Последние ритуалы - Сигурдардоттир Ирса - Страница 15

Некоторое время она его задумчиво разглядывала и, видимо, подбирала слова. Побарабанила пальцами по столу. Вздохнула. И наконец произнесла:

— Мы в жопе…

Стало ясно, что все это время она не подыскивала в уме цитату из классиков. Гуннар полагал, что директору института рукописей негоже использовать подобные слова. Конечно, за сорок лет, прошедших с тех пор, когда он юным студентом переступил порог университета, все изменилось. Тогда люди гордились правильным произношением, а теперь это считается вульгарным и претенциозным. Даже такая женщина, как Мария, прекрасно образованная и далеко не девочка, выражается столь низкосортно. В его времена хотя бы говорили — «мы в заднице».

— Что случилось, Мария?

— Жопа, — повторила она, запустив обе руки в свои стриженые волосы. Блеснуло несколько серебристых нитей. Потом она встряхнулась и перешла к делу.

— Пропало одно из старинных писем.

Короткая пауза, и затем:

— Его украли!

Гуннар дернул головой. Новость действительно неприятная.

— Что значит «украли»? С выставки?

Мария тяжело вздохнула:

— Нет. Не с выставки. Отсюда. Свои.

Декан изумленно уставился на нее:

— То есть как?

— Правильный вопрос. Такое раньше никогда не случалось. — В ее голосе появились пронзительные нотки. — А вдруг пропало не только оно? Вы же знаете, у нас хранятся шестьсот манускриптов из величайшей коллекции Арне Магнуссона! [1]Плюс собранные им старинные письма. А теперь еще и пятьсот пятьдесят рукописей из датской Королевской библиотеки. И еще семьдесят из разных мест. — Она замолчала и посмотрела Гуннару в глаза. — Конечно, мы перетряхнем здесь все по листочку и выясним, пропало ли что-то еще. Но прежде чем предавать это огласке, я хотела переговорить с вами персонально. Возможно, тогда я соображу, что мне делать дальше.

— Я-то вам зачем? — удивленно и несколько раздраженно спросил Гуннар. По своей работе он практически не пересекался с институтом рукописей, и дополнительных обязанностей у него здесь не было. — Надеюсь, вы не меня обвиняете в краже?

— Ради Бога, Гуннар… Спросите еще, не подозреваю ли я ректора. — Она взяла со стола письмо и протянула ему. — Это по поводу раритетов из Дании.

Гуннар кивнул. Время от времени институту одалживали экспонаты из иностранных коллекций — для исследований. Гуннар всегда был в курсе новых поступлений, но особо в голове не держал, если только документы не касались его научных интересов. Датская коллекция к ним не относилась. Он пробежал глазами написанное на датском послание от Карстена Йосефсона, заведующего архивным отделом Королевской библиотеки, — напоминание о том, что приближается срок возврата.

— Даже не знаю, что сказать. — Гуннар положил документ на стол.

Мария повернула письмо к себе.

— В прошлом году датчане прислали нам собрание писем к клирикам собора в Роскилле, датированных началом и серединой шестнадцатого века. Я понимаю, они здесь не вызвали большого ажиотажа, хотя некоторые, связанные с Реформацией в Дании, довольно интересны. Но пропавшее письмо не об этом.

— А о чем? — спросил Гуннар, все еще не понимая, при чем тут он.

— Поскольку письма нет, то и содержание его мне неизвестно. Знаю только, что оно датировано 1510 годом и написано Стефаном Йонсоном, епископом Скаульхольта. Это сказано в описи, приложенной к коллекции. Кстати, именно благодаря описи я и обнаружила, что письмо пропало. Во время сверки, когда начали упаковывать коллекцию для возврата.

— А может быть, вы его вообще не получали. Разве оно не могло исчезнуть раньше? — предположил Гуннар.

— Исключено, — последовал категорический ответ. — Я присутствовала при получении, мы очень внимательно сверяли по списку. Все сходилось.

— Тогда, может быть, его положили не туда? Оно могло случайно попасть к другим документам.

— Случайно — да, — сказала Мария, — но здесь не то. Есть еще одно обстоятельство. — Она сделала паузу, как бы подчеркивая важность того, что собирается сообщить. — Обнаружив пропажу, я немедленно сверилась с компьютерными данными. Хотела посмотреть, что это за письмо. Мы все без исключения документы сканируем, и наши, и чужие, вы же знаете.

Гуннар кивнул, и Мария посмотрела на него с каким-то странным торжеством.

— И, представьте себе, файл с этим письмом оказался уничтожен. Единственный.

Гуннар некоторое время осмысливал услышанное.

— Минуточку. Разве это как раз не доказывает, что письма не было изначально? Когда вы сканировали документы?

— На следующий день после распаковки. Письмо там было, и его точно отсканировали. Это видно по нумерации файлов. Вся коллекция получила заглавие, каждый отдельный документ — свой порядковый номер в соответствии с исходной датой раритета: от самого древнего и так далее. — Директор взъерошила волосы. — Так вот, один номер в последовательности отсутствует, тот самый, под которым должно находиться это письмо.

— Но должна оставаться резервная копия. Это входит в обязанность системных администраторов и делается автоматически. Так что можно найти резервный файл.

Мария кисло улыбнулась.

— Я уже узнавала. Системщики утверждают, что этого файла нет ни в одной из резервных копий. А их даже не одна, а несколько. Они проводят ежедневное копирование всего содержимого компьютеров, но эти копии хранятся всего неделю: за понедельник — до следующего понедельника, за вторник — до вторника, и так далее. Еще у них есть резервный реестр, который создается раз в месяц, но он и хранится только месяц, а потом замещается реестром следующего месяца. Таким образом, самая старая резервная копия месячной давности. Письма в ней нет. А это значит, что файл стерли более месяца назад. Существуют, правда, еще полугодичные резервные копии, но они хранятся не на сервере, а помещаются в особый сейф. Там я еще не проверяла, потому что до настоящего момента не понимала всю серьезность положения.

— Мне по-прежнему неясно, чем я могу помочь, — проговорил Гуннар. Компьютеры и базы данных, мягко говоря, были не его коньком.

— Я проверила, кто работал с коллекцией. Все же фиксируется. Последним человеком, который имел доступ к письмам, был студент вашего факультета. — Лицо Марии одеревенело. — Гаральд Гунтлиб.

Гуннар положил руку на лоб и закрыл глаза. Только этого не хватало! Когда-нибудь это кончится? Он вдохнул и попытался говорить медленно и спокойно, контролируя интонацию.

— Вероятно, коллекцию смотрел не он один. Почему вы думаете, что письмо взял именно Гаральд, а не кто-то до него? Там пятнадцать человек штатных работников, туда заходят преподаватели и студенты, есть посторонние посетители…

— Я в этом уверена, — твердо сказала она. — Человек, который смотрел коллекцию до него, — это я, и поверьте, все было на месте. А чтобы не привлекать внимание и не возвращать пустую папку, он вставил туда вот это… — Мария в гневе схватила лежащий на столе лист. — Этот документ рассеивает все сомнения окончательно!

Гуннару захотелось вскинуть руки и выскочить вон из кабинета, но вместо этого он смотрел на лист, которым Мария потрясала перед его носом: зачетная ведомость с перечнем сданных предметов и полученных баллов. Вверху ясно прочитывалось имя ее обладателя — Гаральд Гунтлиб.

— Надеюсь, вы понимаете, — не унималась Мария, — что только из уважения к вам и вашему факультету мы разрешаем студентам-историкам пользоваться нашими ресурсами. И вы, как декан, не можете уклониться от ответственности. Не хватало еще испортить репутацию института рукописей! Нельзя допустить, чтобы нас считали безответственными, способными запросто потерять ценные старинные документы. Мне даже подумать об этом страшно! Большая часть нашей работы основана на доверительном сотрудничестве со скандинавскими коллегами, и я не могу ставить под угрозу это сотрудничество из-за поступков ваших студентов.

— Если Гаральд украл письмо и подменил его, то он очень глупый вор. — Гуннар ткнул пальцем в ведомость. — Мог бы и сообразить, что по ней его вычислят в два счета.