Сдирающий кожу - Симмс Крис - Страница 8

— Весь этот район. Гоночная трасса была там, где сейчас авторынок. Я помню, как в детстве приходил сюда с отцом. Из-под колес проносившихся мимо мотоциклов отчаянно летел гравий; я надевал старые авиационные очки, чтобы в глаза не попадало. Тут до сих пор проводят соревнования, но теперь на стадионе для собачьих бегов. Правда, конечно, уже не разрешают сидеть на ограждениях у поворотов.

— Могу поспорить, в те времена тут было тихо.

Голос Рика стал задумчиво-мечтательным, и Джон кашлянул.

— Проиграешь. Не было в Манчестере золотого века. В каких домах тут люди жили, страшно представить. Да и до сих пор живут. — Он кивнул на дорогу прямо перед собой. — Дома, что дальше по дороге, в Гортоне, продают по пять тысяч фунтов; за них при покупке платили больше. Когда здесь построили парк аттракционов, вокруг стояли длинные двухэтажные дома, в которых жили рабочие ткацких фабрик и химзаводов. Дымящиеся трубы, открытые сточные канавы, вонь живодерен…

— Ну прямо как с картин Лоури. — Рик недоверчиво хмыкнул.

Джон прищурился.

— Так оно и было. Лоури рисовал то, что видел, не приукрашивая. Когда моя семья переехала из Голуэя, мы жили в районе, который назывался «Маленькая Ирландия». Никогда не слышал?

Рик покачал головой. Лекция начинала ему надоедать.

— Энгельс писал о нем в работе «Положение рабочего класса в Англии», — продолжал Джон, борясь с желанием сказать все, что думает, об университетском образовании своего напарника. — Я больше никогда в жизни не видал таких трущоб. Сотни ирландских семей жили под одной крышей и спали на соломе. Ты ведь из Честера, разве вам в школе не рассказывали про историю родного края?

Рик покраснел.

— Я учился в частном интернате в Суррее.

Джон сжал зубы. Мог бы и сам догадаться!

Рик первым нарушил неловкое молчание:

— Значит, приличные горожане тут не гуляли?

Джон вздохнул:

— Людям нужна хоть какая-нибудь отдушина. Попробуй поработай неделю на фабрике. Поэтому стали появляться разные пабы и распивочные. Я читал, что тут творилось. Алкаши, проститутки, организованная преступность.

— Организованная преступность?

Джон кивнул, польщенный возможностью преподать урок истории выпускнику исторического факультета.

— Молодежные банды. У них была своя униформа — кепки и брюки-«колокола». Собирались по нескольку человек, налетали на прохожих, сбивали с ног и грабили. Манчестер никогда не был тихим, спокойным местом. А однажды трое парней — тоже бандиты — проникли в зоопарк, забрались в вольер с птицами и забили до смерти огромное количество пингвинов и пеликанов. Их потом арестовали.

— Давно это было?

— В конце пятидесятых. Мне дедушка рассказывал. Их отправили в колонию для несовершеннолетних. — Он не удержался и добавил: — Похоже, сегодня их внуки грабят наивных южан, приезжающих на учебу в Манчестерский университет.

Рик принялся нервно теребить ноготь на большом пальце. По-видимому, последнее замечание попало в цель.

Наконец они сдвинулись с места и стали медленно продвигаться вдоль парковки кинотеатра-мультиплекса.

Джон почувствовал укол стыда. Стараясь загладить впечатление от колкой реплики, он произнес:

— Прямо тут было озеро с островом посередине. Американские горки назывались «Бобс». Каркас аттракциона был деревянный, ужасно скрипучий. Вагончики, дребезжа, катились по рельсам, и казалось, вот-вот свалятся. Мой папаша не стесняясь заявил, что «Бобс» напугал его до полусмерти. Я был еще маленький, и меня на аттракцион не пускали. И хорошо, а то мучился бы от ночных кошмаров.

— Так ты в окрестностях вырос? — спросил Рик, оживляясь.

— Да, но очень скоро здесь все пришло в упадок.

— А почему?

— Аттракционы потихоньку закрылись. А кроме того, вкусы меняются: у нас была танцевальная веранда, где проводили общенациональные конкурсы духовых оркестров. Сейчас никто такими вещами не интересуется.

Рик взглянул на кинотеатр:

— А этот тут давно?

— «Шоукейс»? Построили в начале девяностых. Когда часть парка закрыли, здесь почти десять лет был пустырь. А потом построили кинотеатр, и стало более-менее прилично. Рядом открылись «Бургер кинг» и «Пицца хат», а потом еще и бинго-зал. Но я слыхал, у них снова проблемы. Зрители предпочитают смотреть кино в «Принтворкс», в центре города. Если «Шоукейс» закроется, тут снова будут руины.

Джон подумал о периодах упадка и возрождения, сменявших друг друга подобно приливам и отливам.

В конце концов они свернули на Маунт-роуд и через пару минут оказались перед департаментом жилья Бельвью. Муниципальные служащие толпились на парковке, глазея на происходящее из-за ограждения. Туман рассеялся, и было видно, как несколько полицейских пытались не подпускать зевак. Джон и Рик двинулись в их сторону прямо по траве, держа удостоверения наготове.

— Кого-то убили? — крикнул через загородку какой-то служащий, одетый в серый костюм из ткани с блеском. Радостное предвкушение в его голосе вывело Джона из себя. — Там труп?

Джон остановился и демонстративно оглядел мужчину — мертвенно-бледного, с прозрачными рыбьими глазами.

— Тут тоже.

Он двинулся дальше, оставив за спиной шелест возмущенных вздохов.

Не поворачивая головы, Рик пробормотал:

— Стоило ли?

Он изобразил саркастическую улыбку, но лицо Джона было мрачнее тучи.

— Ненавижу публику, которая собирается, чтобы будоражить себе кровь подобным зрелищем.

Когда они подошли к месту встречи за внешним кольцом ограждения, Джон заметил молодого человека, пытающегося поймать место преступления в видоискатель мобильного телефона.

— Учтите, конфискую телефон как вещественное доказательство.

Молодой человек опустил телефон, но на лице его отразилось сомнение. К ним подошел полицейский, и пока он записывал их имена, Джон кивнул в сторону мужчины с телефоном:

— Запишите его имя и адрес. Преступники имеют привычку возвращаться на место преступления.

Молодой человек явно пожалел, что не остался дома.

Джон и Рик прошли за последнее ограждение. Криминалист и патологоанатом еще не приехали, и вокруг трупа никого не было. Как и у первых двух жертв, из одежды на покойнице остались только трусики. Но в отличие от первых двух жертв у убитой не было лица.

Джон с трудом сглотнул. Черт, какая же сволочь тут орудует?!

Рик первым отвел глаза.

— Так не бывает. Словно экспонат с выставки…

— С какой выставки?

Рик взглянул на небо.

— Как же его звали?.. Ван Хагенс, вот. Он снимает кожу с трупов, как-то консервирует их, а затем придает им различные позы. Выставка не так давно прошла в Лондоне.

Они повернулись к мертвому телу и какое-то время рассматривали его. Потом Рик заметил:

— Вроде еще молодая, а половины зубов не хватает.

Джон кивнул и двинулся вдоль ограды. С каждым шагом у него крепло чувство, что тело выставлено здесь напоказ.

— Надо будет с этим разобраться.

Рик посмотрел на него вопросительно.

— С выставкой Ван Хагенса. Я еще в прошлый раз, когда нашли Кэрол Миллер, подумал: зачем подбрасывать тело в парк, где всегда много народу? Зачем такой риск? Может, он хочет что-то этим сказать? А вдруг это предупреждение или, наоборот, демонстрация силы?

Он огляделся. В скверик выходило множество окон: с одной стороны тянулись длинные двухэтажные муниципальные дома, а с другой — коттеджи побогаче, с садиками на заднем дворе. Несколько встревоженных владельцев стояли у изгородей и обсуждали происходящее. Над крышами торчали верхушки осветительных мачт, окаймлявших стадион для собачьих бегов. Над всем районом возвышалась одинокая вышка сотовой связи с уродливыми металлическими панелями. Эх, туда бы видеокамеру…

Через пять минут появился полицейский патологоанатом.

— Быстро вы, — заметил Джон, глядя, как патологоанатом облачается в белый комбинезон.

— Мне позвонили, когда я ехал на работу. Проще было приехать прямо сюда.

Он натянул белые бахилы и, разложив перед собой коврик, подошел к телу.