Алекс - Леметр Пьер - Страница 28

Такие вещи, конечно, не стоило рассказывать мужчине, даже полицейскому, но Натали и в самом деле была жуткой неряхой: не убиралась в комнате, не вытирала со стола, даже оставляла в ванной использованные тампоны… фу, гадость! Они жили под одной крышей совсем недолго, но несколько раз успели из-за этого поссориться.

— Думаю, мы так или иначе не ужились бы, — добавила Сандрина.

Какое-то время назад она дала объявление о том, что ищет соседку, чтобы разделить с ней арендную плату. Натали отозвалась, приехала посмотреть дом. Поначалу она произвела хорошее впечатление — в тот день она не выглядела запущенной, видимо, постаралась привести себя в порядок. Ей понравились сад и комната с мансардной крышей — она нашла это романтичным. Сандрина не стала говорить, что в летнюю жару мансарда превращается в пекло.

— Там никакой термоизоляции, понимаете…

Гном рассеянно смотрел на нее. Иногда его лицо становилось совершенно неподвижным, словно фарфоровым. Его мысли явно блуждали где-то далеко.

Натали сразу же внесла задаток. И в первый раз, и потом она всегда расплачивалась наличными.

— Дело было в начале июня. Я хотела поскорее найти соседку, потому что мой друг уехал…

На лице гнома мелькает раздражение — он явно не настроен выслушивать подробности личной жизни Сандрины. Его не интересует ее дружок, который появился ниоткуда, поселился у нее, какое-то время вешал ей лапшу на уши о великой любви, а потом внезапно свалил в неизвестном направлении, даже не предупредив. Можно подумать, что внезапные отъезды ей на роду написаны: сначала этот тип, потом вот Натали… Она подтвердила дату отъезда Натали — 14 июля.

— Она в общем-то и прожила здесь недолго — вскоре после того, как переехала сюда, она встретила того парня, и, само собой…

— Что — само собой? — раздраженно переспросил гном.

— Ну, она собиралась жить с ним, это же естественно, нет?

— Ах вот что…

Все тот же скептический тон. Он не добавил «и всего-то?» — но это явственно звучало в его интонациях. Сразу видно — этот тип ничего не смыслит в женщинах.

В этот момент вернулся молодой полицейский — звук сирены Сандрина услышала еще издалека. Он по-прежнему делал все очень быстро и четко, хотя со стороны казался небрежно-расслабленным. Такое впечатление создавалось благодаря его элегантности. Сандрина с самого начала заметила, что одежда у него самых лучших марок, а обувь, по приблизительным прикидкам, стоила вдвое больше ее месячной зарплаты. Ее сильно удивило, что полицейские, оказывается, так хорошо зарабатывают, — судя по тем, которых она видела по телевизору, ей бы такое и в голову не пришло.

Оба полицейских провели короткое совещание — Сандрине удалось расслышать только, как молодой сказал: «Никогда не видели» и «Да, он тоже туда заходил…».

— Меня здесь не было, когда она уехала, — я гостила у тети, в…

Гном пришел в еще большее раздражение от этих пояснений Сандрины. Ясно, что все идет не так, как он рассчитывал, — но ведь не по ее вине!.. Он вздохнул и слегка помахал рукой, словно отгоняя назойливую муху. Мог бы, по крайней мере, быть повежливее… Его молодой коллега дипломатично улыбнулся, словно тоже хотел сказать: не отвлекайтесь по пустякам, сосредоточьтесь… Затем показал Сандрине фотографию.

— Да, это Паскаль, — кивнула она. — Тот самый дружок Натали…

На сей раз у нее не возникло никаких сомнений. Фотография, сделанная на сельской ярмарке, была слегка размытой, но этот человек — совершенно точно Паскаль. Когда его отец явился к ней месяц назад, он тоже искал Натали, а не только своего сына, — и он показал ей эту самую фотографию. Сандрина дала ему адрес лаборатории, где тогда работала Натали. После чего он исчез, и она о нем больше не слышала.

Достаточно взглянуть на фотографию этих двоих — и сразу все становится ясно. Паскаль ни умом, ни красотой не блещет. А одет так, что невольно возникает вопрос: на какой барахолке он нашел эти ужасные шмотки? Ну а Натали, хоть и толстая, все же красивая. Если бы захотела, вполне могла найти себе кого получше. Потому что Паскаль — он в общем-то… ну как бы это сказать…

— Слегка придурковат, — продолжил за нее полицейский.

Ну, она бы все же назвала его «простодушным». Бросалось в глаза, как он восхищался своей Натали. Он заходил сюда два или три раза, но никогда не оставался на ночь. Сандрина даже сомневалась в том, что они спят вместе. Когда он заходил, было заметно, что у него разве что слюни не текут от возбуждения, когда он смотрит на Натали. В его глазах вяленого судака читалось только одно желание: как можно быстрее оказаться с ней в постели.

— Хотя нет, — подумав, добавила она, — один раз он все же остался. В июле, как раз незадолго до того, как я уехала к тете.

Однако никаких звуков, свидетельствующих о занятиях любовью, она не слышала.

— Хотя я спала внизу, прямо под ними, — добавила она.

И тут же прикусила язык, невольно проговорившись, что специально подслушивала. Она покраснела и замолчала, но мужчины все поняли: слышать она ничего не слышала, но ей очень хотелось услышать. Кто их знает, как они это делали… может, стоя… А может, и вообще ничего не было, потому что Натали ему отказала. Что и неудивительно…

— Когда я вернулась… — начала она, перейдя к теме отъезда Натали.

Гном все схватывал на лету — ростом он, конечно, не вышел, зато уж мозгов ему не занимать. Итак, когда она вернулась, то обнаружила на кухонном столе плату за два месяца, в холодильнике — запас продуктов на месяц, а в комнате Натали — оставленные ею вещи…

— Вещи? — тут же встрепенулся гном. — Какие вещи?

Он аж подскочил. Но, увы, Сандрина почти ничем не могла его порадовать — всю одежду Натали она выбросила. Во-первых, все эти вещи велики ей на два размера, во-вторых, такие уродские, что она в любом случае не стала бы их носить. Сохранила она немногое — например, увеличительное зеркало, с помощью которого можно разглядеть мельчайшие дефекты кожи вроде угрей и черных точек и избавиться от них — но об этом полицейским знать не обязательно. Она перечислила остальное: электрическая кофеварка, заварной чайник в виде коровы, рекуператор, книги Маргерит Дюрас — у Натали было чуть ли не полное собрание Дюрас, похоже, она ничего другого и не читала…

— Натали Гранже… — задумчиво произнес молодой полицейский. — Это ведь имя одной героини Маргерит Дюрас…

— Вот как? — переспросил гном. — Из какого романа?

— Он так и называется — «Натали Гранже». По нему даже сняли одноименный фильм.

Гном хлопнул себя по лбу, словно желая сказать: «Ну и дурак же я!» — но, как показалось Сандрине, на самом деле он так не думал.

Затем гном спросил о рекуператоре. Сандрина давно о нем мечтала — из-за частых дождей в доме было сыровато. С крыши площадью в несколько десятков метров непрестанно лились потоки воды… Она говорила об этом и агенту, сдавшему ей дом, и домовладельцу, но проблема все никак не решалась. К тому же это такой экологичный прибор… Гном опять занервничал — лишние подробности ему ни к чему.

— Натали купила его незадолго до отъезда. Я обнаружила его, когда вернулась. К нему прилагалась записка от Натали — там говорилось, что она извиняется за внезапный отъезд и оставляет мне этот рекуператор — вроде как в виде компенсации. Ну или просто сюрприза.

Слово «сюрприз» гному понравилось.

И вот теперь рекуператор стоял на углу дома, недалеко от окна, выходящего в сад. Гном отодвинул муслиновую занавеску. Устройство, напоминающее пластмассовый мини-бассейн зеленого цвета, к которому тянулись с крыши оцинкованные водосточные трубы, выглядело не слишком впечатляюще — сразу видно, что дешевка. Но не это сейчас интересовало полицейского. Больше не слушая объяснений бывшей соседки Натали, он схватил мобильник и, набрав нужный номер, произнес одну-единственную фразу:

— Жан, кажется, я нашел Паскаля Трарье.

Еще через час Сандрина снова позвонила на работу, и снова молодой полицейский побеседовал с ее патроном вместо нее. На сей раз он говорил уже не о «полицейском расследовании крайней важности», а о «проведении экспертизы». Это звучало двусмысленно, учитывая место работы Сандрины, — она, как и Натали, тоже работала в лаборатории. Они были коллегами, но о своей работе Натали предпочитала не говорить: «Когда я выхожу с работы, я забываю о ней до следующего утра».