О чем рассказали мертвые - Франклин Ариана - Страница 72

— Я должна сперва искупаться!

— …отдыхайте и, ради Бога, отсюда ни ногой! — заключил сэр Роули и ушел, громко хлопнув дверью.

Аделия и Ульф лежали на большой кровати в комнате для монастырских гостей. Глядя вверх, салернка узнавала могучие балки и обрешетины потолка. Горели… свечи? Разве сейчас не день? А, понятно. Ставни были плотно закрыты. По ним лупил дождь.

Ульф тоже смотрел в потолок. Аделия прижала его к себе неповрежденной рукой. Они были товарищами по несчастью, вместе пережили такое, после чего иначе смотришь на мир…

— Расскажи, что случилось, — попросила она Ульфа.

— Я сидел на берегу с удочками. Она подплыла и сказала медовым таким голоском: «Ой, Ульф, у меня лодка течет, не посмотришь?» Я к ней прыгнул, нагнулся под лавку поглядеть, где пробоина… А она мне к лицу какую-то тряпку прижала. Очнулся я уже в яме. — Мальчик коротко всхлипнул. Потом мрачно спросил: — Как такое могло случиться?

— Не знаю…

Ульф повернулся и в отчаянии заглянул Аделии в глаза:

— Она была как цветочек. Такая милая, добрая. А он — доблестный рыцарь…

— Но в душе оба были уродами, — добавила салернка. — Внешне обаятельные и вежливые, а внутри изверги. Потому и сдружились. Только помни, Ульф: хороших людей гораздо больше, чем дурных. Поэтому не стоит разочаровываться в жизни.

Аделия сама пыталась обрести пошатнувшуюся веру в род человеческий.

— Спасибо, что пришли меня выручить. — Тут он слабо улыбнулся и прибавил: — Вы молодец! Держались до конца. А как ругались!.. Я всякого наслушался от солдат, но вы любого из них за пояс заткнете!

— Пусть это останется нашим маленьким секретом. Никому не болтай.

— Могила.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела заплаканная Гилта. Радость мешалась с яростью.

— Ах ты, маленький негодяй! — причитала она, обнимая внука. — Разве я не предупреждала? Погоди, всю задницу отобью, негодник! Из-за тебя я почти померла от страха!

Появился сэр Роули и увел экономку. Аделии следовало принять ванну и отдохнуть. Напоследок Гилта схватила руку хозяйки и горячо поцеловала ее.

— Благословен день, когда вы приехали в Кембридж! — сказала она. — Храни вас Господь!

Подхватив внука на руки, Гилта ушла.

Монахи внесли большую оловянную ванну и стали наполнять ее горячей водой. Аделия радовалась, что сможет наконец смыть с себя всю жуть последних часов.

Сэр Роули погнал сестер прочь. Шокированные, они сначала не хотели уходить и оставлять Аделию наедине с мужчиной, но Пико вытеснил монашек из комнаты. Врачевательница наблюдала за его маневрами с улыбкой. Он похудел, из раздобревшего сборщика податей снова превратился в могучего и мускулистого рыцаря.

Когда они остались вдвоем, сэр Роули поставил Аделию на ноги и начал осторожно и деловито раздевать.

Она молча покорилась. Неужели он задумал соблазнить ее? Не остановится ли, дойдя до рубашки?

Нет, хотя раздевал он с чисто материнской заботой. Когда Аделия оказалась совершенно голой, Пико подхватил ее на руки и опустил в ванну. При этом выражение лица у него было столь же бесстрастное, как у Гординуса, когда тот склонялся над трупом.

«Я должна сгореть со стыда», — думала Аделия. Но для этого нужна была хоть искра смущения, а она нисколько не робела. Ей было приятно, что сэр Роули видит ее обнаженное тело сквозь прозрачную воду. Аделии трудно было поднимать руки, поэтому он сам вымыл и прополоскал ей волосы.

И до ног было сложно достать… Пико и эту задачу взял на себя, нежно массируя ее пальцы, икры, бедра…

Аделия наблюдала. Было очевидно, что бесстрастие дается ему с трудом.

— Этот негодяй вас… повредил? — спросил сэр Роули.

Она не сразу поняла вопрос. А, он спрашивает, была ли она изнасилована. Девственность — святой Грааль для мужчин.

— А если бы да?

— Главное, что вы живы. На остальное наплевать.

— Нет, в этом смысле он меня не тронул.

— Что ж, замечательно! — Сэр Роули выпрямился и отряхнул мокрые руки. — Мне пора. Пусть монахини вас домывают, а мне некогда — пойду готовить свадьбу.

— И на ком вы собрались жениться? — лукаво спросила Аделия.

— Я поговорю с настоятелем, а он потолкует с твоим ревнивым Мансуром. Чтобы не было никаких сомнений в честности моих намерений. Что до короля… надеюсь, он не станет препятствовать браку. Словом, за день-два я все улажу.

— Но с какой стати вы заговорили о женитьбе?

— Сударыня, разве вам не понятно, — удивленно произнес Пико, — что я обязан обручиться с вами после того, как видел голой и прикасался к вам?

Сэр Роули и впрямь собрался уходить.

Аделия, морщась от боли, быстро выбралась из ванны и завернулась в простыню. Как он не понимает, что у их любви нет будущего?! И поэтому забота об условностях — нелепое, лишнее дело.

— Останьтесь, Роули! — попросила Аделия, устремляясь к нему. — Не бросайте меня. Мне жутко в одиночестве.

Она обвила руками его шею. Однако мужчина ласково высвободился.

— Нет, так нельзя! — возразил он. — У меня честные намерения по отношению к вам. Мы сперва должны быть связаны узами святого брака…

«Нашел момент рассуждать! — сердито подумала Аделия. — Дались ему эти «честные намерения»!»

— Роули, жизнь груба и страшна, — сказала она. — Никто не ведает, что случится завтра. Надо ловить мгновение, а не уповать на будущее.

— Нет, я хочу нам долгого и прекрасного завтра. И оно будет. Поэтому нам некуда спешить.

Сэр Роули неровно задышал. Аделия стояла голыми ногами на его сапогах. Простыня упала, и женщина прижалась к любимому всем телом.

— Еще немного — и я за себя не отвечаю! — предупредил Пико. — Вы ставите меня в неловкое положение…

— Да, более ловкое положение — на кровати.

Он сдался с притворным вздохом.

— И потом, любить в постели женщину со сломанными ребрами — задача непростая, — сказал Пико.

— А вы все же попробуйте, — отозвалась салернка.

— Ах ты Господи!.. — Сэр Роули подхватил ее и понес на кровать. И действительно, сломанные ребра не оказались препятствием. Пико искусно опирался на руки, чтобы не наваливаться на пострадавшую женщину. Все получилось замечательно. Он старался быть нежным и нашептывал ласковые слова на арабском, словно английского и французского не хватало, чтобы выразить, как она прекрасна даже с подбитым глазом.

Аделия ощущала себя любимой и желанной и хотела Пико каждой частичкой своего тела. Соитие было чудесно, как совместное путешествие к звездам и обратно.

— Вы можете повторить? — простодушно спросила лекарка.

— Нет, надо немного погодить. Была трудная ночь. И я не совсем в форме.

Однако спустя малое время он попробовал снова — и опять все получилось преотлично.

Потом они лежали в полутьме, слушали дробь дождя по ставням. Аделия, прижимаясь к возлюбленному и вдыхая его запах, сказала срывающимся голосом:

— Я вас так люблю…

— Вы плачете? — удивился он и привстал.

— Нет, нисколечко.

— Плачете. Ничего, после совокупления это случается с некоторыми женщинами.

— Какой вы знаток!

Сэр Роули вытер ладонью ее слезы.

— Дорогая, все страшное позади, — сказал он. — Он мертв, а с ней… разберутся… Я буду, конечно, по заслугам вознагражден. И вас довольный король щедро одарит. Впрочем, моего богатства хватит на двоих. Генрих сделает меня бароном, даст приличный феод, а вы нарожаете мне дюжину симпатичных пухленьких наследников…

Он встал с кровати и начал одеваться.

Аделия вспомнила про его плащ с головой Ракшаса. Он его не принес с собой, а где-то оставил.

— Не уходите, — попросила она. — Я хочу еще.

— Не бойтесь, я вернусь.

Но его мысли были уже в другом месте.

— О, ненасытная женщина! Лучше поспите. А меня зовут дела. Я не могу весь день нежиться в постели.

С тем он и ушел.

Глядя ему вслед, Аделия думала в смятении: «Почему бы мне и впрямь не стать баронессой и не нарожать дюжину пухленьких наследников?.. Зачем «играть в доктора»? Разве это сравнимо с тем счастьем, которое я могу испытать в браке с любимым мужчиной? Нет, конечно. Стало быть, мертвецы отнимают у меня жизнь и счастье?»