Алекс - Леметр Пьер - Страница 50

Отвернувшись, Алекс пошарила в карманах его куртки, ища ключи. Через минуту она была уже на лестнице, еще через пару минут — на парковке.

Она быстро забралась в машину и резко рванула с места. Опустила боковое стекло почти до конца, чтобы из салона выветрилась застарелая табачная вонь. Мимоходом подумала, что теперь Феликс бросил курить, и это для него хорошая новость.

Не доезжая немного до Порт-де-Пари, она свернула в сторону и остановила машину на берегу канала, напротив бывших литейных цехов. Огромное обветшалое здание, почти полностью погруженное в темноту, напоминало какого-то доисторического зверя. По спине Алекс пробежал холодок лишь от одного только воспоминания о том, что ей довелось пережить внутри. Она открыла дверцу, подошла к краю парапета, бросила ноутбук Феликса в канал и снова села в машину.

В этот час дороги свободны, и всего минут через двадцать она заезжала на парковку Музыкограда.

Она оставила машину на втором подземном уровне, выбросила ключи в водосток и спустилась в метро.

39

Понадобилось тридцать шесть часов, чтобы найти «дикого таксиста», недавно подобравшего девушку поздно вечером в районе Пантен.

Лимит, установленный Камилем, превышен на двенадцать часов — но результат налицо.

Такси в сопровождении трех полицейских машин без опознавательных знаков прибыло на улицу Фальгьер и остановилось недалеко от того места, где произошло похищение. Это обеспокоило Камиля — ведь в тот вечер они опросили всех окрестных жителей, но безрезультатно.

— Неужели мы в тот раз что-то упустили? — спросил он у Луи.

— Вряд ли.

Но все же…

На сей раз таксист оказался словаком. Это был худой долговязый тип с узким лицом и лихорадочно блестящими глазами. Лет тридцати на вид, он уже начал лысеть — на макушке виднелась небольшая круглая плешь, похожая на монашескую тонзуру. Он опознал девушку по фотороботу. Только глаза другие, сказал он. И неудивительно: кто-то говорит, что глаза у нее зеленые, кто-то — голубые. Наверняка она носит цветные линзы. Но это она, точно.

Водитель вел такси медленно и осторожно. Луи хотел сказать, чтобы он прибавил скорость, но Камиль его опередил. Наклонившись к переднему сиденью и наконец коснувшись ногами пола (в этом здоровенном внедорожнике сиденья располагались довольно высоко над полом, и Камиля это бесило), он положил руку таксисту на плечо и сказал:

— Прибавь газу, старина. Сегодня никто тебя не оштрафует за превышение скорости!

Словака не пришлось просить дважды — он тут же резко нажал на акселератор, и Камиль вверх тормашками опрокинулся на заднее сиденье. Словак тут же осознал свою ошибку и рассыпался в извинениях — пожалуй, он отдал бы свою дневную выручку, а заодно машину и жену, только бы майор Верховен забыл об этом инциденте. Камиль пришел в бешенство. Луи предостерегающим жестом положил руку ему на плечо и сказал: «Уверены, что у нас есть время отвлекаться на такую ерунду?» — хотя, судя по его взгляду, он имел в виду нечто более дипломатичное, например: «Из-за нехватки времени мы не можем позволить себе такую роскошь, как приступ бешенства, пусть даже непродолжительный, — как вы считаете?»

Улица Фальгьер, улица Лабруст.

По дороге таксист рассказывал: он подобрал девушку недалеко от пустой стоянки такси возле церкви в Пантене, назвал обычную таксу — двадцать пять евро, она не возражала и буквально рухнула на заднее сиденье. Она выглядела истощенной, от нее воняло, потом и еще чем-то, они ехали молча, она клевала носом и время от времени встряхивала головой, чтобы не заснуть. А может, была под наркотой. Когда они доехали до места, он повернулся к ней, но она на него не смотрела, она внимательно изучала улицу: сначала в окно, затем — в зеркальце заднего вида, словно пытаясь отыскать что-то взглядом или просто понять, где находится. Затем сказала:

— Подождите немного… Припаркуйтесь вон там.

И указала ему куда-то вправо. Что-то здесь было неладно. Таксист сам увлекся рассказом и очень убедительно передал саму атмосферу того вечера. Всю сцену легко себе представить: странная девица, похожая на наркоманку, скорчившаяся на заднем сиденье, взбешенный шофер, которому не привыкать к подлянкам, но он не потерпит, чтобы им помыкала какая-то девка… Но она, не глядя на него, ровным тоном произнесла:

— Да успокойтесь вы. Подождите пару минут, и я выйду.

Само собой, он уже решил, что она не заплатит. Скорее всего, пригрозит: «Будете приставать — вызову легавых», наверняка догадывалась, что он на нелегальном положении, хотя и он подозревал ее в том же самом. Но, возможно, как раз потому, что силы были равны, она этого не сказала, и он не стал спорить — просто припарковался там, где она потребовала.

— Мне нужно кое-кого подождать, это недолго, — добавила она.

Таксисту было не по себе — ему не нравилось бесцельно сидеть в машине с этой подозрительной девицей, от которой воняло, как от бомжа, и ждать непонятно чего. Она потребовала, чтобы он остановился в начале улицы, откуда все хорошо просматривалось, и продолжала пристально смотреть вперед — он не знал куда и сейчас просто указал на лобовое стекло. В то, что она и в самом деле кого-то ждет, он не верил ни секунды. Впрочем, девица не казалась опасной. Чем-то встревоженной — пожалуй, да. Камиль слушал, догадываясь, что таксист, чтобы скоротать ожидание, принялся выдумывать сам для себя наиболее подходящие версии такого поведения странной пассажирки: несчастная любовь, ревность, изменник, удачливая соперница — или, может быть, какие-то семейные неурядицы, что тоже бывает чаще, чем принято думать. Иногда он поглядывал на нее в зеркальце над лобовым стеклом. Уродиной девчонку не назовешь — если б ее отмыть, она была бы хорошенькой. Разве что очень уж тощая — так что невольно задаешься вопросом, откуда она такая сбежала.

Довольно долго она настороженно смотрела на улицу. Но ничего не происходило. Камиль понимал, в чем дело, — она хотела выяснить, не узнал ли Трарье о ее бегстве и не явился ли за ней сюда.

Через какое-то время она вынула из кошелька три банкноты по десять евро, молча протянула ему и вышла, ничего не объясняя. Он посмотрел ей вслед, но не увидел, в какой дом она вошла, потому что почти сразу уехал — ему не хотелось здесь задерживаться, да еще в такое время.

Камиль вышел из машины. В тот вечер, когда произошло похищение, полиция здесь все прочесала — так что же они упустили?

Другие сотрудники тоже вышли из машин. Камиль указал на здания прямо перед ним.

— Она живет в одном из домов, вход в который отсюда виден. Луи, вызови две дополнительные бригады, срочно. Остальные…

Он распределил задания. Все поспешно разошлись. Камиль в задумчивости прислонился к дверце такси.

— Я могу ехать? — спросил таксист приглушенным голосом, словно боялся, что его услышат.

— Что?.. Нет-нет, ты мне еще нужен.

Камиль посмотрел на его лицо, длинное, как голодный день. И улыбнулся:

— Считай, тебя повысили в должности. Ты теперь личный шофер майора полиции. Мы ведь живем в стране, где социальные лифты исправно работают, ты в курсе?

40

— Славная девушка! — сказал бакалейщик-араб.

Этого араба взял на себя Арман. С торговцами он всегда общался с большой охотой, особенно если речь шла о владельцах продуктовых магазинов — а такая удача выпадала нечасто. Когда он к ним заходил в своем костюме, больше подобающем бомжу, чем сотруднику полиции, и начинал с деланой рассеянностью бродить вдоль полок, прихватывая упаковку жвачки там, бутылку кока-колы здесь, не переставая сыпать вопросами — застигнутые врасплох торговцы от удивления (и опасения) даже не возражали. Вот и сейчас он быстро набил карманы плитками шоколада, пакетиками конфет, печеньем, шоколадными батончиками — он любил сладкое. О девушке удалось выяснить не так уж много, но он добросовестно задавал все новые вопросы. Как ее звали? Как она расплачивалась? Всегда наличными, никогда — ни карточкой, ни чеком? Она часто к вам заходила? Как она одевалась? А в тот вечер — что именно она купила? Наконец, когда его карманы наполнились до отказа, он горячо поблагодарил араба за сотрудничество с полицией и на его глазах высыпал свою добычу в багажник машины, где всегда держал несколько пластиковых пакетов для подобных случаев.