бет катила коляску с Джошем, я вел Адама за руку. Молчание между мной и Бет нарушал только голосок Адама:

– Ты купишь мне еще поезд для железной дороги.

Это была не просьба, утверждение.

– Скажи «пожалуйста», Адам.

– Ты купишь мне еще поезд для железной дороги. Пожалуйста.

Это все еще было утверждение, и я не смог сдержать улыбку:

– Если будешь хорошо себя вести.

– И только после того как мы зайдем в детский отдел, – заявила Бет.

– Не пойдем в детский отдел, не пойдем в детский отдел, – заныл Адам.

– Тогда никаких новых поездов и вагонов, – сказал я.

Угроза подействовала. Когда мы добрались до детского отдела, Адам послушно примерил пальто из бобрика ($65), которое выбрала для него Бет. Еще толстовку ($22), хлопчатобумажную водолазку ($16) и вельветовые брюки ($28), которые, по разумению Бет, должны были украсить его осенний гардероб. Но когда мы перешли в отдел для грудных младенцев, где Бет истратила $70 на всякую ерунду для Джоша, Адам поднял вой.

– Я хочу поезд сейчас, – снова заныл он.

– Подожди еще несколько минут, – попросила Бет.

– Я хочу…

– Потерпи чуть-чуть…

– Сейчас, сейчас, сейчас!

Адам тряхнул коляску так сильно, что Джош начал плакать. Бет крепко ударила Адама по руке.

– Плохой мальчик, плохой мальчик, – резко сказала она.

Адам завопил «Папа!» и кинулся мне на шею.

– Все в порядке, все в порядке, – прошептал я ему на ухо, поглаживая по голове.

– Не защищай его, – сказала Бет.

– Полегче, Бет…

– Он должен знать, что когда он плохо себя ведет…

– Все верно, все верно.

Адам в моих руках завыл громче.

– Давайте так, – предложил я. – Мы встретимся в «Банана Репаблик» через пятнадцать минут. Пусть немного успокоится.

– Как скажешь, – огрызнулась Бет и двинулась вместе с коляской Джоша в дальний угол магазина.

Когда мы вышли на улицу, Адам наконец перестал реветь.

– Мама меня ненавидит, – пожаловался он.

– Не говори глупостей, – сказал я. – Ей просто не нравится, когда ты капризничаешь. И мне не нравится тоже.

– Прости, папа.

Я поцеловал его в макушку:

– Вот и молодец.

– Железная дорога. Пожалуйста.

Итак, мы двинулись в игрушечный магазин и купили ему пятый по счету миниатюрный паровоз ($14). Затем отправились в книжный отдел, где Адам выбрал для себя «Рассказы большой птицы» ($8.99), а я наконец купил себе «Свидетельства» Ричарда Аведона ($75) – удивительная ретроспектива его портретов, которые он сделал за пятьдесят лет. Когда мы добрались до «Банана Репаблик», Бет мерила короткий бежевый жакет. Он ей очень шел. Я подтолкнул к ней Адама. Он робко подошел и потянул ее за рукав:

– Мамочка… прости.

Она улыбнулась и поцеловала его:

– И ты прости, что я тебя шлепнула. Просто будь терпеливее, договорились?

– Ты в этом жакете потрясающе выглядишь, – заметил я.

– Очень дорогой, – возразила она.

– И сколько?

– Триста двадцать пять.

– Покупай.

– Дорогой…

– Ты ведь раздумала покупать диван, верно?

– Ну…

– Это ведь всего лишь деньги.

Она еще раз оглядела себя в зеркале, затем повернулась и поцеловала меня в губы.

– Иногда ты очень даже ничего, – сказала она. – Спасибо.