Поцелуй ангела - Берк Алафер - Страница 61

И она отреагировала так же, как Роган. Ревниво. Охраняя свою территорию. Найт показал свое истинное лицо, но и она раскрылась перед ним. Только ее лицо оказалось мрачнее, чем хотелось бы.

Оно выдавало в ней полицейского, который не может не говорить о работе.

— Думаешь, Майерс был прав? — осведомилась она.

— Наняв человека, который стоит одной ногой в могиле, чтобы он взял вину на себя? Нет. Я уверен, никакая мораль этого не оправдывает.

— Нет, я говорю об ограниченности нашего восприятия. Мы все хотели, чтобы преступником оказался он. В этом случае у нас был арест. Подозреваемый. Суд. И довольная мэрия.

— Я знаю тебя всего три дня, но уже могу сказать, что ты хороший полицейский. Если бы он сказал тебе правду, ты дралась бы как бешеная с любым и доказала бы, что мы поступили правильно.

— Возможно, — согласилась она, отправляя в рот очередную крокету. — Возможно, если бы он все чистосердечно рассказал в понедельник ночью. Если бы он сказал правду в первый раз, когда мы его допрашивали в «Пульсе». Но поскольку он все время лгал…

— Никакие присяжные бы ему не поверили, — подхватил Донован. — Это верно.

— Думаю, я тоже не поверила бы.

Они заказали еще четыре тарелочки с закусками на двоих, и тут в перерыве игры «Никс» [47]по телевизору над баром показали анонс местных новостей.

«Сегодня в одиннадцать». Главной новостью было обрушение лесов в Верхнем Ист-Сайде. Мойщик окон пролетел тридцать шесть этажей и остался жив.

Кроме того, местная газета разорвала Интернет-бомбу. Неужели серийный убийца ищет своих жертв в ночных клубах Манхэттена? И почему ПУ Нью-Йорка не рассказывает вам о шокирующих деталях его почерка? Газета обещает новые подробности завтра утром, но мы расскажем вам об этом уже сегодня в одиннадцать.

Картинка сменилась рекламой коммуникационной компании «АТ&Т».

— Господи, — пробормотал Макс. — Как же меня бесят такие вещи.

— Ты заметил, как они это подали? «Местная газета разорвала Интернет-бомбу». Получается, что это рассказ о рассказе.

— Вот это меня и раздражает. Один из таблоидов печатает какие-то дикие домыслы, а затем остальные подонки воспроизводят ту же чушь, не затрудняя себя ни малейшей проверкой, как подобает настоящим журналистам.

— Только сейчас эта чушь оказывается отчасти правдивой, — заметила Элли, наклоняясь так, чтобы ее слов не услышали остальные.

— Да уж, черт возьми. Они этого не знают, да им и наплевать. Они пугают людей и шокируют ради своих высоких рейтингов. А если мешают расследованию, или подвергают людей риску, или не дают признать виновного таковым, их это абсолютно не колышет. Извини, я немного вспылил.

— Не извиняйся, — попросила она. — Приятно встретить единомышленника. Мой бывший парень (прости, я знаю, что на первом свидании про бывших не говорят, но это дело давнее) всегда спрашивал меня, почему мне непременно нужно останавливать свое внимание на таких мрачных темах.

Билл, как и большинство окружающих, не задумывался о гадостях, которые люди постоянно вытворяют друг с другом. Питеру Элли была признательна за то, что он по крайней мере разделял ее неспособность закрывать глаза на реалии этого мира. Однако видели эти реалии они в разном свете. Питер смаковал преступления, поскольку тело, найденное в подходящем месте и желательно истерзанное, могло увеличить тираж. Его увлеченность собственной книгой свидетельствовала о том, что он никогда не понимал Элли по-настоящему.

— Ладно, знаешь, сколько женщин, с которыми у меня были мало-мальски серьезные отношения, интересовались, когда я начну извлекать выгоду из своего юридического образования?

— А ты попал в прокуратуру сразу после юридической школы?

— Нет. Года два пахал в крупной конторе, чтобы выплатить кредиты, но у меня и в мыслях нет возвращаться туда. Восемьдесят часов в неделю ради многомиллионных тяжб и долгих препирательств о том, кто получит самый крупный бонус или клиента. Посмотрела бы ты на дела, которыми я занимался, на многое изменила бы взгляд. То, что все считают реальным миром, кажется просто страной чудес. Как будто у тебя появляется иное представление о нормальности. Ты понимаешь, о чем я, или мне прекратить эту болтовню?

— Да что ты, это вовсе не болтовня, и я прекрасно тебя понимаю.

Донован, как и она, видел последствия преступлений, совершенных людьми, которыми двигало абсолютное зло, зло в чистом виде; видел мужчин, которые применяли сексуальные пытки, хладнокровно отнимали жизнь у других, могли заживо похоронить ребенка, а потом преспокойно сделать себе бутерброд с колбасой.

Элли все свое отрочество потратила на поиски нормальности, которая для других была естественной, как дыхание. С того дня, как нашли тело ее отца, Элли была убеждена, что ее самые черные мысли рассеются, когда она все-таки раскроет истинные обстоятельства его смерти. Но из Канзаса она вернулась, понимая, что безмятежность уже никогда не станет частью ее образа. Она всегда будет просыпаться от кошмаров. И никогда не научится отключаться от своей работы.

«Иное представление о нормальности». Возможно, дабы наконец избавиться от чувства, что она никогда не станет похожей на других, ей нужно именно это.

Виброзвонок мобильного заставил ее вздрогнуть. Это снова был Питер. Через несколько секунд телефон опять завибрировал в ее руке, что указывало на поступление нового сообщения.

Элли изо всех сил старалась не думать о нем. Она была приглашена на вкусный ужин умным, милым, невероятно привлекательным парнем, который, возможно, и вправду разделяет ее нелепую «болезнь». У нее действительно есть причины забыть о своем дурацком телефоне. Элли проглотила еще несколько кусочков чоризо, а затем, извинившись, направилась в дамскую комнату.

«Привет, это я. Черт возьми, клянусь, я не слишком навязчив. Ну ладно, я в некотором смысле чертовски навязчив, поскольку стою сейчас у двери твоего дома».

Элли покачала головой. «Знаю, я не должен был приходить, но мне невыносима мысль о том, что ты меня ненавидишь. Я не хочу, чтобы все закончилось именно так». Джесс был прав, говоря о Питере. Сам по себе финал отношений не был для него проблемой. Просто ему не хотелось казаться плохим парнем.

«И вот я, весь такой полунавязчивый, сижу на крыльце твоего дома и вижу, что какая-то машина несколько раз объезжает квартал и останавливается напротив. К тому времени, когда из нее выбрался водитель, я уже ушел погреться в кофейню. В общем, это был твой лейтенант. Я не знаю, звонил ли он в твою квартиру, видел только, как он уезжал, но все равно решил сообщить об этом. Либо ты втайне крутишь роман со своим заклятым врагом, либо случилось что-то важное. Нет, я не стану выведывать, о чем идет речь, чтобы потом написать статью».

Элли почувствовала, что ее губы сложились в грустную улыбку.

«Прости, что мелю вздор. Я больше не стану досаждать тебе. Мячик на твоей стороне. Пока, Элли».

Элли знала: в конце концов она отправится в квартиру Питера, чтобы их отношения закончились на более светлой ноте, но в эту минуту она могла думать лишь об одном — о Дэне Экелсе, стоявшем у ее дома.

Преступник не оставил ДНК. На местах происшествий не было никаких вещдоков. Он знал о том, как совершают преступления в больших городах. И запросто мог выследить, как Элли проводит день.

Сегодня Саймон Найт спросил у нее, с чего можно начать поиски убийцы в ПУ Нью-Йорка, среди сорока тысяч полицейских. Только что один из них забрался на самую первую строчку возможного списка.

Глава 44

Джей Джей Роган и Макс Донован странновато смотрелись на таком родном коричневом диванчике Элли. Несколько недель назад она и знакома не была ни с кем из них, а теперь они, почти соприкасаясь бедрами, сидели бок о бок в ее гостиной, среди сваленных кипами журналов, разбросанной одежды и пустых пивных бутылок; виновником царившего вокруг беспорядка был исключительно Джесс.