Последние ритуалы - Сигурдардоттир Ирса - Страница 24

Поскольку движения на дороге почти не было, Маттиас посмотрел по сторонам и улыбнулся Торе, как бы объявляя перемирие.

— Надо отдать должное, пейзаж необычный, но более подходящее слово — «суровый». — Он показал на два густых столба дыма, поднимающихся в небо прямо перед ними, и спросил: — А это что? Извержение?

— Всего лишь пар из геотермальных скважин, — ответила Тора. — Впереди электростанция, она производит электричество из пара, который по трубам выходит из-под земли. Отсюда же подается горячая вода для отопления домов Рейкьявика.

Маттиас это оценил.

— Здорово, и никакого загрязнения.

— Ага, — сказала Тора. — Чистый воздух, чистая вода. Очень даже неплохо.

— Ваши офисы тоже могли бы быть почище. Раз уж мы заговорили о гигиене.

— Я тебя умоляю… Они вполне чистые. Мы юристы, а не хирурги. — Тора повернулась к Маттиасу. — Из нас не получается хорошая команда, — сказала она, имея в виду их постоянную пикировку. — Может, стоит поменять тактику?

Он снова ей улыбнулся.

— Ты так считаешь? А я доволен. Ты забавная и гораздо приятнее, чем банковские служащие, с которыми я работаю. У них каменные лица; кажется, что они рассыплются, если раздвинут свои насупленные брови.

Теперь улыбнулась Тора.

— Честно говоря, ты и вполовину не так плох, как Белла. Это я за тобой признаю. — Она помолчала и спросила: — Скажи мне вот что. В папке есть газетная вырезка о парне, который умер, когда делал — не помню как по-научному — короче, эротическое самоудушение. Для чего она там?

— О-о-ох… Ты об этой убийственной прелести… Персонаж статьи был другом Гаральда по Мюнхенскому университету. Должно быть, они оказались родственными душами, потому что вместе выделывали всякие эпатажные фортели. Я не знаю, кто из них кого познакомил с этой сексуальной практикой, но Гаральд божился, что первым начал его приятель. Гаральд присутствовал при смерти друга, его потом допрашивали. В общем, он попал в скверную историю. Стыдно сказать, но кажется, он купил себе выход из этой ситуации — в его банковских выписках есть одно крупное снятие. Ты нашла там мою отметку?

Тора кивнула.

— Я решил, что все это может оказаться важным, поскольку Гаральд тоже задушен. А вдруг он умер так же, как его друг? Хотя это весьма сомнительно.

Они припарковались на стоянке перед забором тюрьмы Литла-Хрёйн и прошли ко входу для посетителей. Надзиратель провел их в маленькое помещение на втором этаже.

— Мы подумали, что вам тут будет удобнее, чем в комнате для допросов, — сказал он. — Хюги тихий, с ним не должно быть никаких проблем. Его приведут через минуту.

— Спасибо, все прекрасно. — Тора вошла внутрь и пристроилась на краешке казенного дивана. Маттиас сел рядом, хотя в комнате стояло несколько стульев.

Он взглянул на нее и сказал:

— Чтобы мы оба смотрели ему прямо в лицо. — Маттиас поиграл бровями. — А еще ужасно приятно сидеть к тебе поближе.

Ответить Тора не успела. Дверь отворилась, и зашел Хюги Торриссон в сопровождении охранника, который придерживал юношу за плечо. Молодой человек наклонил голову, проходя под притолокой. Он был в наручниках, но выглядел таким беспомощным, что они казались не нужны. Когда охранник произнес его имя, Хюги поднял глаза. Обеими руками он отвел со лба мягкие волосы, и Тора увидела, что он очень привлекателен и совершенно отличается от образа, который она себе нарисовала. Трудно поверить, что ему двадцать пять, она дала бы ему семнадцать. Черные брови, большие глаза, и самая приметная черта — тонкие скулы. Если это он убил Гаральда, то ему пришлось напрячь все силы. Вряд ли он мог тащить почти девяностокилограммовое тело.

— Ты ведь будешь вести себя прилично, приятель? — дружелюбно спросил охранник. Хюги кивнул, и охранник снял с него наручники. Затем снова положил руку ему на плечо и сопроводил к стулу напротив Торы и Маттиаса. Юноша сел, или, скорее, осел. Он избегал смотреть им в глаза, отвернул лицо и уставился в пол.

— Если понадобимся, то мы в комнате рядом. Впрочем, он не доставит хлопот, — пояснил охранник.

— Хорошо, — сказала Тора. — Мы не задержим его дольше, чем надо. — Она посмотрела на часы. — Скорее всего закончим к полудню.

Охранник ушел, и когда за ним закрылась дверь, то единственный звук в комнате исходил от Хюги, который ритмично скреб пальцем по штанине камуфляжной расцветки. Он так и не взглянул на посетителей.

Заключенным разрешалось носить собственную одежду, и в этом было отличие от американских тюрем, в которых, как Тора знала по фильмам и телепрограммам, заключенные расхаживали в комбинезонах, будто бы сшитых из апельсиновой кожуры.

— Хюги, — произнесла она как можно мягче и по-исландски. Неразумно начинать беседу на английском. По ходу разговора они поймут, возможно ли это в принципе. Не тот случай, чтобы увязнуть в языковых трудностях; если он не говорит на сносном английском, то ей придется взять все в свои руки.

— Вероятно, ты знаешь, кто мы. Меня зовут Тора Гудмундсдоттир, и я юрист, а это Маттиас Райх, он из Германии. Мы здесь в связи с убийством Гаральда Гунтлиба, которое расследуем независимо от полиции.

Никакой реакции.

— Мы хотели с тобой встретиться, поскольку не совсем уверены, что ты имеешь к убийству прямое отношение. — Тора выдержала паузу, акцентируя внимание на том, что собиралась сказать. — Мы ищем убийцу Гаральда. На наш взгляд, вполне возможно, что это не ты. Наша цель — найти человека, который убил Гаральда, и если это и вправду не ты, то в твоих интересах нам помогать.

Хюги посмотрел на Тору, но не раскрыл рта и не выказал никакой другой реакции.

— Ты наверняка понимаешь, что если удастся доказать, что кто-то другой, а не ты, убил Гаральда, тогда ты более или менее освободишься от неприятностей, — пояснила она.

— Я его не убивал, — произнес Хюги слабым голосом. — Никто мне не верит, но я его не убивал.

— Хюги, Маттиас немец. Он специалист по расследованиям, но не говорит по-исландски. Ты можешь говорить с нами по-английски, чтобы он тоже понимал? Если нет, все нормально. Главное, чтобы ты понимал наши вопросы и мог легко отвечать.

— Я говорю по-английски, — невнятно сказал Хюги.

— Хорошо, — кивнула Тора. — Если ты чего-нибудь не поймешь или тебе будет сложно отвечать, мы снова перейдем на исландский.

Тора повернулась к Маттиасу и объяснила, что они могут продолжать на английском. Ни секунды не колеблясь, он подался всем корпусом вперед и заговорил:

— Хюги, давай начнем с того, что ты сядешь прямо и посмотришь на нас. Хватит распускать нюни — будь мужчиной, хотя бы пока мы здесь.

Тора вздохнула. Что за мачизм!.. Она приготовилась к тому, что юноша сейчас вскочит, зальется слезами и потребует, чтобы его увели, и они это съедят, поскольку он пришел сюда не по собственному желанию. Вмешиваться было бесполезно, Маттиас шел напролом.

— Ты по серьезному влип, и нет нужды тебя в это тыкать носом, поэтому ты должен сделать все, чтобы помочь нам. В твоем положении проще всего жалеть себя, но жизненно важно действовать как взрослый, а не как ребенок. Сделай, как я сказал: сядь прямо, смотри мне в лицо и главное — отвечай честно. Если будешь вести себя как мужчина, тебе самому станет лучше. Надо только начать.

Тора поразилась, увидев, что слова Маттиаса подействовали на Хюги. Он вышел из состояния эмбриона и постарался принять подобающий мужчине вид. Это было сложно, поскольку выглядел он подростком, но все же преобразился и заговорил ясным и взрослым голосом:

— Мне трудно постоянно смотреть вам в глаза. Я принимаю лекарства, из-за которых чувствую себя не очень, но постараюсь ответить на ваши вопросы.

Тора обратила внимание, что взгляд у Хюги мутный и несфокусированный, как обычно бывает под воздействием транквилизаторов.

— Как вы познакомились с Гаральдом? — спросила она.

— Я встретил его в одной компании. Мы поболтали. Оказалось, что он прикольный. А потом я познакомил его с Дори.